Бизнес с русскими или без?

Глава 1. Амбивалентность как определяющий архетип русского характера.

Живые существа должны выживать. Для того чтобы выжить, им необходимо приспосабливаться. Одним из таких «приспосабливаний» является амбивалентность.

Что же это такое? Дословно амбивалентность — это переменчивость. Что же в ней плохого?

Ничего плохого!

Это — естественное стремление человека выжить. Для того чтобы выжить, ему надо быть со львом помягче, с тигром — еще мягче, с вождем племени — исполненным собственного достоинства, а уж у себя дома — таким, каким захочешь! Такая жизнь заставляет человека все время меняться. Тигру плохо — и мы уже стремимся его убить. Он выбрался из нашей ловушки — опять, «дяденька тигр, не ешь меня!».

Цивилизация заставляет человека хранить свое слово и быть одинаковым все время, пока он в коллективе, на виду. Со временем это входит в привычку. На человеке нарастает маска — ведь на самом деле он — другой. Но общество требует, чтобы человек носил маску, и он ее носит. Он говорит себе: не поддавайся настроению, держи себя в руках! И это то, что делает его человеком.

Поэтому когда человек меняется в поведении из дня в день — это, во-первых, говорит о том, что он — психически здоров, потому что его инстинкт хищника говорит ему об этом, с другой стороны — что он — асоциален, ему нельзя быть в коллективе.

Мы, русские — амбивалентны. Так же, как и англичане. Но они научились сохранить свою амбивалентность и остаться коллективными существами. Нам этому еще предстоит учиться.

— Русский. Что такое амбивалентность?

— Это когда тебе хочется убить свою жену, и в то же время ты ее боготворишь.

— Тогда все негры — амбивалентны. Нам то хочется любить свою жену, то ее убить!

— Нет, Чак, в ОДНО время — любить и убить.

— ……………? Ну-ка, еще приведи пример русской амбивалентности?

— Я ненавижу пить водку и все-таки ее пью. Я ненавижу ссоры и ссорюсь. Я груб и одновременно я любуюсь закатом. Я ничего не планирую, но мне нужно твердо знать, что будет завтра.

— Русский, а ваши женщины — они тоже амбивалентны?

— Конечно! Если русской женщине хорошо с тобой в постели, она может тебя задушить. Чтобы ты не достался никому больше. Если русская женщина хочет похудеть, она садится на мучную диету. Если русская женщина любит — ты никогда не узнаешь об этом, пока ты жив.

— А когда умрешь?

— А когда умрешь, она будет просиживать у твоей могилы и плакать.

— А можно и до смерти тоже плакать обо мне?

— Зачем? Ты, скотина, можешь это увидеть, и ее секрет раскроется.

— Но зачем же держать любовь в секрете?

— Затем, что любовь — это секрет и для нее самой тоже.

— Это и есть амбивалентность?

— Да, это она есть.

— Хорошо, что ты сказал. Теперь, когда я захочу подойти к русской женщине, я возьму с собой пушку.

— Лучше возьми цветов. И салфетку.

— Салфетку?

— Вытереть лицо, когда она тебя отхлещет твоими цветами.

Амбивалентность означает присутствие в характере двух взаимоисключающих начал.

Невозможно понять, как такое может быть, но это факт! Амбивалентность характера ведет к рассогласованности действия архетипов, не способности достигать результата и мучениям человека. Если же амбивалентность — архетипическая составляющая НАЦИОНАЛЬНОГО характера, то все вышеперечисленные характеристики наблюдаются у целого народа.

В нашем, русском, случае амбивалентность присутствует в нашем характере не как черта, а в качестве его основы, все остальные архетипы связаны в первую очередь с амбивалентностью и уже потом — друг с другом.

Признаки существования амбивалентности доказываются всей нашей историей. Мы сказали лишь слово — а вам уже понятно, о чем идет речь. Это и постоянное метание между Востоком и Западом, времена красных и белых, бояр и опричников, Руси на родине и Руси эмигрантской — подобных примеров хоть отбавляй! Но откуда она взялась на нашу голову?

— Русский, а почему у тебя выходит, что амбивалентны только русские женщины?

— Ну, хорошо, давайте я почитаю Вам дневник нашего великого писателя Льва Толстого, чтобы исправить ваше однобокое впечатление!

— Лев Толстой — это «Анна Каренина»? Видел как-то в кино. Она еще под поезд бросилась, ужас!

— Так читать?

— Прочти, прочти!

— Ну, вот, его дневник:

Стив:

— Все, перерыв кончился! Давайте работать!

Чак:

— Эйч-Си!

Стив:

— Что?

Чак:

— Я про текст. НС. Наrd саsе. Тяжелый случай!

Мы намеренно посвятили дневнику Льва Толстого так много времени. Речь не идет о «больном человеке», а о «нашем всем» в литературе, нашем правиле, которое мы воспринимали без фильтра и учились по его романам именно такому реагированию. Почему? Потому что сами такие же.

Амбивалентность — сродни болезни. Она подтачивает психику изнутри. Она не дает правильно и согласованно работать архетипам. Она противопоставляет один архетип другому, заставляя человека «качаться на дьявольских качелях» — от одного полюса к другому. В поведении это проявляется как переменчивость настроя: ТО человек рационален и сух, ТО вдруг полностью погружен в эмоции, ТО он полон надежд — и ВОТ, охвачен отчаянием, ТО он — святой, а ТО — дикий зверь.

К слову сказать, не мы одни такие. Греки были удивительно цельным народом, но их история явила нам пример удивительных проявлений — в одно время они создают прекрасные статуи, в другое — превосходят варваров жестокостью, любят и боготворят кого-то, и тут же изгоняют его же, если не лишают жизни.

Приведенная параллель с греками помогает нам понять собственную природу и указывает на очень важную черту характера «одержимого» амбивалентностью: это нечто, что заставляет человека идти до самого края, до сути, и только потом возвращаться в точку равновесия. Собственно, без того, чтобы максимально отклониться, человеку и не вернуться к равновесию, и он это понимает. Как следствие очень больших отклонений — можно наблюдать в характере амбивалентного человека сильную искушенность, глубокое понимание ситуации и людей, сильно развитое стремление выделиться, творить, управлять. Когда человек с подобным характером совершает зло — он понимает всецело, что это — зло и он максимален в своих проявлениях, когда он творит добро — оно тотально и полно.

Поэтому темные проявления русской души настолько ужасны (не будем приводить здесь примеры, достаточно почитать материалы о Гражданской войне 1918–1922 гг.). И потому русские так самоотверженны в прояснениях своего характера. И потому так верно сравнение русских с низвергнутыми в Тартар Гигантами — и те, и другие не знают меры.

Собственно, отсутствие меры и есть амбивалентность. А кому присуще данное чувство? Чувство меры может происходить из разума или из чувства либо и из того и из другого одновременно. Хорошим примером «разумности» могут служить характеры германских народов, в том числе англичан. Хотя англичане вовсе не так уж однозначны, как те же немцы, вы ведь не станете утверждать, что и те и другие — нерасчетливы, недальновидны, не имеют страсти к планированию, упорядочению своей жизни и жизни окружающих.

Если чувство меры происходит из эмоциональной сферы — примером оной могут служить характеры южных народов — итальянцы и испанцы. Они живут чувствами, но всегда знают меру, оставаясь адекватно понятными всем окружающим.

Амбивалентность, растаскивая попарно архетипы, оставляет в душе русского БЕЗДНУ, которая царит там, где должны присутствовать попарно связанные архетипы. Они и связаны, но только не сотрудничеством, а антагонизмом, они не помогают друг другу, а создают проблемы. Примером тому является вся эта книга.

И вновь пример не о русских — про Грецию. В Древности каждый грек обладал острым чувством прекрасного, а значит — мерой. Оно было у него в крови. Однако к реальной жизни данное чувство не имело отношения! Греки настолько страстно любили свободу, что позволяли себе абсолютно все! Они учили другие народы, передавая свои бесценные знания и умения, но сами при этом не могли удержать мир в стране и на островах. Одна резня сменяла другую. И на фоне кровопролитий создавались храмы, воспевался человек и его красота. Примерно то же самое происходит и у нас. Только о греческой амбивалентности никто еще не написал, а о нашей — данная книга!

Ангес Мак-Кензи в 1938 году, за год до начала Второй мировой войны, написала книгу про шотландцев. В ней она пишет о некоем качестве этого народа, которое очень напоминает амбивалентность: «Вполне возможно, по этой же причине возникли и некоторые странные противоречия в нашем сознании.

Я имею в виду необычное сочетание, проявляющееся не только в национальном характере, но и в отдельных индивидуумах: суровость скрытности и страстной откровенности, сдержанного юмора в момент душевного порыва и — в зависимости от личных качеств — силы с глубокой нежностью и насилия с сентиментальностью.

Несомненно также и то, что такая противоречивость способствует подсознательному конфликту, который может затормозить или парализовать человека, даже свести его с ума или, будучи преодоленным, привести к осознанию полноты и единства бытия, способности связывать воедино на первый взгляд разрозненные вещи».

Прямо о нас написано!

Откуда же взялась амбивалентность в нашем характере? И откуда взялись мы сами? Исследуя данный вопрос, будем придерживаться принципа Оккама — экономии мышления. Итак, возможно, русские пришли из Гипербореи? Однако попробуем объяснить русский характер более достоверными событиями.

Откуда же происходи амбивалентность характера? Быть может, некогда цельный характер вдруг разломился пополам — но что могло вызвать это? Быть может, наш характер есть сочетание двух характеров, пересечение которых есть пустое множество, то есть они не пересекаются? Но чтобы характеры не стали заимствовать ничего друг у друга, они должны быть полными, совершенными сами по себе. Это, в свою очередь, возможно, когда каждая из двух частей характера долго развивалась обособленно, самостоятельно и превратилась в нечто зрелое. Развивалась ли одна из частей русского характера в Гиперборее или нет — неважно, главное, что обе части существовали там, где для их развития им были предоставлены все условия, прежде всего, время.

Какие же культуры считаются одними из древних и имеющими продолжительное развитие?

Это, прежде всего, индийская (арийская), семитская и китайская культуры. Были и другие (например, египетская), но они самоизолировались и исчезли. Но истоки русского характера НЕ следует искать где-то в этих культурах. И вот почему.

На самом деле все мы имеем одного предка. И евреи, и арийцы, и египтяне. И мы. Может, его звали не Адам, но предок был один, это точно. Это зафиксировано в самой надежной кладовой, которая только возможна — в наших генах. И вот что выходит: мы очень древние, это арийцы ушли от нас, когда мы пришли на русскую равнину, а не мы есть их потомки. Поэтому арийской крови в нас больше, чем у тех, которых называют арийцами. Эта кровь имеет так называемые гаплогруппы — группы ДНК. Эти гаплогруппы имеют обозначение по международной классификации R1а1. Это и есть арийцы.