Беседы с Величайшим Сетевиком Мира.

* * *

Когда время истекло, Величайший Сетевик несколько раз хлопнул в ладоши и громко объявил:

— Закончили, пожалуйста! Итак, — продолжил он уже спокойнее, — кто хочет поделиться с нами своим жизненным кредо?

Я и еще несколько человек подняли руки. Первым он вызвал меня.

— Да, друг мой, — сказал он, указывая на меня, — поднимитесь, пожалуйста, назовите присутствующим свое имя и заявите о своем жизненном кредо.

Я встал, повернулся лицом к большей части аудитории и стал говорить по памяти, поскольку размышлял о жизненном кредо и оттачивал свое программное заявление уже целую неделю с момента нашего с Величайшим Сетевиком последнего разговора в его рабочем кабинете.

— Я учу людей тому, как быть свободным, преуспевающим человеком, как реализовать их собственное жизненное кредо, — объявил я громко и отчетливо, максимально «презентабельным» голосом, — я работаю на кардинальное изменение к лучшему жизни миллионов людей.

Признаюсь, поначалу я немного нервничал. Не так-то просто стоять перед взорами стольких людей, большинство из которых были мне незнакомы. И в то же время я переживал — значительно более остро переживал — ощущение буквально физического роста, увеличения объема моей груди под действием какой-то неведомой силы. И в то же время я испытывал чувство… умиротворения, удивительного спокойствия. В моем сознании укоренилась убежденность в том, что жизненное кредо, о котором я говорил, было материализовано во мне самом и я ему реально соответствовал.

— Спасибо, — поблагодарил меня Величайший Сетевик. Некоторое время он продолжал, улыбаясь, смотреть прямо на меня. — Ощущаете ли вы гордость за самого себя?

— Да, — ответил я, испытывая именно это чувство.

— И я тоже, — подтвердил Величайший Сетевик. — И я тоже… Кто следующий?

Теперь он указывал на высокого, симпатичного молодого мужчину, с виду немногим старше двадцати, приглашая поделиться с присутствующими его жизненным кредо.

— Меня зовут Люк, — сказал молодой человек, вставая с места.

— Извините, Люк, — прервал его ведущий, — скажите, сколько вам лет?

— Двадцать три года, — ответил тот с широкой улыбкой.

— Фантастика! — произнес Величайший Сетевик. — И каково оно, ваше жизненное кредо, Люк?

— Я живу со страстью, чувствую себя активным игроком на сцене жизни, сею зерна радости.

Я видел по сияющему лицу Люка, что ему доставляет огромное удовольствие произносить эти слова, что он вдохновлен собственной миссией. Было очевидно, что Величайшему Сетевику также доставляло удовольствие все это слышать.

— Чувствуется, что вы полны неподдельного, зажигательного оптимизма, Люк, и готов поспорить, что я далеко не единственный в этом зале, кто хотел бы видеть таким же собственное предназначение, когда мне было двадцать.

— Да и вообще иметь перед собой хоть какую-то цель! — выкрикнул кто-то из присутствующих, и все рассмеялись.

— Большое спасибо, Люк, — сказал Величайший Сетевик. — Кто следующий?

— Привет, меня зовут Робин. — Это поднялась со своего места молодая привлекательная женщина. — Я так формулирую для себя свое кредо: соучаствовать в формировании целительной среды через сотрудничество и партнерство.

— Это замечательно, Робин, — с чувством откликнулся Величайший Сетевик. — Соучаствовать, сотрудничать, партнерствовать… вы, должно быть, очень эффективный партнер, о каком всякий, кто хотел бы приобщиться к бизнесу, может только мечтать.

— Надеюсь, что так оно и есть, — ответила Робин с широкой улыбкой и опустилась на свое место.

— Я Сью, — представилась высокая красивая женщина с роскошной гривой золотистых волос. — Я слушаю и танцую в едином танце с человечеством.

— Любопытно, — произнес Величайший Сетевик и после некоторой паузы попросил: — Я хотел бы, чтобы вы развернули свою танцевальную тему. Что вы подразумеваете под танцем с человечеством?

— Чем бы ни занимался человек, с которым я имею дело, каким бы ни было его собственное видение жизни, я исхожу из того, что он собой представляет, и стараюсь слиться с ним в общем танце, — ответила женщина.

— Таким образом, Робин, всякое партнерство с людьми вы рассматриваете как танец, правильно я понял?

— Да, — подтвердила женщина. — Прежде я обучала танцу, и мне нравилось помогать людям гармонично двигаться, открывать для себя радость полета. Не просто танцевать под музыку, но жить музыкой и движением. Теперь я хочу воспользоваться этим опытом вне стен танцевальной студии, использовать в качестве аккомпанемента то, что человек считает главным для себя в этой жизни.

— Вне зависимости от того, какой танец сам он танцует? — спросил Величайший Сетевик.

— Да, — ответила Сью. — Я стремлюсь к равноправному, ответственному партнерству, хочу помогать людям достичь совершенства в том, чем они занимаются, и неважно, фокстрот это, танго, джаз, степ, балет или свинг, — главное, чтобы танец соответствовал их возможностям и устремлениям. Я хочу, чтобы они воспринимали свою жизнь в целом как танец, ощущали ту живительную силу, красоту и радость, которую дарит любимый танец, когда вы двигаетесь мастерски и с полной самоотдачей.

— Понятно, — сказал Величайший Сетевик. — Но у меня такое ощущение, что ваша концепция «слушания и танца с человечеством» названными компонентами не исчерпывается. В моем сознании невольно возникают еще два понятия: вдохновение и радость. Не хотите ли вы поразмышлять над этими словами и, возможно, как-то расширить свое программное заявление?

— Конечно, — сказала Сью с теплой улыбкой и добавила: — Я буду танцевать в соответствии со своим жизненным кредо и сделаю этот танец вдохновенным и радостным.

— Просто замечательно! — рассмеялся Величайший Сетевик. — Спасибо, Сью. Я искренне вами восхищен.

Сью села, и после нее встал мужчина, назвавшийся Кеном.

— Мой девиз — совершенство через свободу самовыражения, — объявил он.

— Замечательно, Кен, — одобрительно кивнул Величайший Сетевик. — Спасибо.

— Меня зовут Дэн, — представился, вставая, высокий молодой человек в очках. — Я с любовью в сердце помогаю людям открыть для себя бесконечную милость Господа.

Прежде чем Величайший Сетевик успел как-то отреагировать, поднялась женщина, сидевшая рядом с Дэном, и сказала:

— Я его жена, и я призываю мир к любви.

— Спасибо вам обоим, — поблагодарил чету Величайший Сетевик.

Затем выступил еще один мужчина.

— Меня зовут Грэг, — представился он, — и я помогаю людям с душой, исполненной доброты, участия и любви.

— Великолепно! — воскликнул Величайший Сетевик, хлопнув в ладоши. — Любовь почти зримо присутствует сегодня в этом зале. Спасибо, Грэг.

С места поднялась еще одна высокая симпатичная женщина, по имени Вэл, и сказала:

— Я открываю людям радость жизни через слушание и собственный динамизм.

— Это замечательно! — заметил Величайший Сетевик. — Я впечатлен и благодарен вам за то, что столь многие из вас серьезно отнеслись к вопросу о слушании и включили соответствующий пункт в свое жизненное кредо. Спасибо. И спасибо вам, Вэл.

Еще немало людей — уже не помню точно сколько — поднимали руки и делились своим жизненным кредо. Всякий раз, когда очередной выступающий брал слово, у меня было ощущение, что зал, вся его аудитория становились больше, расширялись и наполнялись дополнительным светом. Прежде я обычно со скепсисом относился к подобным переживаниям, воспринимая их как игру воображения, однако теперь это было так реально. Это было поразительное чувство, поразительное! Я испытывал гордость от того, что нахожусь здесь вместе со всеми этими людьми.

Последним выступил мужчина по имени Тим, который сказал следующее:

— Я помогаю людям исцелиться и обрести радость и ощущение полноты жизни через любовь.

Величайший Сетевик поблагодарил Тима, молча опустился в свое кресло на сцене и какое-то время сидел, не произнося ни слова и глядя в пол. Потом он обеими руками потер глаза, и я понял, что он тронут нашими высказываниями по поводу собственного жизненного предназначения и целей. Наконец он поднял глаза на присутствующих и медленно обвел внимательным взглядом все помещение, словно хотел запечатлеть в памяти лицо каждого человека.

— Хочу задать вам вопрос, — произнес он тихим голосом, обращаясь ко всей аудитории. — Что может заставить вас отказаться от следования своему жизненному кредо?

— Страх, — сказал кто-то в зале.

— Неверие в свои силы, — сказал кто-то еще.

— Хорошо, — кивнул Величайший Сетевик и вновь спросил: — Не кажется ли вам, что эти два фактора — страх и вера, точнее, отсутствие последней имеют много общего?

По реакции зала я заключил, что большинство присутствующих были согласны с его предположением.

— Хорошо, тогда еще вопрос: как вы определяете для себя веру?

— Надежда, — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Сознание истинности.

— Уверенность.

— Уверенность в чем? — спросил Величайший Сетевик.

— В результате, — ответил мужчина, предложивший данный тезис, — я будто бы знаю, что что-то получится, будет таким, как я предполагаю.

— Хорошо, — согласился Величайший Сетевик, — исходя из сказанного, могу я сделать вывод, что верить значит знать, как знать некий факт, которым утверждается реальность явления, объясняется неизбежность события?

Аудитория дружно закивала головами, а я вспомнил наш совместный ужин в японском ресторане и подумал, не собирается ли он предложить всему залу свое «раздражающее» упражнение.

— Отлично, — удовлетворенно заметил он и, словно отвечая на мой немой вопрос, продолжил: — Между тем существует проблема знания, которая состоит в том, что невозможно что-либо знать наверняка. Все, что представляется нам знанием, — не более чем интерпретация. В наши дни это признают даже ученые. Я часто предлагаю людям пройти со мной через испытание, которое именуется «Самым неприятным упражнением в мире», и, если хотите, — произнес он с улыбкой, — я познакомлю вас с его сутью, избавив от всех дискомфортных ощущений, с ним связанных.

И он приступил к описанию подробностей.

— Делается это так, — начал он свои пояснения. — Вы констатируете некий факт, а я спрашиваю, откуда вы это знаете. После того как вы даете мне свой ответ, я спрашиваю, откуда вы знаете это. Вы вновь отвечаете, а я задаю все тот же вопрос: а это вы откуда знаете? Диалог наш длится и длится в том же духе, подобно сказке про белого бычка, — сказал он со смехом и продолжил мелодраматическим голосом: — Причем обычно раздражение моего собеседника поступательно нарастает, пока он в отчаянии и даже с некоторой враждебностью не бросает мне в лицо: не знаю! Присутствующий здесь мой друг, — продолжил Величайший Сетевик, указывая на меня, — может подтвердить, что упражнение способно достаточно быстро вывести человека из себя.

— Могу и подтверждаю, — громко отозвался я, причем сам был немало смущен резкостью своего тона.

Величайший Сетевик только улыбнулся мне в ответ и продолжил:

— Если ваше определение веры связано с тем, что вы, дескать, точно знаете, что ваше жизненное кредо реализуется… что вы, безусловно, станете ему следовать и выполните свое предназначение… что высказанная вами сегодня позиция отражает вашу внутреннюю сущность и смысл последующей жизни… что это истинно так… то вы неизбежно оказываетесь в тупике, поскольку ничего этого вы знать не можете. А если не можете ничего этого знать, то можно ли вообще говорить о какой-то вере? И если вы не верите в себя или во что-то другое — во что бы то ни было, — можете ли вы в принципе добиться успеха?

Он сделал паузу, во время которой пристально, но невозмутимо смотрел на нас, а потом продолжил.

— Могу я теперь предложить вам вдохновляющую альтернативу? — задал он риторический вопрос. — А что, если вера не требует знания чего-либо?

Он вновь на мгновение замолчал.

— Что, если вера не имеет никакого отношения к представлениям человека об истине?

И снова пауза.

— Что, если, — продолжил он на этот раз с откровенным вызовом в голосе, — что, если все, что вам нужно, чтобы ощутить в себе силу, испытывать настоящую страсть, обладать абсолютной и непоколебимой верой — это только… любовь? Да-да, вы не ослышались. Любовь.

Далее он заговорил после того, как перевел дыхание.

— По моему мнению, действительное значение слова вера (bеliеf) — именно любовь. Значение «bе» очевидно — «быть», а «liеf» происходит от «lеubh», что значит «любовь». Потому одно из определений веры, которым вы можете пользоваться, — это быть, или жить, с любовью, и, чтобы верить во что-то, вам нужно просто это «что-то» любить. Соответственно, это означает: чтобы верить в свои мечты и цели, вам не обязательно доподлинно знать, что они реализуются. Достаточно эти мечты и цели любить.

Случалось ли вам слышать о том, что человек верит в кого-то? Не кажется ли вам, что такое возможно, только если он любит того, в кого верит? Я люблю свое жизненное кредо. Оно — это я сам. Я призываю и поощряю людей к тому, чтобы они жили с любовью к совершенству. Таковы моя миссия, моя мечта, мое мировоззрение, моя цель, страсть и источник внутренней силы.

Когда я только начинал, я не верил — в другом значении этого слова, — что действительно смогу этим жить, быть собственным жизненным кредо. Я сомневался в том, что достаточно для этого хорош. Но я знал, что могу любить свою идею. Это было просто.

Он встал с кресла и подошел к самому краю сцены.

— Друзья мои, вам не нужно знать со всей достоверностью, что вы достигнете своих целей, чтобы их полюбить, чтобы быть такими, какими бывают люди, которые любят жизнь.

Способны ли вы верить — в смысле любить их — в свои мечты?

Способны ли вы верить — в смысле любить их — в свои чаяния?

Способны ли вы верить — в смысле любить его — в свое жизненное кредо?

Способны ли вы верить — в смысле любить их — в свой бизнес, сетевой маркетинг?

Способны ли вы верить — в смысле любить их — в свою компанию, свои продукты?

Способны ли вы верить друг в друга — в смысле любить друг друга?