Экономист под прикрытием.

***

Предположим, вы продаёте дом на аукционе, который продолжается много недель. До вас уже дошли слухи про другие аукционы, и потому вы немного боитесь, что вместо того, чтобы получить заветные $300 тыс., вы, как и ваш незадачливый сосед, останетесь без жены и без денег. Первая неделя торгов — адская мука. Но вот цена начинает медленно расти, а ваше кровяное давление - падать. Наконец предложение достигает $250 тыс., и вы понимаете: что бы там дальше ни было, самое страшное уже позади. Через пару дней ставка вырастает до $300 тыс., и вы счастливы. С этого момента всё в прибыль; может, вы получите $310 тыс., 320, а то и 350. А цена продолжает расти. Она переваливает за $320 тыс., 350, 400, 500. Что происходит? Вы не верите своим глазам.

Этот неожиданный поворот событий похож на тот, что приключился на британском аукционе, разве что цена вопроса была в десять тысяч раз выше: не Ј300 тыс., а Ј3 млрд. В течение недели торги шли спокойно; благодаря правилу непрерывных ставок общая выручка устойчиво росла. После примерно двадцати пяти раундов ставок участники уже готовы были заплатить примерно по Ј400 млн за лицензию.

После пятидесяти раундов объём предложений достиг тех самых Ј3 млрд, которые рассчитывало выручить правительство. (В сравнении с этим размер депозита, даже увеличенный до Ј100 млн, уже казался слегка несерьёзным.) Но было нечто неожиданное: никто не покидал аукцион. Все тринадцать фирм продолжали регулярно присылать предложения, цены лицензий шли вверх, и никаких признаков замедления не было.

Интерес прессы к аукциону нарастал. В газетах стали появляться фотографии разработчиков аукциона. Журналисты с трудом могли внятно объяснить, что же такого сделали организаторы, но всем было понятно, что происходит нечто замечательное.

Торги прошли шестьдесят раундов (общая выручка — Ј4 млрд), потом семьдесят (Ј5 млрд), восемьдесят (Ј7 млрд). Закончился март, начался апрель, а цены всё росли. Организаторы предпочитали помалкивать, что они думают обо всём этом, однако за закрытыми дверями чувствовалось нервное возбуждение. Аукцион превращался в жертву собственного успеха: он продолжался слишком долго. На американском фондовом рынке ощущалась нестабильность — а что, если обвал рынка распространится и на Великобританию, разрушит уверенность участников аукциона и приведёт к внезапному прекращению торгов? Депозит в Ј100 млн вдруг стал казаться слишком маленьким. А вдруг участники просто дезертируют? Может, нужно ускорить торги? Но, как оказалось, беспокоиться было не о чем.

Утром 3 апреля, почти месяц спустя после первой ставки, когда общая сумма предложений превысила Ј10 млрд (Ј200 или почти $400 на каждого жителя Великобритании), лёд тронулся. По окончании 94-го раунда было объявлено, что один из участников, Сrеsсеnt, прекращает гонку. С этого момента всё пошло быстрей. В тот же день после полудня, на 95-м раунде, сошёл с дистанции второй участник, консорциум 3G-UК. На следующее утро от торгов отказался третий — Sресtrum. Некоторые из оставшихся временно прекратили делать ставки, воспользовавшись правом «пасовать». На 99-м раунде сошла Ерsilоn, а к обеду следующего дня, 5 апреля, прекратила борьбу Оnе-Теl.

После 93 раундов торговли без единого выбывшего за следующие восемь раундов и за три дня аукцион потерял пятерых участников. Осталось восемь. Почему торги застопорились так внезапно? Возможно, причиной тому была гордость: никто не хотел уходить первым, но едва Сrеsсеnt сошла с дистанции, другие, которые только этого и ждали, почти сразу же последовали за ней.

У теоретиков есть своё объяснение: участники узнавали о ценности лицензий из ставок друг друга. В этом было одно из преимуществ прозрачного устройства аукциона. В качестве альтернативы можно было бы просто провести широко распространённый аукцион «с запечатанными заявками», когда каждый присылает конверт с единственным предложением. Но в этом случае каждый участник был бы вынужден строить догадки в неизвестности, что, вероятно, привело 6ы к более осторожной торговле и меньшей выгоде для правительства. На открытом аукционе, даже когда цена выросла больше, чем кто-либо ожидал, каждый из участников видел, что двенадцать соперников делают одинаково крупные предложения и разделяют уверенность, что лицензии окупят свою высокую цену.

У каждой компании был свой бизнес-план, свои технологические партнёры, свои прогнозы продаж. Всё это носило гипотетический характер, но прозрачный аукцион собрал воедино исходящие от этих планов сигналы и предоставил информацию в распоряжение всех участников. (Кроме того, аукцион предоставил эту информацию правительству и на её основе собрал выручку - ничего не скажешь, ловко придумано.) Своим уходом Сrеsсеnt подала остальным сигнал, что не считает, что лицензии стоят больше. Приняв к сведению точку зрения Сrеsсеnt, другие участники, у которых были свои сомнения, окончательно склонились к уходу. Выход из игры Сrеsсеnt; положил начало спирали: уход очередного участника укреплял уверенность, что дело зашло слишком далеко.

Конечно, те компании, что покинули аукцион, всего лишь подчинялись стадному инстинкту, но не будем забывать, что у стада есть веские причины держаться вместе. Аукцион и был сделан прозрачным ради распространения информации, так что неудивительно, что его участники изучали одни и те же факты и приходили к одним и тем же выводам.

Аукцион пережил внезапный всплеск отказов, но это был ещё не конец. К середине апреля общая выручка достигла Ј29 млрд. Вырученных средств хватило бы на то, чтобы вдвое снизить базовую ставку подоходного налога на год. В действительности произошло вот что: британский министр финансов Гордон Браун смог в предвыборный период совершить масштабные государственные траты без сильного повышения налогов и привлечения дополнительных заимствований. Благодаря буму телекоммуникационной отрасли и решительному настрою организаторов аукциона сыграть на этом британская публика получила гигантский бесплатный обед.

Три последних отказа от продолжения борьбы произошли постепенно в течение апреля. 27 апреля, сразу после завтрака, NТL Моbilе объявила, что выходит из игры, и напряжение тут же спало. Компания ТIW, новый игрок на рынке сотовой связи, заплатила Ј4 384 700 000 за лицензию «А». Vоdаfоnе выиграла кровопролитную битву у Вritish Теlесоm, став гордым обладателем лицензии «Б» почти за Ј6 млрд. Вritish Теlесоm довольствовалась лицензией с меньшим охватом[27]. Выручка аукциона, ставшего крупнейшим в современной истории, составила Ј22,5 млрд.

Если бы вы продавали свой дом стоимостью $300 000, и аукционе превзошёл ожидания так же, как этот, вы получили бы $2,25 млн и на следующее утро щипали бы себя, чтобы убедиться, что всё это вам не приснилось.