Финансы как творчество: хроника финансовых реформ в Казахстане.

...

Банкам дали срок, в течение которого они должны были вступить в систему страхования депозитов. Тот банк, который не успел этого сделать, в дальнейшем не мог иметь лицензию на работу с физическими лицами. 15 ноября 1999 года был зарегистрирован АО «Казахстанский Фонд гарантирования депозитов». Его единственным учредителем выступил Национальный банк Республики Казахстан, который внес в уставной капитал фонда 1 млрд тенге.

Ситуация с единственным учредителем возникла таким образом. Государство не возражало против учреждения системы страхования депозитов. Но финансового участия в ней принимать не хотело (необходимости писать новый закон не возникло отчасти именно по этой причине). Банки тоже никуда не торопились, поскольку считали, что собственные деньги на создание уставного капитала страхового фонда им тратить незачем. Какое-то время вокруг этого вопроса велись бурные дискуссии: нужно ли тратить миллиард тенге именно на фонд? или имеются другие благородные цели? И процесс стоял на месте. Но я взял инициативу на себя. Президент – спасибо ему! – в очередной раз поддержал ее, и мы сдвинулись с мертвой точки. Поэтому первый взнос в капитал фонда внес Национальный банк. Как я уже сказал, в размере одного миллиарда тенге. А потом пошло уже легче. Текущие взносы стали делать коммерческие банки, поскольку эти суммы были в разы меньше и обременяли их уже не так сильно.

Общее руководство деятельностью Фонда осуществляет совет директоров, в состав которого входят представители Национального банка (с 2004 года Агентства финансового надзора), министерства финансов, Ассоциации финансистов Казахстана и генеральный директор Фонда. Контролирует деятельность Фонда ревизор Фонда, являющийся представителем Национального банка (с 2004 года – Агентства финансового надзора).

Фонд является «дочкой» Нацбанка и функционирует соответственно. Конечно, для установления обратной связи с банками – участниками системы в Фонде был создан консультативный совет (в его состав входило несколько представителей банков второго уровня). Однако все принципиальные вопросы решал Национальный банк. И банки с этим не сильно спорили: руководящая роль Нацбанка ими признавалась и раньше. Кроме того, банкиры люди вменяемые и понимают: кто внес миллиард тенге, тот и принимает решения.

В частности, Национальный банк решал, каким образом и во что именно Фонд должен инвестировать свои средства. В общем виде, размещение денег Фонда производилось:

– в ценные бумаги и другие финансовые инструменты (в соответствии с перечнем, утвержденным советом директоров Фонда);

– во вклады в Национальном банке РК.

В настоящее время, после того как в Казахстане было создано Агентство по регулированию и надзору финансового рынка, Фонд представляет необходимую информацию Агентству как мегарегулятору. В свою очередь, Фонд имеет право получать сведения о финансовом состоянии банков—участников системы (включая сведения о системе управления рисками и сведения по привлеченным вкладам).

Теперь немного фактов. И цифр. На 1 октября 1999 года, когда меня назначили председателем Национального банка, объем вкладов физических лиц в банках страны составлял 311 миллионов долларов. Система обязательного страхования срочных вкладов физических лиц была создана в ноябре 1999 года. На 1июля 2007 года вклады населения в казахстанских банках исчислялись цифрой 11,5 миллиардов долларов. Такой результат существенно превышает мое обещание президенту, так что я вполне доволен. А борода с тех пор успела отрасти лучше прежней.

По состоянию на 1 января 2006 года участниками казахстанской системы гарантирования депозитов являлись 33 банка из 34 действующих. В апреле 2003 года Казахстанский Фонд гарантирования вкладов стал членом Международной ассоциации систем страхования депозитов (Intеrnаtiоnаl Аssосiаtiоn оf Dероsit Insurеrs), основанной в октябре 2002 года и объединяющей порядка 30 стран-членов. Кроме того, на данном этапе наша система защиты вкладов соответствует большинству международных стандартов страхования депозитов, в том числе рекомендованных МВФ и Форумом финансовой стабильности.

Сейчас представления о роли фонда страхования и формах его взаимодействия с коммерческими банками и банковским регулятором в Казахстане меняются. После того как в 2006 году был ликвидирован банк «Валюттранзит», стало понятно, что объем выплат его вкладчикам приблизительно равен всему объему средств, который к тому моменту накопил казахстанский Фонд гарантирования. В результате получилось, что общих денег, накопленных в фонде, хватило на банкротство одного банка. Но что делать, если в исторически короткие сроки к финишу придет второй банк? Или третий? Понятно, что если ликвидационная комиссия, занимающаяся продажей активов банка-банкрота, будет работать хорошо, то деньги на ее счету появятся и будут возвращены владельцам. Однако владельцев всегда интересует вопрос, когда это произойдет. Кто именно будет возвращать деньги, их занимает куда меньше.

Точка зрения вкладчиков проста: если они понимают, что денег в фонде страхования депозитов не очень много, то хотят знать, как в ситуации банкротства конкретного банка поведет себя государство. Иными словами, будет ли оно расплачиваться за обанкротившееся кредитное учреждение (кстати сказать, частное)? И если да, то в каком объеме? Государство в этой ситуации заинтересовано в том, чтобы при ликвидации банка деньги быстрее возвращались. Тогда фонд сможет расплатиться по депозитным обязательствам, и вкладчики успокоятся.

Поэтому сейчас в Казахстане идет много разговоров о том, как именно система страхования вкладов должна развиваться дальше. Я думаю, что постепенно мы придем к изменению структуры взаимодействия банков и страхового фонда. С одной стороны, на каком-то этапе более существенное участие в банковском надзоре начнут принимать сами банки. Это особенность опять-таки американской модели. Мы на первом этапе создания ССВ обсуждали, что со временем тоже можем прийти к подобному решению.

С другой стороны, возможно, увеличится роль банков в деятельности фонда страхования. Здесь было бы правильно вернуться к теме международных стандартов. Если завтра рабочая группа IАDI во главе с Мишелем Сабуреном создаст четкие единообразные рекомендации относительно базовых принципов работы фондов страхования вкладов, где будут учтены все спорные вопросы (участие банков в процедуре принятия фондом решений и проч.), то абсолютно правильным будет простое внедрение этих стандартов. С учетом нашей практики и традиций внедрения международных стандартов. Но пока не очень понятно, когда это произойдет.

Точно так же, если американцы договорятся с европейцами относительно объединения стандартов бухучета и внедрения единой системы (о чем они пытаются договориться уже много лет), то в Казахстане тоже нужно будет эту систему внедрять очень быстро. Но пока никто ни с кем не договорился.

Существует еще один интересный вопрос: дает ли общенациональная система гарантий одним банкам возможность проводить рискованную политику за счет других? Безусловно, дает. Это называется mоrаl hаzаrd, угрозой недобросовестности. Но люди, принимающие решения, должны выбирать, что для них важнее: общая стабильность банковской системы (достигаемая по причине существования фонда страхования депозитов) или возможные риски того, что кто-то будет злоупотреблять своим членством в фонде и проводить рискованную политику. С моей точки зрения, риски mоrаl hаzаrd меньше, чем риски нестабильности, во-первых.

Во-вторых, тогда, в 1999 году, ситуация была однозначна: люди просто не держали деньги в кредитных учреждениях. Для того чтобы их переубедить и развернуть в сторону банков, объективно необходимо было, чтобы часть рисков взяло на себя государство. Теперь находятся желающие рассуждать на тему, что создавать фонд страхования депозитов не имело смысла: экономика Казахстана растет такими темпами, что люди принесли бы деньги в банковский сектор без дополнительных гарантий. Но тогда, после российского дефолта, после финансового кризиса в ряде развивающихся стран грядущий рост депозитов был совершенно неочевиден.

И не факт, что этот рост никак не связан с наличием в стране системы страхования вкладов.

ПРИЛОЖЕНИЕ К ГЛАВЕ 12.

Из статьи Маргариты Водяновой «Судьба закона о частных банковских вкладах напоминает мыльную оперу» [11]

Это только кажется, что написание и принятие законопроектов – вещь скучная. На самом деле процесс может напоминать мыльную оперу и триллер одновременно. Именно такова судьба законопроекта «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ». До последнего времени этот закон маскировался под другим именем – о гарантировании частных вкладов. Однако под прежним названием он оказался абсолютно непроходимым через правительство и Думу в течение целых восьми лет.

БАНКИРЫ ДЕРЖАТ ОБОРОНУ О том, что гарантирование частных вкладов в банках необходимо, говорят чуть ли не с начала рыночных преобразований. Но банки вовсе не горят желанием дополнительно раскошеливаться на создание страховых фондов. Именно поэтому закон долгие годы гуляет по коридорам власти. А чиновники, близко к сердцу принимающие проблемы банков, делают все возможное, чтобы этот процесс длился вечно. Кабинет министров был намерен обсудить законопроект на своем заседании еще 24 октября. Однако случился конфуз: документ в очередной раз оказался не готов. Чиновники Главного государственно-правового управления президента (ГГПУ) высмотрели в тексте закона некие юридические несообразности. Одна из ключевых претензий ГГПУ к законопроекту состояла в том, что речь должна идти не о гарантировании возврата вкладов, а об их страховании. Это избавит взносы банков в страховой фонд от статуса налоговых платежей. В противном случае закон вступал бы в практически неразрешимые противоречия с Налоговым и Гражданским кодексами. Логично. Однако самый первый документ в 1994 году назывался как раз «Законом о страховании» и был переименован в «гарантирование» по требованию… тогдашней кремлевской администрации.Известно, что чиновничье старание всегда активно поддерживалось банковским сообществом. Крупные банки верили и продолжают верить в то, что они-то никогда не пойдут ко дну. А потому закон хоть о гарантировании, хоть о страховании вкладов им не нужен. Однако если он все-таки вступит в силу, перед солидными кредитными учреждениями отчетливо замаячит перспектива убытков – прямых и косвенных. Прямые потери – это взносы в страховой фонд (0,15 % от всей суммы депозитов раз в квартал). Косвенные – перспектива того, что часть банковской клиентуры начнет миграцию из крупных банков в мелкие.

ВОПРОС О ПОТОЛКЕ Прочие заинтересованные стороны – правительство, Центробанк и Дума – долгое время вели дискуссии по трем направлениям. Первое. Должна ли система быть добровольной или принудительной. Второе. На каком этапе к ней целесообразно присоединиться Сбербанку. И наконец, кто должен стать хранителем и распорядителем страховых денег.На добровольном вхождении в систему некоторое время настаивал ЦБ. Однако премьер-министр проявил последовательность и дважды – прошлой осенью и нынешней весной – отверг идею. Из последних версий все намеки на добровольность изъяты: все банки, желающие принимать частные вклады, обязаны вступить в систему и отчислять взносы в страховой фонд.

ПОДУШКА БЕЗОПАСНОСТИ Единственная позиция, по которой стороны до сих пор не пришли к соглашению, – роль и место Сбербанка в системе страхования. Ведь сумма частных вкладов, размещенных сегодня в Сбербанке, раз в семь превосходит аналогичный показатель всех прочих банков, вместе взятых. Стало быть, если неприятности, предполагающие вмешательство системы страхования, случатся именно с ним, то благополучие всех остальных от внесенных в фонд взносов зависеть уже не будет. С другой стороны, участие Сберегательного банка в системе на общих основаниях полностью развязывает руки всем прочим. Располагая «подушкой безопасности» в виде страховых взносов колосса в общий котел, коммерческие банки смогут позволить себе больше рисковать на финансовом рынке, не особенно беспокоясь о перспективе банкротства.Именно такой сценарий, по последним сведениям, и прописан в тексте закона. Но пойдет ли на это правительство, пока неясно. Очередная дата обсуждения законопроекта на правительстве намечена на 14 ноября, но нет никакой гарантии, что оно состоится. Как заметил все тот же конфидент «МН», «за непрохождение закона столько заплачено, что на эти деньги можно было бы создать уже три системы гарантирования». А пока мыльная опера о защите частных вкладов по-прежнему далека от завершения.