Главный рубильник. Расцвет и гибель информационных империй от радио до интернета.
Кампания.
Избавление от конкурентов — дело небыстрое. Кандидат в монополисты не сгоняет их на общее побоище, и в мире бизнеса нет корпоративных полей расстрела. Компания, которая ищет безраздельной власти, поступает скорее как дезинсектор: она устанавливает ядовитые ловушки, истребляет то, что на виду, и методически истощает своих врагов, превращая их жизнь в сущий ад. Монополист орудует местными законами и запасается отрядами юристов. Его тактика сводится к отсрочкам и судебным искам в стремлении выявить фирмы с меньшими ресурсами.
Акт 1996 г. позволил Веll громогласно заявлять о наступлении конкуренции, тем временем избавляясь от реальных конкурентов. Их было множество: со времени распада Веll появилась масса новых «конкурентных» телефонных и интернет-компаний, которые надеялись отхватить свой кусок от миллиардных доходов. Частично эта волна была вызвана более глобальным технологическим бумом и экономической экспансией 1990-х гг., когда найти финансирование было весьма просто. Но в 1996 г. начался настоящий звездопад новичков, после которого на долю телекоммуникаций пришелся беспрецедентный процент роста ВВП.
Каждая из компаний Веll внесла свой вклад в устранение конкурентов. Vеrizоn, со своей стороны, управлялась с соперниками на Северо-востоке. В конце концов ей удалось навсегда усмирить МСI, которая так сильно досаждала Веll. Но безусловным чемпионом-тяжеловесом оказалась Sоuthwеstеrn Веll Эда Уитакера, которая теперь переименовалась в SВС. Как писал еженедельник Nеtwоrк Wоrld еще в 1997 г., «SВС более, чем любая другая [компания Веll], с помощью армии адвокатов и многих миллионов, потраченных на лоббирование, стремится свести на нет заметных конкурентов на своих рынках»{364}. С конца 1990-х и в течение следующего десятилетия SВС мастерски вела войну на истощение.
Военная кампания была направлена на то, чтобы партизанскими методами аннулировать уступки, сделанные по итогам акта 1996 г. В конце концов по стопам SВС пошли все остальные «дочки Веll». В столицах штатов и тысячах крохотных судебных округов по всей стране на конкурентов посыпались бесчисленные смертельные удары с целью заставить их пожалеть о самой мысли выступить против Веll. Но началось все в Техасе в 2003 г. У SВС была почти сотня зарегистрированных лоббистов, которые работали в Остине — при том что в парламенте числится 181 член{365}. Открыто выступая против регулирования, SВС и другие прекрасно знали: настоятельно требовать этого на местном уровне — удобный способ бороться с любыми соперниками. Когда конкуренты стали появляться в начале 1990-х гг., SВС убедила техасский парламент добавить в Закон об организации коммунального хозяйства 1995 г. (РURА 95) несколько полезных положений. Среди изменений в окончательной версии законопроекта есть и значительная стоимость выхода на рынок. Чтобы предлагать свои услуги хотя бы одному клиенту, потенциальная телефонная компания должна была построить физические линии, охватывающие 60 % домов и бизнес-учреждений в радиусе 43,5 км. Грубо говоря, это то же самое, что требовать от компании построить дороги к каждому дому в округе только для того, чтобы открыть заправочную станцию.
Помимо юридической, имелись и другие военные тактики. Чтобы обслуживать клиентов по линиям SВС, например, конкурентам часто было нужно арендовать помещения в местном «центральном офисе», где заканчивались линии. От SВС требовалось предоставлять площади в аренду, но закон не уточнял, по какой ставке. Поэтому в конце 1990-х гг., когда помещение размером 10 на 10 футов на севере штата Нью-Йорк сдавалось за 10 тыс. долларов в год, SВС за ту же площадь в Техасе брала 500 тыс. долларов. Чтобы добиться через суд более реальной арендной ставки, потенциальный конкурент должен был затевать тяжбу, подавать апелляции и так далее — и все это просто чтобы выйти на рынок.
Отраслевые журналы конца 1990-х гг. кишели подобными историями о недобросовестном ведении бизнеса. По одному из свидетельств, SВС через своих юристов угрожала некой начальной школе за то, что та выбрала конкурирующего телефонного оператора. В другом случае SВС оставила открытые окна в своем помещении, где находилось коммутационное оборудование конкурентов. Туда залетали голуби, и в итоге из-за их помета оборудование вышло из строя. Имелись свидетельства, что Веll элементарно не соблюдала соглашения о взаимном присоединении сетей до тех пор, пока конкурентам не пришлось судиться — прямо как в старые добрые времена! Порой Федеральная комиссия по связи штрафовала SВС и других «дочек Веll», но это не приносило особого результата. Спустя какое-то время правительство начало серию судебных процессов по Акту Шермана, причем заявления внешне напоминали дело МСI против АТ&Т в 1970-х гг. Обвинение гласило: компании нарушают распоряжения Федеральной комиссии по связи, используя свою монопольную власть, чтобы уничтожать новых конкурентов. Яблоки от яблони недалеко падают — и «дочки Веll» еще раз подтвердили эту старую истину.
Конец 1990-х и начало 2000-х отличались от 1970-х не только падением интереса к развитию конкуренции, но и новыми настроениями федеральных судов по поводу твердости в исполнении антимонопольных законов. Раз предполагалось, что конкуренция, хотя бы номинально, существует, у судей редко возникало желание вмешиваться в «свободный рынок». Самым поучительным примером стал судебный процесс «Vеrizоn Соmmuniсаtiоns vs. Тrinко». Vеrizоn открыто и с весомыми доказательствами обвинялась в том, что препятствует бизнесу конкурентов; дело дошло аж до Верховного суда. Судья Антонин Скалиа от имени большинства посчитал, что нарушения Акта о телекоммуникациях не влекут за собой антимонопольных проблем. Такой вывод был прямо противоположен принятому в судах в 1970-х гг., когда АТ&Т изводила МСI. Это решение снова подтвердило, что самым важным результатом закона 1996 г. стало то, что Веll вышла из-под огня антимонопольного надзора{366}.
Пока Уитакер и другие компании Веll вели наземную войну, срывая бизнес конкурентов и устраивая диверсии, их лоббисты и адвокаты развернули наступление с воздуха против собственно Акта о телекоммуникациях. Они пытались оспорить в федеральных судах почти каждый аспект положений Акта о том, чтобы делиться своими линиями с соперниками. Где-то они выиграли, где-то нет, но это не главное. Основное состояло в том, чтобы втянуть потенциальных конкурентов в многолетние сложные и дорогостоящие федеральные судебные процессы, чтобы их бизнес-модель годами находилась в подвешенном состоянии. В каком-то смысле эти тяжбы оказались самоцелью.
Однако участие в судебных разбирательствах не отвлекало компании Веll от привычной гонки за властью. В 2000 г. Vеrizоn назначила главным юристом Уильяма Барра, бывшего генерального прокурора США, который некогда работал в ЦРУ. Его стиль работы являлся весьма специфическим. Как-то раз один из членов Федеральной комиссии по связи проголосовал не в пользу Веll, и тогда разозленный Барр хладнокровно произнес: «Я бы ему голову оторвал».
В 2000 г. президентом стал Джордж Буш, и буквально за несколько лет большинство желаний Веll сбылись. В отличие от администраций Никсона и Рейгана, которые серьезно относились к конкуренции в сфере коммуникаций, кабинет Буша был склонен считать, что конкуренция необязательно требует наличия живых конкурентов. За два года комиссия перелопатила правила о предоставлении линий конкурентам[93], и рынок, который с 1996 г. был конкурентным хотя бы номинально, теперь на всех парах двигался в сторону монополии{367}. Естественно, что после отмены этих положений большинство фирм, которые еще не успели обанкротиться, оказались фактически приговорены.
В следующие несколько лет один за другим предполагаемые конкуренты Веll зачахли и поумирали. И все это время представители Веll продолжали что-то там говорить о сложностях выживания в конкурентной среде. По сути, единственными, кто смог выжить как соперники на рынке телефонной связи, оказались кабельные компании. У них имелись собственные провода, проложенные до каждого дома, а Акт 1996 г. дал им право стать межотраслевыми конкурентами — единственными, до которых не могли дотянуться компании Веll. Тем не менее в течение 10 лет после Акта о телекоммуникациях 1996 г. история повторилась, и Веll, пусть и разделенная, в который раз стала полновластным правителем телефонной отрасли. Идея о взращивании «жесткой» конкуренции на собственной инфраструктуре Веll камнем пошла ко дну — равно как и сами неоперившиеся птенчики-конкуренты, проглотившие наживку.
Однако избавиться от соперников — только половина дела. И в тот период компании Веll, не слишком таясь, стремились к цели повыше, чем совместная власть над рынком. Они собирались восстановить саму великую систему Веll. И вожаком вновь выступил Уитакер. В 1990 г. под его контролем находилась только Sоuthwеstеrn Веll, самый маленький из восьми кусков, на которые распалась монополия. В 1997 г. он купил региональные отделения, которые обслуживали Калифорнию, Неваду и штаты на Среднем Западе, — Расifiс Теlеsis Grоuр. Наконец, в 2006 г. он присоединил к своим владениям Веll Sоuth. Таким образом, после десятилетия консолидации его новая система Веll покрывала большую часть страны.
Империя, долгое время разделенная, должна объединиться
Но все же крупнейшая символическая победа Уитакера была одержана раньше: в 2005 г. он купил АТ&Т, обойдя Vеrizоn, единственного соперника за звание главной из «дочек Веll». В конце концов, первейшей целью раздробления в 1984 г. являлось отрезать оператора дальней связи АТ&Т от местных отделений. Теперь же SВС приобрела бывший флагманский корабль империи (эта сделка быстро получила одобрение на всех уровнях администрации Буша), и смысл раздробления улетучился. «Раздельный бизнес местных телефонных компаний и операторов дальней связи уже не соответствует потребностям клиентов», — писала АТ&Т в Федеральную комиссию по связи в 2005 г.{368} Примерно в это время Vеrizоn выкупила МСI, и, подобно поздней Римской империи, система Веll существовала отныне в виде восточной и западной части: Vеrizоn и АТ&Т (чье «золотое» имя и логотип присвоила компания Уитакера). Но это оказалось единственным разделением, а с вертикальной дезинтеграцией было покончено, и вместе с ней канула в Лету вторая крупная эпоха открытости и конкуренции в сфере телефонной связи. Она длилась с 1984 по 2005 г. — еще меньше, чем первая (1894–1920 гг.).
Под именем, которое более ста лет обозначало объединенную телефонную связь, компания Уитакера стала крупнейшей телекоммуникационной компанией в мире — прямо как ее тезка в прошлом. Она провела в забвении 21 год, но теперь, и номинально, и фактически, монополия вернулась.