Голая экономика. Разоблачение унылой науки.

Глава 9. Подсчет очков: чья экономика больше — моя или ваша?

Как я уже упоминал, в конце 1980-х годов я был молодым спичрайтером, работавшим на губернатора штата Мэн. Одной из моих обязанностей был поиск шуток. «Забавных шуток, — предупреждал меня хозяин, — таких, чтобы люди животики надрывали от смеха, а не просто хихикали». Одну из этих шуток я выделил бы и сегодня, более чем 10 лет спустя. Не потому, что она и теперь вызывает смех, но, скорее, потому, что она напоминает о том, о чем мы тоща думали. Вспомните, в те времена президентом был Джордж Буш-старший, а вице-президентом — Дэн Куэйл. Новая Англия как раз переживала экономический спад, который особенно сильно ударил по штату Мэн. Между тем Япония казалась локомотивом мировой экономики. Вот примерное содержание той шутки.

Когда Джордж Буш проводил каникулы в Кеннебанкпорте, ему на голову упала одна из его любимых подков. Он впал в кому. Через 9 месяцев Буш приходит в сознание и видит президента Куэйла, стоящего возле его постели.

«Войны нет?» — спрашивает м-р Буш.

«Нет. Страна наслаждается миром», — отвечает президент Куэйл.

«Каков уровень безработицы?» — спрашивает м-р Буш.

«Примерно 4 %», — отвечает президент Куэйл.

«А инфляция?» — вопрошает м-р Буш.

«Под контролем», — говорит президент Куэйл.

«Потрясающе, — изумляется м-р Буш. — А сколько стоит булка?».

Президент Куэйл нервно чешет голову и отвечает: «Около 240 иен».

Верьте не верьте, но эта шутка действительно вызывала смех до колик. Отчасти смешно было представлять Дэна Куэйла в роли президента, но самое смешное заключалось в том, что шутка разряжала общую обеспокоенность тем, что Япония находилась на грани обретения мирового экономического господства. Времена определенно меняются. Теперь мы знаем, что Японии предстояло пострадать от экономической стагнации, продолжающейся более десятилетия, тогда как США вступили в самый длительный в своей истории период экономического роста. Индекс Никкей, отражающий движение цен на японском фондовом рынке, сегодня находится на более низком уровне, чем тогда, когда губернатор Мэна потешал слушателей рассказанной выше шуткой.

Почему все экономики, богатые и бедные, развиваются скачками, запинаясь и переходя от периодов роста к периодам спадов и снова к периодам роста? Длительный, здоровый рост американской экономики в 1990-х годах закончился спадом 2001 г. В период бума спрос на рабочую силу был настолько велик, что в ресторанах быстрого питания работникам платили хорошие премиальные, выпускники колледжей получали миллионные опционы на приобретение акций и любой, кто хоть как-нибудь шевелился на фондовом рынке, получал приличные доходы. Затем кто-то дал обратный ход. Разделы деловых новостей вскоре заполнились историями об увольнениях, банкротствах и падении котировок акций. Бум был нам больше по нраву. Что же случилось?

Для того чтобы понять цикл «спад — подъем», т. е. «цикл деловой активности», как называют его экономисты, нам необходимо сначала овладеть инструментами измерения современной экономики. Если бы президент США действительно вышел из комы после удара подковой по голове, то, бьюсь об заклад, в числе первых заданных им вопросов был бы вопрос о валовом внутреннем продукте, или ВВП. ВВП — это стоимость всех товаров и услуг, произведенных экономикой. Суммируйте рыночные цены всех товаров, произведенных в США, и всех оказанных американцами услуг — и вы получите валовой внутренний продукт. Когда заголовки кричат о том, что в таком-то году экономика выросла на 2,3 %, речь идет о росте ВВП. Это попросту означает, что США как страна произвели на 2,3 % больше товаров и услуг, чем годом раньше. Сходным образом, когда мы говорим о том, что государственное образование способствует экономическому росту, то имеем в виду, что государственное образование повышает темпы роста ВВП. А если у нас спрашивают, улучшилось ли экономическое положение какой-то африканской страны в 2002 г. по сравнению с 1990 г., наш ответ начнется (но, разумеется, не закончится) описанием того, что произошло с ВВП этой страны за десятилетие.

Можем ли мы измерить наше коллективное благосостояние количеством товаров и объемом услуг, производимых нами? И да, и нет. Начнем с «да», хотя до того, как эта глава закончится, мы дойдем и до «нет». ВВП — довольно приличный показатель нашего благосостояния по той простой причине, что потребить можно только то, что произведено, — либо потому, что мы потребляем произведенное непосредственно, либо потому, что мы обмениваем произведенное нами на товары, произведенные в других странах. Житель страны, в которой ВВП на душу населения равен 1000 дол., не может потреблять на 20 000 дол. Откуда именно возьмутся дополнительные товары и услуги на сумму 19 тыс. дол.? То, что мы потребляем, может ненамного отличаться от того, что мы производим, точно так же, как расходы семьи могут на какое-то время отличаться от ее доходов. Однако в долгосрочной перспективе производство страны и ее потребление должны быть почти тождественными величинами.

Я вынужден сделать две важные оговорки. Во-первых, то, что нас интересует, — это реальный ВВП, который означает, что количественный показатель ВВП следует откорректировать на уровень инфляции. Номинальные показатели, напротив, не откорректированы на уровень инфляции. Если номинальный ВВП в 2002 г. вырос на 10 %, но инфляция составляла также 10 %, то фактически мы ничего не произвели в большем объеме. Мы всего лишь продали тот же объем товаров и услуг по более высоким Ценам, что вовсе не повысило наше благосостояние. Ваш заработок, скорее всего, вырос на 10 %, но на столько же возросли цены на все, что вы покупаете. В сущности, это экономический эквивалент размена десятидолларовой банкноты на 10 бумажек по одному доллару — бумажник вроде бы распухает, но богаче от этого вы не становитесь. В следующей главе мы подробнее рассмотрим инфляцию. Пока же достаточно сказать, что наш уровень жизни зависит от объема товаров и услуг, который мы приносим в дом, а не от цен, указанных в кассовых чеках.

Во-вторых, нас интересует ВВП на душу населения, т. е. национальный ВВП, разделенный на численность населения страны. Здесь опять же необходимо избежать выводов, которые могут ввести нас в страшное заблуждение. ВВП Индии равен 427 млрд дол., а ВВП Израиля — 97 млрд дол. Какая из этих стран богаче? Богаче Израиль, причем намного. В Индии проживает почти миллиард человек, а в Израиле — всего лишь 6 млн; в расчете на душу населения ВВП в Израиле равен 16 180 дол., тогда как в Индии — только 440 дол. Сходным образом, если в течение какого-то года экономика страны растет на 3 %, но население за этот же год увеличивается на 5 %, то ВВП на душу населения в этой стране падает. Страна производит больше товаров и услуг, но не настолько, чтобы темпы ее экономического развития соответствовали темпам роста населения: оно растет быстрее.