Последняя цивилизация. Политэкономия ХХI века.
…
Наглядным отображением этой закономерности может являться сопоставление уровня религиозности и уровня социального неравенства, выраженного, например, через коэффициент Джини. Как видно из графика, они демонстрируют достаточно высокий уровень корреляции, за исключением христианских стран Африки и мусульманских стран Азии, которые живут в своих мирах.
Для олигархического общества эта зависимость — между неравенством и религиозностью еще сильней, чем даже может показать коэффициент Джини. Ее в определенной мере отражает доля миллиардеров в суммарном ВВП их стран.
Доля миллиардеров (Fоrbеs) в ВВП, и уровень религиозности населения, в % (Реw Glоbаl), 2003 г. [1184]
Платой за религиозный фундамент становится отказ от созидательной деятельности. Церковь может помочь стабилизировать ситуацию, но не вывести из нее, тем самым религия консервирует общество. Это самая главная функция религии: препятствуя прогрессу, она становится последним бастионом, защищающим человека от самоуничтожения. Коперник совершенно не случайно был сожжен на костре — тем самым церковь защищала человека от науки, являющейся двигателем прогресса. Запрещение взимания процентов церковью выполняло ту же роль — препятствовало развитию капитализма, т. е. материальному прогрессу. Платой за возрождение религиозности становится деградация, закрепощение нравственного и материального мира человека.
Власть церкви , отмечал в связи с этим Марк Твен, «власть могущественная, могущественнее всякой другой; обычно церковную власть прибирают к рукам корыстные люди, и она постепенно убивает человеческую свободу и парализует человеческую мысль » [1185] . «Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая», — предупреждал А. Шопенгауэр.
Данные выводы подтверждает пример сопоставления результатов тестов РISА по математике (ОЕСD) с уровнем религиозности населения (см. график) [1186]. Еще более наглядное подтверждение дают обширные межстрановые (40 стран) и межштатные (США) (50 штатов) сравнения, использующие IQ и десяток других параметров [1187].
Результаты тестов РISА по математике (ОЕСD), и уровень религиозности населения, в % (Реw Glоbаl), 2003 г. [1188]
В 1930-е годы возвращения к феодализму не произошло, поскольку к этому времени в Европе религия была уже вытеснена рационализмом. Капитализм окончательно убил «Бога» в сердце западного человека, отмечал М. Вебер и пояснял, почему так случилось: «Капиталистическое хозяйство не нуждается более в санкции того или иного религиозного учения и видит в любом влиянии церкви на хозяйственную жизнь такую же помеху, как регламентирование экономики со стороны государства… Капитализм, одержав победу, отбрасывает не нужную ему больше опору» [1189]. Религия к этому времени, по словам Дж. Оруэлла, по сути, стала фарсом: «Уже к девятнадцатому веку религия, по сути, стала ложью, помогавшей богатым оставаться богатыми, а бедных держать бедными. Пусть бедные довольствуются своей бедностью, ибо им воздастся за гробом, где ждет их райская жизнь, изображавшаяся так, что выходил наполовину ботанический сад Кью-гарденз, наполовину ювелирная лавка. Все мы дети Божий, только я получаю десять тысяч в год, а ты два фунта в неделю. Такой вот или сходной ложью насквозь пронизывалась жизнь в капиталистическом обществе…» [1190]. Именно поэтому в 1930-х годах Германии католической веры оказалось недостаточно, вместо религии ей потребовалась новая объединяющая идея.
Вот как описывал эти тенденции Э. Ремарк в «Трех товарищах», приводя разговор между своими героями, попавшими на сборище национал-социалистов: «… теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии… Они хотят снова поверить. Все равно во что. поэтому-то они так фанатичны ». Сам А. Гитлер заявлял: «Главная миссия нашего движения заключается в том, чтобы дать растерянным и встревоженным массам новую твердую веру , веру, которая не покинет их в эти дни хаоса, веру, которой они присягнут, которой будут держаться и которая позволит их уставшим сердцам обрести покой» [1191].
Принципы новой веры были сформулированы задолго до Гитлера. Еще К. Клаузевиц отмечал, что «Национальная ненависть… заменяет в большей или меньшей степени личную вражду одного индивидуума к другому» [1192]. Уверенность в новой идее немцам придавал англичанин Х. Чемберлен, который в своей получившей большое распространение в Германии книге «Основные черты…» (1912 г.) утверждал, что немцы были единственной способной к историческому творчеству расой, вышедшей из руин Римской империи; Германия является «спасительницей человечества»» [1193]. Принцип превосходства арийской расы будет провозглашен Вильгельмом II накануне Первой мировой войны. Гитлер лишь расширит и укрепит эту веру, и в этом он будет находиться в русле общеевропейских течений.