Последняя цивилизация. Политэкономия ХХI века.
…
Почему левый популизм? — потому что на деле «в гитлеровской экономике ничего социалистического не было…, — отмечает Г. Джеймс. — Коллективизм нацистов был явлением политическим, а не экономическим » [1285]. И. Сталин указывал, что фашизм германского типа «неправильно называется национал-социализмом, ибо при самом тщательном рассмотрении невозможно обнаружить в нем даже атома социализма» [1286]. По мнению И. Феста, для Гитлера: «социалистические лозунги были частью манипулятивного идеологического подполья, служившего для маскировки, введения в заблуждение» [1287].
Автор известного «Красного террора» С. Мельгунов, еще в начале 1920-х, в своей книге, посвященной интервенции в Сибири, замечал по этому поводу: «Никогда не следует забывать того, что не без язвительности отметил французский наблюдатель сибирской жизни в то время, полк. Пишон. Он писал в своем докладе: «Как общее правило, нужно заметить, что каждый теперь в России и Сибири считает нужным кутаться в социалистический плащ: это модное одеяние всех людей, делающих или желающих делать политику. И поэтому нельзя давать себя обманывать политическими вывесками: под ними зачастую прячутся мысли и программы, диаметрально противоположные официальным девизам»» [1288].
Фашизм — это форма либерализма в критической стадии его развития. Вся идея неолиберального государства строится на утверждении, что можно разделить политику и экономику [1289]. «Необходимой предпосылкой материального благосостояния являются в первую очередь экономические/гражданские, а не политические свободы, — утверждает один из либертарианских проповедников Д. Лал. — Поэтому, хотя демократия, вероятно, является предпочтительной формой правления, поскольку она способствует достижению весьма важной цели — свободы как таковой, ее практическая ценность как инструмента процветания неоднозначна. Для развития важна не политическая, а экономическая свобода… » [1290]
Т.е. можно сочетать диктатуру в политике и свободу в экономике. И этот режим будет являться образцом неолибертарианской «демократии», например, как режим Пиночета в Чили. Ф. Хайек был под таким сильным впечатлением от А. Пиночета, что призвал М. Тэтчер взять за образец эту южноамериканскую страну для проведения аналогичных реформ [1291]. М. Фридман в свою очередь уговаривал президента Р. Никсона последовать примеру Пиночета [1292]. Однако попытки апостолов неолиберализма навязать чилийский «передовой опыт» Великобритании и США тогда не удались. Зато они имеют наглядные примеры воплощения в истории: идеи Ф. Хаека и М. Фридмана в полной мере были реализованы в 1920-х г. в Италии, где Б. Муссолини, так разъяснял цель установления им фашистской диктатуры : «Укрепление государства политического, всесторонняя демобилизация (либерализация) государства экономического» [1293].