Система Кудрина. История ключевого экономиста путинской России.

Правительство оптимистов.

О том, что вскоре может бабахнуть кризис. Кудрин говорил и премьеру Владимиру Путину, и новому президенту Дмитрию Медведеву. Медведев только вживался в роль главы государства. В августе 2008 года Россия вмешалась в конфликт Грузии и непризнанной Республики Южная Осетия. Хотя этот конфликт в России назвали «операцией по принуждению Грузии к миру», на деле это была настоящая война – в столице Южной Осетии Цхинвале и близлежайших районах гибли люди, шли бои. Медведеву и Путину было не до финансового кризиса.

26 августа, когда Россия признала независимый статус Южной Осетии и Абхазии, фондовые индексы снизились на 6 %. Этот день стал точкой отсчета: прироста теперь не будет еще несколько лет. Впрочем, российский фондовый рынок начал падать еще в мае, а в разгар военного конфликта с Грузией падение лишь ускорилось. В сентябре это был уже обвал. Было непонятно, где дно, и есть ли оно вообще.

«Да-да, кризис», – говорили премьер и президент, но заняты были другим. Какой кризис, когда за российскую нефть дают больше 110 долларов за баррель? Кудрин всегда всех пугает. И этот раз – не исключение. Путин спросил в лоб: «Алексей, это стопроцентный прогноз?» «Стопроцентных прогнозов не бывает», – ответил Кудрин. «Вот видишь», – отреагировал Путин, и вопрос закрыли.

Впрочем, цена на нефть стремительно неслась вниз. Если еще в июле российская нефть Urаls поднялась до рекордной планки 139 долларов за баррель, то 1 октября она просела до 89 долларов за баррель.

Правительство, несмотря ни на что, продолжало заниматься обыденными и важными делами. В привычном режиме согласовывали экономическую программу до 2020 года, которую называли «планом Путина».

План был на загляденье: экономика растет фантастическими темпами, расходы бюджета стимулируют спрос, демографический прогноз – лучше некуда.

«Это не план, а мечтания, – доказывал Кудрин, – на дворе кризис». Но правительству нужна была мечта. План утвердили в ноябре, в самый разгар кризиса, когда стремительно падали темпы роста экономики, индексы инвестиций и промышленного производства ушли в минус.