Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров.

Глава 5. Библия за прилавком.

…На картине — двое. Стол, покрытый зеленым сукном. Мужчина пересчитывает золотые монеты; одна из них чем-то его заинтересовала (стертая? поддельная?..). Чуть склонившись к соседке, он показывает ей сомнительную денежку. И женщина смотрит на монету, оторвавшись от раскрытой книги. Книга эта — Библия[14].

Всеобщим языком грамотных людей Европы в средние века была латынь. На латыни осуществлялось католическое богослужение. По-латыни писали все богословы. Латынью было изложено и слово Божье, т. е. Библия. Эта латинская Библия называлась Вульгатой.

Первым перевел Вульгату на язык своих прихожан Уиклиф. То же самое сделал и Лютер. В своем переводческом труде Лютер использовал не только Вульгату, но и оригинальный — еврейский — текст Ветхого завета. По мнению филологов, своим переводом Библии Лютер создал литературный немецкий язык. Но он добился этой работой и еще кое-чего. Он прочувствовал изначальный дух ветхозаветного слова. В немецкой Библии многое зазвучало иначе, чем в Вульгате. Переводя "Книгу Иисуса, сына Сирахова", Лютер употребил слово, которого еще не было в немецком языке (его аналога не было и в Вульгате), — Веruf — призвание.

Дело не только в словах. Вспомним, как Моисеев закон относится к любой работе (служение Всевышнему), богатству (благословение Божье), собственности (не владение, а управление принадлежащим Богу).