Выбор профессии.
...
«Мы оцениваем только то, что нам представляют стороны. Это и есть суть проведенной реформы. Молодое поколение судей даже и не думает что-то требовать от сторон: представили – хорошо, нет – суд будет оценивать то, что есть».
Конечно, прямое «телефонное право» сейчас – это, скорее, ситуация из разряда курьезных. Сама Ольга Егорова рассказывает, что как-то ей позвонил человек, выдававший себя за исполнительного секретаря СНГ Владимира Рушайло. Когда самозванца разоблачили, он бросил трубку, так и не успев изложить причину звонка. Бывает, что судьям звонят напрямую депутаты, но им в ответ предлагают поступать по регламенту – то есть делать запрос в установленной форме.
Давление на судей все же оказывается. Но по большей части косвенное. «Например, направляют в суд «сырое» дело, превосходно понимая, что доказательства плохие, за уши притянуты. Но надо, чтобы суд рассмотрел это дело. Тогда отправляют сопроводительное письмо. Пишут: поступили сведения, что судья заинтересован в исходе дела. Поскольку информация официальная – начинается проверка: смотрим, какому судье распределено дело, интересуемся этим делом. В общем, начинается шевеление вокруг дела, и судья, который его рассматривает, начинает нервничать, а соответственно, может ошибиться.
Это одна из форм давления. Вторая – это адвокаты, которые видят, что следователи хорошо подготовили дело, все доказательства застолбили, все привезли. Когда адвокаты понимают, что дело проиграно, они начинают через общественные организации, через СМИ кричать, что судят невиновных и что здесь сидит такая Егорова, которая всех «сажает», и что здесь правосудия никогда не добьешься»».
В последнее время появилась еще одна проблема, ранее (5–6 лет назад) неактуальная, – безопасность. В 2010 году 13 судей официально обратились за защитой, одного убили, и это только по Москве. «Профессия судьи оказалась опасной, потому что не знаешь, от кого ждать пули. Это могут сделать даже свои, бывшие, которых мы выгнали, вычистили из судов. Даже мне поступают угрозы в ответ на увольнение. Они остались ни с чем, кто их теперь возьмет: если они пойдут в адвокаты, то не смогут зарабатывать деньги, потому что мозги нужно включать. И работать нужно. В прокуратуру они не пойдут, потому что не справятся».
В целом же, по убеждению Ольги Егоровой, система судопроизводства работает хорошо: «Из тех, кто говорит о новой судебной реформе, судьями работали единицы, большинство – ни часу. Что менять? Зачем? По-моему, уже все, что можно, изменили! Я же должна четко исполнять закон, а менять – это не моя функция».