Бизнес с русскими или без?

Коллективизм и стремление к неопределенности.

Коллективизм и стремление к неопределенности рождает безответственность. Англичане, к примеру, хоть и коллективисты, но они любят определенность, мы же — нет. За коллективом очень легко спрятаться, чтобы ничего не делать (вспомним русскую лень). Надо только не брать на себя никаких обязательств, говорить высококонтекстным языком — и все будет в порядке! Потом будет уже не разобраться, кто виноват.

Любопытно, в мире существует совершенно иное отношение к признанию вины и тому, на чьей стороне оказывается правда. Англосаксонские общества декларируют принятие на себя вины, даже если это не так, и уж, безусловно, если вина есть. Но зачем? Для нас это совершенно неясно.

Дело в том, что понятие вины и правоты тесно связано с понятием ответственности. В Англосаксонском обществе действует круг парадигм (установок): ты берешь на себя ответственность — ты терпишь неудачу — ты виноват и признаешь это открыто — ты прощен и снова берешь ответственность — для того, чтобы исправить ошибку. Ответственностью ГОРДЯТСЯ, она — признак зрелой и свободной личности, если хотите, признак индивидуальности.

Когда же ответственности избегают — а этого как раз и добиваются с помощью стремления к неопределенности, то появляется стремление быть членом какого-либо коллектива, ведь именно в нем так хорошо можно спрятаться (не в чистом же поле), в коллективе совершенно не ясно, с кого спрос. Отсюда и любовь к коллективности.

Коллективизм русских — расчетлив. Это брак не по любви. Коллектив нужен нам, чтобы реализовать свою монологичность, свою маскулинность, чтобы избежать ответственности, чтобы реализоваться в условиях дистанции власти. Как ни странно, коллективизм позволяет реализовать и такое негативное чувство, как нелюбовь к себе: Почетно умереть на глазах всего коллектива, восстановив тем самым утраченное (кем? когда?) к себе доверие.

Это — неискренне, это — расчет. В глубине души русский человек — это медведь — непонятый, могучий, одинокий.