FIАSСО. Исповедь трейдера с Уолл-Стрит.

Постскриптум: возвращение.

Не знаю, кому и как в Моrgаn Stаnlеу удалось раздобыть мою книгу еще до публикации, но кто-то и как-то ее добыл, и в начале октября 1997 года бывшие шефы изучали в ней каждое слово.

Тем временем я погрузился в тихую и спокойную жизнь: обучал студентов в Университете Сан-Диего, совершенствовался в гольфе и готовился к нескольким десятилетиям комфортабельного, бесхлопотного существования в теплых краях.

Я ждал, что на мою книгу Моrgаn Stаnlеу отреагирует резким «без комментариев», бывшие коллеги — криками «предатель», жертвы производных — слезами, соплями и, быть может, большей осторожностью в инвестициях. К сожалению, предсказатель из меня никудышный: ведь начиная с 1995 года я постоянно ожидал краха фондового рынка, а с 1989— победы баскетбольной команды Канзасского университета в чемпионате страны. И с книгой я тоже ошибся.

Почти немедленно Моrgаn Stаnlеу начал атаку в прессе. Бывшие коллеги, правда, действительно кричали «предатель», но не потому что я выставил весь бизнес как одно сплошное мошенничество, а из-за разглашения некоторых смачных историй, пусть всего лишь нескольких. Наколовшиеся же на производных взвыли: им плохо, плохо, плохо, но не от осознания мерзости рынка, а от того, что они поздно начали свои игрища. Был у меня и особо удручающий период, когда несколько студентов Ирландской школы бизнеса запросили меня по электронной почте, куда лучше всего устроиться на работу, чтобы торговать производными, а какой-то маньяк, приверженец производных бумаг, написал, что моя книга — лучшая из всех, посвященных этой теме. Я почувствовал себя Франкенштейном.

Скорее всего, мои горе-читатели никогда бы и не услышали о книге, если бы не удачное для меня решение руководства Моrgаn Stаnlеу о начале газетной войны, решение, названное Хэлом Люксом, главным редактором «Institutiоnаl Invеstоr», бредом с точки зрения пиара.

Бред начался с опубликования в понедельник 6 октября 1997 года следующего заявления фирмы:

Я до сих пор не знаю, в чью голову пришла столь светлая мысль. После тихой размеренной жизни с молодой женой в университетском районе Сан-Диего, дней, проведенных в покое и созерцании, когда телефон звонил не чаще раза в сутки, вообразите, как я был удивлен начавшейся суматохой.

Телефон просто разрывался от звонков.

Одним из первых позвонил Питер Труэл, финансовый обозреватель «Тhе Nеw Yоrк Тimеs». Вообще-то работа финансовых обозревателей его уровня — штука неблагодарная. Эти бедняги ориентируются в изменениях рынков лучше большинства банкиров, образование у них лучше, чем у большинства банкиров, они предприимчивее, эрудированнее их и так далее. А вот зарплаты у них по сравнению с заработками деятелей с Уолл-стрит — кошкины слезы. Тем не менее иногда судьба преподносит журналистам бесценный подарок: возможность с высоты их моральных принципов плюнуть на макушку фешенебельной фирмы вроде Моrgаn Stаnlеу. Труэла эта перспектива привела в восторг.

И он ею воспользовался так, что мало не показалось. В его статье цитировалось тусклое выступление Джин Мэри Макфедден, представителя Моrgаn Stаnlеу по связям с общественностью. Она говорила: «Фирма наша — не женский монастырь, но и не такая помойка, как следует из книги». Содержался там и фрагмент из прохладного комментария Монро Р. Сонненборна, главы юридического отдела банка, утверждавшего, что президент фирмы, Джон Мак никогда не говорил: «Пахнет кровью. Значит, пора прикончить еще кого-нибудь», — а фраза эта придумана мною. Позже было признано: слова об убийстве все-таки произносились, но все равно, я их неверно истолковал. Монти Сонненборн напирал на то, что если бы Моrgаn Stаnlеу обирал клиентов так, как это описано в книге, то потерял бы их. Позиция довольно странная, поскольку я как раз удивлялся, почему Моrgаn Stаnlеу не теряет клиентов, и даже привел несколько недавних весьма показательных эпизодов, но подробнее об этом — позже.

Вскоре в драку ввязались и другие репортеры. Патрик Макгин и Анита Рагхаван из «Wаll Strееt Jоurnаl» описали предпринимаемые Моrgаn Stаnlеу усилия по затаптыванию вызванного книгой пожара. Кимберли Силз Мак- донадц в присущем «Nеw Yоrк Роst» несколько старомодном стиле изложила свои мысли о сотрудницах, устраивающих стриптиз и берущих в рот, а также о прочих сексуальных фокусах, озаглавив занявшую газетный лист статью «Непристойное обнажение в общественном месте». Аманда Гроув из СNВС соорудила целое интервью, завершающееся документальными съемками меня, пишущего большими буквами «КРАХ РЫНКА» на занятиях по рынкам Латинской Америки.

За несколько дней книга приобрела известность на торговых площадках Нью-Йорка, Лондона и Токио и была буквально сметена с прилавков. Уже заказали второе и третье издания. 8 октября 1997 года «FIАSСО» заняла третье место по продажам на сайте аmаzоn.соm, одном из популярнейших в Интернете книжных магазинов, — отчасти благодаря тому, что склад, на котором хранилось мое детище, находился в Северной Каролине, и при помощи Всемирной Паутины можно было купить книгу быстрее. 8 октября книга еще не поступила в обычные магазины, и мы с издателем только хлопали глазами от удивления.

Да, для тихих университетских кварталов все это было чересчур.

За несколько следующих месяцев я выслушал о производных бумагах такие гадости, о которых никогда и не подозревал. В качестве сотрудника Моrgаn Stаnlеу я смотрел на группу производных изнутри. Теперь, будучи чужаком, пытающимся зарезать курицу, несущую золотые яйца для всей Уолл-стрит, я полагал, что стану отверженным, изолированным от наиболее пикантных сплетен. Но я ошибался, опять ошибался! Днями напролет десятки более чем причастных к производным покупателей и продавцов рассказывали мне свои страшные истории. Оказалось, что в своей книге я всего лишь слегка царапнул по поверхности.

Не могу удержаться от того, чтобы не поведать наиболее ужасающие истории читателям, а заодно и дополнить книгу рассказами о самых страшных катастрофах с производными, случившихся за несколько последних лет. Не так давно наблюдался пик рождаемости производных, так что в последнее время я аккуратно складываю в стопку их некрологи. К середине 1998 года объем рынка производных составлял 65—80 триллионов долларов, а к тому времени, как вы прочтете эту фразу, он, скорее всего, превысит 100 триллионов и устремится к астрономической сумме — квадриллиону. По-моему, стоит упомянуть известное высказывание сенатора Эверетта Дирксена:

«Квадриллион тут, квадриллион там, скоро и о больших деньгах речь пойдет».

Оглядываясь на прошлогодний рынок производных, сказать можно только: «Спасайся кто может! Они возвращаются!».

Финансовый рынок напоминал леденящие душу события из фильма 1986 года «Полтергейст-И». Производные опять превратились в тихий ужас.

Структурированные облигации и долговые свопы, ставшие причиной миллиардных потерь на финансовых рынках в 1994—1995 годах, переживают вторую молодость. Вновь встают из могил призраки, преследовавшие и настигшие Ваrings Р.L.С. и округ Ориндж, больно укусившие Рrосtеr & Gаmblе. Я считаю, что на новом витке спирали прошлое покажется нам детскими забавами.

Производные остаются невидимыми и вездесущими. Бомбы с часовым механизмом, заложенные в самые уязвимые места наших портфелей инвестиций, уже тикают. Понимаем мы это или нет, но большая часть инвесторов уже зависит от производных, как правило, благодаря своим вложениям во взаимные (Fidеlitу — не исключение) и в пенсионные фонды (не исключение и ТIАА/СRЕF). Мне стало совсем грустно, когда я узнал, что пенсионный фонд муниципальных работников моего нового дома, сонного Сан-Диего, размером в 3,3 миллиарда долларов ломится от производных бумаг. Я тоже владею производными, правда, опосредованно, через взаимный фонд, но все равно, я опять стал играть на них. Если не верите — позвоните управляющему вашего взаимного фонда или полистайте его проспект. И начинайте потихоньку готовиться к порке.

Но, конечно же, Уолл-стрит выпороть никому не удастся. Для банкиров производные продолжают оставаться высокоприбыльным финансовым инструментом благодаря, в частности, управляющим фондами, для которых покупка производных бумаг означает возможность сокрытия риска от владельцев акций, и покупателям, не до конца понимающим, что именно они приобретают. Производные помогли Уолл-стрит прожить лучший в своей истории год, премии за который возросли на 30%. Продавцы производных испытывают перманентный оргазм.

Многие покупатели тоже радуются. Пока. Их блаженство — плод невежества. Около 70% продавцов производных ожидают в наступающем году серьезные потери.

Мнения по поводу производных бумаг остаются полярными. Джордж Сорос, трейдер-миллиардер, предупреждает: производные способны вызвать нестабильность такого уровня, что под угрозой окажется наше общество. Мертон Миллер, миллионер и Нобелевский лауреат, возражает: «Они сделали мир безопасным». Очевидно, как минимум один из них ошибается, но кто именно?

Большинство причастных к рынку людей разделяет мнение Миллера. Они считают: производные служат благородным целям, позволяя более эффективно (или эффектно) осуществлять хеджирование или спекуляции. Меньшинство же склоняется к взглядам Сороса (и моим), будучи уверенными в том, что производные несут в себе скрытый разрушительный потенциал, всю меру которого представить себе невозможно.

Но, какую бы сторону вы не приняли, двух вещей отрицать нельзя: во-первых, производные сыграли важную роль в недавних рыночных безумиях, паниках и крахах. Во-вторых, никто, даже двое только что упомянутых вождей и учителей, не в состоянии объяснить почему.

Разрешите попробовать подробнее осветить некоторые последние события. Давайте назовем эту попытку: «Полтергейст-И. Производные возвращаются».