История лица. Мастерская физиогномического психоанализа.
12.3. РОКОВАЯ САМОДОСТАТОЧНОСТЬ.
Снова за окнами белый день.
День вызывает меня на бой.
Я чувствую, закрывая глаза.
Весь мир идет на меня войной.
Виктор Цой, «Песня без слов».
Я сідаю біля вікна. Автобус їде в бік ВІД кордону.
Гарні поля, на них працюють сім\'ї індусів. Товсті корови.
Птахи, чиїх не знаю назв. Гарні будинки. Привітні посмішки.
По радіо грає сумна пісня, де переливаються жінчий і чоловічий голоси.
У мене виступають сльози на очах, і голову довелося сховати у вікно.
Ці голоси, як машина часу, несуть мене у дитинство…
Довести, «що ми браття козацького роду», я довів.
Мети досягнув. Віру в людей у себе не підвів.
І захисні лати з моєї душі я зараз скидаю, щоб відпочити…
Я не плачу, але дорослий я зараз тільки ззовні.
Роман Білик, з мінімум коштів проїхав на старенькому мотоциклі «Ява» в наші дні з України до Індії. Через багато митниць і кордонів. Витяг зi статтi в журналi «Мотор драйв», число 28, серпень 2006 р.
Повернись к стене и промолви: «я сплю, я сплю».
Одеяло серого цвета и сам ты стар.
Может, за ночь под веком я столько снов накоплю,
Что наутро море крикнет мне: «наверстал!».
Иосиф Бродский, из стихотворения «Прилив».
…У Михаила Лермонтова длинные пушистые ресницы. Перечитайте повесть о Печорине, «герое нашего времени», и вы увидите всю сложность характера не только героя, но и автора. Улыбаться под дулом пистолета и рыдать из-за отвергнутой любви. Быть одиноким демоном с раскрытой раной в душе.
…У Александра Сергеевича Пушкина длинные и густые ресницы. Отчаянный бретер и фрондер, и при этом у него легко рождались строки: «Я помню чудное мгновенье».

Тарас Шевченко.
…У Тараса Григорьевича Шевченко длинные пушистые ресницы. По натуре – чистый лирик, как Тютчев, Куинджи. Но случись новая гайдаматчина, и Тарас был бы в среде повстанцев. Поэт, художник и бунтарь. Женившись на княжне Репниной, мог бы прожить совершенно иную жизнь. Но так и не смог ни разу отступиться в любви.
…У Ивана Бунина очень длинные и пушистые ресницы. На склоне лет он напишет, пожалуй, самые лирические свои произведения, объединив их под общим названием: «Темные аллеи».

Константин Симонов.
…У Константина Симонова длинные ресницы и очень глубокие глаза. Но вот нижние веки отяжелевшие. «Жди меня и я вернусь.». Нелегко было и ему. Любимец и фаворит Сталина, поэт, драматург, фронтовой корреспондент с первого часа войны. Лауреат шести Сталинских премий. Но главную свою правдивую книгу о войне он напишет позже. Назвав ее «Живые и мертвые». Прочитайте, и многое о войне станет ясно. А вот фронтовые стихи у Симонова просто пронзительные и в них никогда не было фальши. Может быть, потому и стали всенародными фронтовыми песнями. Без команды сверху.

Михаил Громов.
…Михаил Громов. Заслуженный летчик испытатель, Герой Советского Союза. Его экипаж в далеком 1937 году вторым в мире совершил перелет через Северный полюс по маршруту Москва – США. Фактически на своем самолете Громов долетел до границ с Мексикой, и лишь затем развернулся обратно. В воздухе его экипаж провел 62 часа 17 минут и побил на то время все существующие по дальности перелета рекорды. Всю свою жизнь Громов испытывал новейшие конструкции самолетов. Если не считать войны, где он командовал авиационной дивизией. У Михаила Громова выразительные, от матери, глаза с густыми ресницами. С малых лет Миша Громов превосходно играл почти на всех музыкальных инструментах, рисовал, пел, проявлял актерский талант. Ему прочили славу художника и музыканта. Всю жизнь Громов так и не расставался с искусством. Но помнят его, прежде всего, как легендарного летчика и очень одаренного человека.
…У Сталина на фотографиях, когда ему уже за пятьдесят, всегда слегка приспущенные веки. Дальше – больше. Ресницы длинные густые, взгляд предельно внимательный. Любые нюансы подмечались сразу. Но веки позволяли видеть лишь то, что хотелось. Что, в конечном итоге, и погубило диктатора. Роковой оплошностью оказалась замена личной охраны и полное пренебрежение к своему ближайшему политическому окружению. Свита сыграла против короля, да так, чтоб уж наверняка.
…У Лаврентия Берии с ростом его личного могущества так же становятся все более тяжелыми веки. А вот у Героя Советского Союза генерала Москаленко Кирилла Семеновича, командующего войсками Московского округа взгляд прямой и открытый. Глаза глубокие и округлые. Жуков был уверен, что Москаленко не подведет и не испугается. А вот Берия и представить себе не мог, что армия после всех послевоенных «зачисток» рискнет выступить против него лично и всесильного ведомства МГБ. Именно офицеры генерала Москаленко арестуют Берию, Кобулова, Меркулова и других. Как известно, суд был очень скорым.
…У Иосифа Бродского, пожалуй, одного из самых великих поэтов ХХ века также веки устало прикрывают глаза. Отнюдь не из-за высокомерия, или снобизма. Просто поэт всегда чувствует глубже и ранимее как внешний, так и свой внутренний мир.