Последняя цивилизация. Политэкономия ХХI века.
…
Подобная опасность возникла уже в 1927 г., в результате для того, что бы сохранить возможность поддержания низких процентных ставок в США, Федеральный резервный банк Нью-Йорка был вынужден приступить к скупке первоклассных коммерческих векселей других стран, индоссированных их центральными банками. Таким образом, банк Нью-Йорка искусственно укреплял иностранные валюты по отношению к доллару, и, как следствие , расширял возможность европейских стран оплачивать американский экспорт.
В социальном плане применение неолиберальной модели лечения Великой депрессии неизбежно привело бы к катализации процесса социального расслоения, и так достигшего в конце 1920-х годов огромных размеров. Например, за 1923–1929 гг. производительность труда выросла на 32 %, а средняя зарплата только на 8 %, зато доходы корпораций — на 62 %, а дивиденды — на 65 % [147]. Углублению социальной пропасти немало способствовало федеральное правительство, последовательно проводившее политику дерегулирования и снижения налогов.
Согласно оценке Вrоокings Institutе, в 1929 г. 0,1 % богатейших американцев получал такой же доход, как 42 % беднейших, и контролировал 34 % всех сбережений, в то время, как 80 % американцев не имело сбережений совсем [148]. 1 % населения владел 59 % всего национального богатства и 15 % национального дохода США.
Доля распределяемого дохода, приходящаяся на богатейшие 5 % семей Америки [149] , и максимальная ставка подоходного налога, %
Миллионные состояния росли невиданными темпами. Америка стала страной миллионеров. Однако резкий рост количества миллионеров отражал не столько соответствующий рост экономики США, сколько перераспределение доходов внутри общества в пользу высших его слоев. Перераспределение богатства вело к сжатию наиболее емких сегментов потребительского рынка — рынка сбыта среднего класса, что привело к падению его спроса и кризису перепроизводства.
Г. Форд забил тревогу уже в 1922 г. Понижение оплаты труда, утверждал живой символ американской мечты, «ведет только к падению покупательной способности и сокращению внутреннего рынка… Уровень жизни — уровень оплаты труда — определяет преуспевание страны» [150]. Именно крайняя социальная поляризация, вызвавшая падение спроса, по мнению Дж. Гэлбрейта, как и легендарного главы ФРС (1934–1948 гг.), в честь которого названо здание Федеральной Резервной Системы М. Эклса, в итоге и привела Америку к Великойде прессии [151]. Слепое следование протестантской этике, по мнению Эклса, оказало плохую услугу американцам: «стремясь к личному спасению, мы принялись губить общественные интересы» [152].
Динамика числа доходов в миллион долларов и выше [153]
Обрушение фондового рынка было лишь следствием.
Вместе с перераспределением дохода перераспределению подверглась и политическая власть, превращая слои общества в политические классы. На этот факт, на наступление Новой либеральной эпохи, задолго до Великой депрессии в 1903 г. обращал президент Т. Рузвельт: «Похоронный звон по республике прозвучал, едва власть попала в руки тех, кто служил не всем гражданам, как богатым, так и бедным, а определенному классу, и, защищая интересы этого класса, противопоставлял их интересам остальных» [154].
Г. Форд в 1922 г., говоря про новый класс, отмечал: «вся их деловая философия сводится к следующему: «хватай, пока можешь» . Это спекулянты, эксплуататоры, нарыв на теле настоящего честного бизнеса…» [155]. «Финансовая система не может быть признана правильной, если она отдает предпочтение какому-либо одному классу…» [156]. Своими «уловками современная система подчиняет целые нации и народы власти нескольких человек» [157]. Ф. Рузвельт в 1934 г. находил причины Великой депрессии в господстве в США радикального либерализма, его результатом стал «паралич, сковавший экономику после того злосчастного десятилетия, когда люди были охвачены погоней за незаработанным богатством, а их лидеры во всех сферах деятельности не желали ничего знать, кроме собственных корыстных интересов и легкой наживы» [158].