Последняя цивилизация. Политэкономия ХХI века.

Именно на эту зависимость между типом государства и коррупцией указывает и замечание Н. Кляйн, по мнению которой ««Новый курс» Буша носил исключительно корпоративный характер», при том, что «вся 30-летняя история чикагского эксперимента — это история масштабной коррупции и корпоративистского сговора между государством и крупными корпорациями…» [322], «роль правительства в корпоративистском государстве — работать конвейерной лентой для передачи общественных денег в частные руки» [323].

На «повсеместную практику защиты правительством интересов крупных американских компаний» [324] указывает и Р. Райх. Он же отмечает, что «лоббистская деятельность становится все более прибыльной. В 1970-х вашингтонскими лоббистами становились примерно 3 % бывших членов конгресса, в 2009 г. эта цифра достигла уже 30 %» [325]. «Вашингтон захвачен лоббистами», — вторит Д. Сакс, отмечая при этом, что «американская коррупция в значительной мере, в сущности, легализована благодаря корпоративному лоббированию и финансированию (выборных) компаний» [326]. «Превращение денег во власть и власти в деньги — две главные отрасли экономики Вашингтона » [327] .