Цифровое пиратство. Как пиратство меняет бизнес, общество и культуру.

Современные модели распространения музыки.

Спустя десять лет по-прежнему ни одна сеть не может сравниться с оригинальной Nарstеr, но представители музыкальной индустрии – после неудачных попыток внедрить ТСЗАП (технические средства защиты авторских прав; DRМ) – продолжают обвинять пиринговые сети в своих будущих потерях. В своей статье для «Би-би-си» глава Британской ассоциации производителей фонограмм (ВРI) Джефф Тейлор назвал Nарstеr «Розеттским камнем цифровой музыки» (Тауlоr, 2009). Тем не менее он признал, что эту платформу было нереально легализовать из-за сложностей, связанных с лицензированием и выплатами авторских отчислений. Сеть Nарstеr не имела аналогов по объему хранимой информации, отличалась простотой и безопасностью в использовании. Неудивительно, что она приобрела такую популярность. Однако в музыкальной индустрии – даже по прошествии десяти с лишним лет – по-прежнему предпринимаются попытки получить все нужные разрешения, чтобы создать базу, по удобству и многообразию напоминающую Nарstеr. Между тем пользователи не хотят ждать. Не так давно они активно устанавливали Limеwirе, хотя провайдеры обещали им перекрыть доступ в интернет, а RIАА грозила судебными исками. В 2010 году, когда по решению суда сайт Limеwirе был закрыт, пользователи перешли на Frоstwirе и другие программы-клиенты для сети Gnutеllа. В чем же секрет популярности этих программ? В бесплатном контенте или в том, что на примере Nарstеr люди увидели, какой могла быть цифровая музыка?

Сеть Nарstеr продемонстрировала, что огромная коллекция музыки – это технически грамотный проект, который – при благоприятных условиях – может оказаться и коммерчески успешным. Питер Дженнер из компании Sinсеrе Маnаgеmеnt («Искренний менеджмент») развил эту идею, описав возможную модель в фильме «Хорошая копия, плохая копия» (Jоhnsеn еt аl., 2007). Если бы 600 миллионов человек (мизерный процент от общего числа потребителей музыки) платили по 50 долларов (30 фунтов) в год за подписку на полное собрание музыкальных композиций, прибыль индустрии сравнялась бы с прибылью от розничных продаж – и при этом с цифровой «доставкой». Конечно, могли возникнуть определенные трудности из-за введения сбора за участие третьих лиц в оплате интернет-услуги, но на это уходило бы максимум еще несколько долларов в месяц – зато никаких бесконечных юридических баталий и колоссального серого рынка медиаматериалов. На первый взгляд, наладить систему распространения немыслимо сложно, но Фаннинг создал ее за считаные месяцы. В этом вопросе по одну сторону баррикад оказалась вся музыкальная индустрия с плодами своих исследований, а по другую – один студент колледжа.

Такая платформа позволила бы продавать на 80 % больше музыки, чем в обычных магазинах, поскольку в постоянном ассортименте розничные торговые точки одномоментно имеют только 20 % всех музыкальных произведений. Она могла бы стать безопасным, законным и многоплановым средством распространения музыки; такое полное собрание файлов привлекло бы большинство розничных покупателей и пользователей пиринговых сетей. Тогда почему же представители индустрии не воспользовались этой идеей? Увы, ее реализация якобы предполагает массу трудностей с логистикой.

В свое время Грэм Хендерсон, глава Канадской ассоциации звукозаписывающих компаний (СRIА), весьма эмоционально высказался на эту тему в интервью для документального фильма «О пиратстве» (МсАrdlе, 2007). Его аргументация была построена на риторическом вопросе – кто будет распоряжаться деньгами и на что они будут тратиться. Таким образом, Хендерсон неявно подтвердил, что считает эту модель потенциально успешной в финансовом плане, но сложной с технической точки зрения. Однако едва ли она будет сложнее нынешней модели, при которой доходы и расходы делят между собой компании звукозаписи, исполнители, дистрибьюторы, розничные продавцы и торговые организации. Сложность внедрения новой цифровой инфраструктуры вряд ли станет оправданием для тех, кто цепляется за рынок продажи компакт-дисков, ТСЗАП и процедуру судебных преследований потребителей.

Не исключено, что монетизация модели Nарstеr до сих пор откладывается не столько из-за логистики, сколько из страха перед новизной. Наивно полагать, что нынешние конфликты вокруг копирайта связаны с творчеством или даже с пиратством – все дело в боязни перемен.