Выбор профессии.
...
«Если я скажу себе – он виновен, то психологически мне будет безумно трудно его защищать. Придется лгать. Многие доводы в его пользу я не смогу использовать… Если подзащитный говорит про белый лист бумаги, что он черный, я могу подозревать, что он психически нездоров или у него дефект зрения. Но я никогда не думаю, что он врет».
Но – исключительно в рамках закона. Юрий Костанов, по обвинениям которого, как он сам говорит, «была расстреляна футбольная команда – 11 человек», будучи прокурором, ни минуты не сомневался в своей правоте, запрашивая такие приговоры. Не потерял он этой уверенности и сейчас, став адвокатом. Она основана на знании закона и следования ему: «Мое дело – закон, и суть моих жалоб на процессуальные нарушения ничуть не изменилась. Просто раньше я их подписывал “прокурор Костанов”, а сейчас – “адвокат Костанов”. Меня учили, что если я в прокуратуре сижу, то приговор должен быть законным, и без разницы, какой он – обвинительный или оправдательный. На сегодняшний день моя задача не изменилась».
При этом адвокат не может руководствоваться личным отношением к подзащитному. Не может ему симпатизировать. Не должен его ненавидеть.
Снова вспоминает Генрих Падва: «У меня был случай, когда мне остро, буквально физиологически, был неприятен один человек. Однажды мы с ним долго работали, и мне пришлось его накормить. Он так ел, что мне стало противно, у меня даже возникло ощущение, что передо мной какое-то животное. Но отказаться я от его защиты никак не мог, только если бы он сам захотел поменять адвоката».