Выбор профессии.

...

Сейчас многие считают, что роль адвоката выродилась в простого посредника между обвиняемым и коррумпированным правосудием: через адвоката происходит передача денег следователям, прокурорам, судьям. Известные адвокаты никогда с этим не согласятся. По крайней мере напрямую. Вместо этого они с удовольствием расскажут истории из советской практики.

Например, такую: «Я десятилетиями работал и даже не представлял себе, что следователи могут брать взятки. С Кимом Головахо, помощником прокурора в Калининской области, во время процесса мы грызлись просто насмерть, хотя и приятельствовали. Но я не мог себе даже представить, что Киму перед делом, где-то в компании, можно сказать: «Слушай, завтра будет дело. Так ты попроси поменьше». Да я уверен, если бы я себе такое позволил, он бы наверняка дал мне по морде».

Авторитет и репутация, правда, позволяли «обратиться к судье»: «Я однажды к одному судье пришел и попросил за подсудимого (я этого дела, кстати, не вел): «Это большой друг моего отца, фронтовик, я просил бы вас учесть эти обстоятельства». Надо сказать, что судья являлся персоной легендарной. У него не было ног и рук. Ему правительство того времени (тогда еще Булганин) подарило автомобиль. И он протезами водил эту машину и даже ездил на ней на юг. Звали его Юрий Пушкин – фантастического дарования человек».

Подобных историй только у Генриха Падвы не один и не два десятка. Просто времена изменились, и очень сильно. Похоже, что к худшему. А вот людские пороки никуда не делись. В своей книге «От сумы и от тюрьмы» Генрих Падва пишет: «Я не раз сталкивался с нежеланием людей видеть простую и скучную правду – вымысел был для них интереснее и желаннее… Чрезвычайно трудно бывало убедить суды в надуманности, несоответствии истине многих таких свидетельств. Ведь судьи – такие же люди, как и авторы этих измышлений, и они тоже – увы! – охотнее верят в дурные мотивы, чем в естественные и простые, а тем более – благородные».

Вторит ему и Генри Резник: «Никто не верит, что честной и профессиональной работой в наших судах можно добиться справедливости, поскольку наше правосудие политизировано и коррумпировано. И это правда, но не абсолютная».