Выбор профессии.
...
«Учитель в современной школе должен играть некоторую подчиненную роль. Он не может быть самодостаточен, иначе будет сорок лет транслировать некий опыт, который был заложен в него в пединституте».
«Учителя в массе своей имеют крайне ограниченный жизненный опыт помимо школьного». Такой учитель серьезно рискует получить от учеников жесткую и хлесткую оценку неудачника. Причем неудачником, лузером, он будет именно потому, что он – учитель и никогда не пробовал стать никем иным. А поскольку «педагогическая профессия не очень карьерна», единожды став учителем, ты остаешься им навсегда. Нет понятия «учитель высшего звена» или «топ-учитель». Даже «старшего учителя» не бывает (хотя «старший преподаватель» по тарифной сетке получает больше, чем просто «преподаватель»).
И это при том что в обществе отношение к профессии учителя всегда оставалось как минимум достаточно уважительным. До недавнего времени, правда, это общественное уважение должно было как-то заменять приличную зарплату, но сейчас хотя бы в крупных городах работа учителя оплачивается более или менее достойно.
«Я реально знаю учителей из регионов, которые получают 7–10 тысяч рублей. И это не люди, которые приходят в школу на два часа, отбыть номер. И с этим сложно что-то делать, другое дело, что есть регионы, где и такие деньги являются большим заработком и окружающие получают, может быть, еще меньше»». В невысокой оплате труда учителей Михаил Случ, кстати, видит своего рода «темную сторону» всеобщего доступного образования: «100–150 лет назад образование не было всеобщим и уже только по этой причине являлось некоторой ценностью, которой действительно добивались и за которую во всех смыслах слова готовы были и платить, в том числе и государство».
Более того, с его точки зрения, массовость профессии (а учитель – одна из самых массовых профессий, учителей больше, чем врачей, может быть, даже больше, чем милиционеров, хотя это кажется совершенно невероятным) вообще не предполагает какой-то сверхвысокой оплаты.
С другой стороны, эта же массовость обесценивает многие звонкие фразы об учительстве. К околопрофессиональному пафосу Случ безжалостен. «Говорить о том, что преподаватель – это призвание, глупо. Если мы хотим, чтобы учителей было много, то так рассуждать как минимум странно… Делать ставку на энтузиазм – аморально. Человек может быть энтузиастом пять лет, может быть семь, но потом возникнут вопросы с семьей, с квартирой, с какими-то еще вещами». Настоящая преданность делу возникает не только и не столько на основе энтузиазма.
Казалось бы, массовость подразумевает некую сумму технологий. На первый взгляд, все именно так и есть: «Педагогика – технологическая вещь. Дневник, расписание, домашнее задание. Но это не гарантирует продукт. Результат – качество образования – измеряется не в количестве написанных контрольных или прослушанных предметов».
Конечно, современные технологии позволяют выстроить логистику процесса. Сейчас вполне можно добиться того, чтобы, скажем, 15 ноября все дети мира изучали одно, а 16-го – другое, причем все – одно и то же. Но вот только на практике это не нужно. Ибо не работает. Все современное оснащение школ, все оборудование, каким бы технологичным и наглядным они бы ни было, само по себе обучить не способно.