Экономика символического обмена.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ГЛАВНЫЙ ДЕФИЦИТ КУЛЬТУРЫ – ДЕФИЦИТ МЕТАЯЗЫКА.

Общепризнанно, что проблемы культуры произрастают от денег, но если копнуть глубже, то окажется, что от правил обращения с ними. Это тот случай, когда клин вышибается клином. Однако контуры этого спасительного клина и способы его применения стали очерчиваться совсем недавно – до этого культура была безоружной против денег и недужной в операциях с ними. Но, как бы культура ни чуралась финансовых расчетов, без них ей не вырваться из удушающих объятий бизнеса. Его прагматика зиждется на денежных исчислениях и координации – на них же может опереться и прагматика культуры.

Принято считать, будто между деньгами и чувствами, числами и вкусом – пустое множество позитивных связей. Тем не менее число, при умелом обращении с ним, позволяет уточнить, кодифицировать и опубликовать вкусовое суждение. Б. Гройс чуть ли не единственный, кто ранее четко сформулировал эту мысль: «Без обращения к денежному коду эстетическая оценка превратилась бы для нас в демонстрацию малоинтересного выбора между простыми „да“ и „нет“, или „хорошо“ и „плохо“, или „нравится“ и „не нравится“». <…> Между этими двумя вариантами не было бы пространства для дифференцированной оценки собственного эстетического чувства. Называние цены художественного произведения дает шанс судить об искусстве намного более точно и… вовсе не означает отказаться от эстетических чувств и переживаний и сосредоточиться на жестком расчете… Называние цены, которую ты готов заплатить из собственного кошелька за произведение искусства, – вот единственная герменевтика, адекватная искусству»[836]. Гройс подразумевал куплю-продажу живописи. В этой книге проводится мысль о целесообразности платы за качественное время, порождаемое искусством. Именно эта плата является оптимальным способом фиксации, измерения, сигнализирования и в конечном счете наращивания этого самого времени. Последнее, с моей точки зрения, является целью человека и миссией культуры.

Деньги и объединяют, и разделяют людей по определенным признакам. По каким – это зависит от правил обращения с ними. Можно сделать так, чтобы интегрирующая/дифференцирующая функция денег таким образом структурировала символическое пространство, чтобы ни одной из групп не навязывался чужой вкус, и в тоже время не утаивался от нее. В этом случае деньги сослужат добрую службу культуре, поскольку они позволят деликатно отрефлексировать такую тонкую и трудноуловимую субстанцию, как художественное качество. В новой символически-ориентированной схеме отношений бизнеса с культурой третейская функция денег позволит каждой стороне делать свое дело. Бизнес сможет производить сколь угодно большое разнообразие, а культурное сообщество вычленит с помощью постфактумных платежей многочисленные кластеры качества, подходящие для разных сообществ.

Главное, что новая схема обращения с деньгами позволит превратить их в средство тонкой дифференциации и улавливания динамики символических процессов. Денежные знаки, напрямую связанные с субъективными оценками, выведут суждения из плена бинарных оппозиций – тех самых набивших оскомину «да» и «нет», «высокого» и «низкого», бесконечное перемалывание и пережевывание которых не продвигает ни на йоту вперед. Ведь именно в этой полярности камень преткновения гуманитарной мысли, оказывающейся хронически бесплодной в анализе многополюсных пространств, сотканных из разнородных мотивов и интересов. Курт Левин, ясно понимавший эту сложность, предложил теорию поля. Однако для ее практического применения необходимы количественные измерения, которым в его время было вовсе не подступиться[837]. Можно сколь угодно тщательно описывать состояния и фиксировать нюансы, но когда приходит черед практических действий, различия языка, на котором стороны пытаются договориться, становятся непреодолимой преградой. То же относится к ситуациям, в которых действуют разнонаправленные силы. Даже если их удалось верно нащупать и поименовать, вопрос с измерением остается открытым – а без этого невозможно вывести равнодействующую силу и определиться с общим вектором движения. И уж совсем катастрофа, когда все решает относительная динамика процессов[838]. А такое бывает весьма часто. Или когда система близка к пороговым значениям, за пределами которых она радикально меняется. (В переломные моменты сторонники разных позиций могут находиться по разные стороны «склона», и в силу этого по-разному оценивать положение. Зачастую они не осознают этого и не способны мыслить в единой системе координат.) Потому и не удается вырваться из топких дискуссий о «высоком» и «низком», о том, что хорошо, а что плохо – вербальные конструкции не предполагают суммирования разнородных логик. Их удается обозначить, но никогда – свести воедино и сбалансировать.

Как читатель мог убедиться, идея по-новому приладить деньги к культуре буквально витает в воздухе. Однако для того чтобы создать реально работающий механизм, необходимо с ювелирной точностью состыковать ряд моментов. Деньги в их обычном применении эффективны благодаря комплексности их функций: измерения, обращения, платежа, накопления. Точно так же патро­натно-коллаборативные схемы с использованием деньг войдут в обиход только при условии совмещения сразу нескольких функций. Первейшая из них – сигнальная, вторая – патронатная (отчисления в адрес авторов и правообладателей), третья – учетная (самоуправление индивида с учетом личностной активности). Причем принципиально важно, чтобы процедура учета была удобной, необременительной и чтобы сам человек был в ней искренне заинтересован, поскольку запустить процесс за счет волевых усилий мало реально[839].

К настоящему времени в распоряжении изобретателей и практиков оказались многие важные слагаемые новой схемы, предложенной в данной книге: файлообменные технологии, добровольные постфактумные платежи, коллабортивная фильтрация. Но взятые по отдельности, они не складывались в самодостаточную жизнеспособную систему и оставались инструментами для ограниченного круга задач. Ключевая новация современности – институт независимой потребительской сертификации культуры – возможна лишь при условии, что будет задействован весь комплекс идей, а также при полной совместимости с рыночными механизмами.

Когда речь идет о социальных благах, связанных с добровольной оплатой за культурные продукты, большое значение имеет набор критической массы приверженцев. Всякая норма поведения формируется в соответствии с законами сетевых благ – чем больше людей ее исповедуют, тем она ценней и устойчивей. Но чтобы множество людей перешли к практике постфактумных платежей, идея должна быть сначала понята и принята, а это приходит в основном все с той же практикой. Сложность именно в синхронности и параллельности названных процессов, впрочем, эта задача решаема, и она не многим труднее, чем при всяком реформировании. Учитывая, что человек глуховат к неэкономической аргументации, платежи, сигнализирующие о качестве продукта или услуги, следует популяризировать не как форму патронажа, а как способ информационного самообеспечения пользователей.

Большие и малые социальные процессы (от революций до «голосования ногами», когда зритель выстраивается в очередь «за культурой») – их ход и сама возможность во многом зависят от того, насколько застрельщики/лидеры/активисты осведомлены об умонастроении и намерениях других людей. Ведь решимость действовать подпитывается поддержкой. Тут срабатывает та же логика, что и с сетевыми благами: их вес увеличивается с расширением круга пользователей. Электронная сеть достигла такого уровня развития, когда сообщества единомышленников консолидируются с необычайной быстротой, – а это стократно преумножает шансы полезной инноваций. К тому же в настоящее время рынки вышли на уровень столь тонких рефлексий, когда они способны выявить не усредненное качество, и даже не то, как его оценивают потребители, а то, что последним известно друг о друге.

Для обществ, построенных на уважении индивидуальных ценностей и свобод, изобретение взаимовыгодной денежной фильтрации –настоящий кладезь возможностей, сопоставимых разве что с открытием новых видов энергии. Людям предстоит освоить новый информационный ресурс, вызволив его (словно из недр атома) из составляющих социум элементарных частиц – из самих себя. А конкретным формам применения этого ресурса несть числа: от простейшей (но сейчас нетривиальной) персональной навигации в товарном изобилии до фундаментальных изменений в культурных процессах.