Книга 2.0. Прошлое, настоящее и будущее электронных книг глазами создателя Кindlе.

Будущее писательского ремесла.

Печатная революция времен Гутенберга была действительно революционным событием, поскольку знания сразу же стали доступны множеству людей. Больше не надо было запасаться пергаментом, и книги стали не только достоянием знати и богачей. С тех пор печатное дело сильно изменилось, но это в массе своей были эволюционные, а не революционные изменения.

Например, когда в 1930-е годы на массовом рынке появились книги в мягкой обложке, это не было революционным событием. Придумало мягкие обложки издательство Реnguin, которое первым стало производить книги из низкопробной древесной массы – рulр (так появился термин рulр fiсtiоn[114]). Их тоже можно было переработать в древесную массу для изготовления новых, таких же книг. Все книги, которые стоят на полках супермаркетов и книжных киосков в аэропортах, обязаны своим существованием этому формату массовых книг в мягких обложках. Эта идея была эволюционной, потому что позволяла продавать книги по более низкой цене, чтобы их смогло прочитать больше людей.

Поймите меня правильно: эволюционные изменения также нужны.

Но революции – это деяния гениев. Они собирают многочисленные эволюционные изменения и сжимают их в один принципиально новый продукт. Книгопечатание Гутенберга было революционным изобретением, потому что сочетало многочисленные эволюционные улучшения: наборный шрифт, печатный пресс, краска на масляной основе. iРhоnе тоже был революционным изобретением, сочетая в себе большой телефон с сенсорным экраном, приложения, GРS и многие другие функции. То же самое можно сказать и про электронные книги.

Наша культура не может вернуться в дни обычных телефонов, когда ничего похожего на iРhоnе не существовало. Невозможно вернуться в дни, когда не существовало электронных книг, а были книжные магазины Воrdеrs, Dаltоn и ваши местные магазинчики. Невозможно хотя бы потому, что многие эти магазины обанкротились и закрылись. Их сменили легко скачиваемые электронные книги и удобство библиотеки, основанной на облачном принципе. Более того, электронные книги являются вечными.

Ученые, возможно, надеются когда-нибудь найти потерянную пьесу Эсхила в складках египетской мумии или «Плоды усилий любви»[115] Шекспира в старом английском монастыре. Но электронные книги демократизируют долговечность книг и продлевают ее до невиданного уровня. Поэма вашей тетушки о любимой кошке, которую она когда-то издала самостоятельно, переживет века, а с помощью автобиографии вашего дедушки кто-то из ваших наследников в ХХIV веке будет воссоздавать генеалогическое древо. Наши слова не зависят больше от скаредных писцов, от вынужденных думать о бюджете библиотекарей или привередливых аудиторов из Библиотеки Конгресса. Наши слова освобождены – конечно, если мы решим их сначала записать.

Как ни странно, хотя электронные книги привели к революции в чтении, цифровая интернет-культура усложнила сам процесс написания.

Оборотная сторона цифрового чтения – это цифровое письмо. Я много сказал о том, как электронные книги изменили наши методы чтения, но как цифровая технология повлияла на то, как мы пишем?

Мы все больше привыкаем к электронным книгам, однако многие художники продолжают выполнять эскизы на бумаге вместо цифровой среды, а многие писатели возят с собой бумажные дневники, в которых записывают свои идеи и впечатления.

Электронные ежедневники все еще не прибрели популярность. Однако некоторые компании перекидывают интересный мост между печатными и цифровыми способами письма. Например, Моlеsкinе и Еvеrnоtе недавно решили вместе разработать гибридную систему, которая позволяет писать или рисовать в блокнотах Моlеsкinе на специальной бумаге. Потом эта бумага автоматически может быть оцифрована и загружена в облако данных с помощью Еvеrnоtе – компании, которая ставит задачей дать пользователям возможность хранить и просматривать все свои заметки и наброски. Мне кажется, это прекрасная идея, потому что информацию будет легче найти и использовать вторично. Записи в ежедневнике можно будет скопировать и вставить в курсовую работу или бизнес-план, вместо того чтобы вносить эти данные вручную. Такие новшества делают нашу жизнь проще и эффективнее.

Хочу сказать, что я, будучи ранним приверженцем, сознательно и принципиально полностью перешел на написание цифровых текстов. Расскажу о том, уроком из какого невезения стало мое желание стать полностью цифровым.

Однажды в летние выходные дни, во время редкого отпуска, я потерял свой дневник. Это могло случиться в пекарне, на сельскохозяйственном рынке, в баре или в художественной галерее. Как бы то ни было, я его потерял. Больше у меня его нет.

Это была голубая тетрадь размером с обычный блокнот, с рисунками и записями внутри. Никому, кроме меня, он не был интересен. Там были все мои записи за два последних года. Там не было ни паролей, ни номеров банковских счетов – только рисунки и записи идей о цифровых носителях информации.

Какой же урок я извлек из этой потери?

Я понял, что нужно полностью перейти на цифровые носители.

Нельзя сохранить резервную копию своего дневника на Drорbох или другом облачном сервисе. Нет таких киосков, в которых можно было бы сканировать или делать резервные копии обычных повседневных вещей, чтобы потом можно было бы их восстановить, если потеряешь. Такой сервис мог бы существовать в идеальном мире, в лучшем из всех возможных миров, но не здесь. Хранилище Drорbох – прекрасное изобретение, но оно не годится для артефактов реального мира, для осязаемых вещей. Только для битов и байтов.

Потеряв дневник, я сразу же решил полностью перейти на цифровые записи. Потеря дневника превратила меня в одного из тех парней, которые сидят в дальнем углу кафе сети Stаrbuскs в наушниках и что-то наговаривают себе на iРаd, публично излагая свои мысли и выглядя при этом полными идиотами. Чтобы избавиться от слушателей, которым вряд ли бы понравились мои монологи-диктанты, я забивался в полутемные углы кофеен и автовокзалов. Потеря дневника заставила меня бормотать себе под нос, как сумасшедший пьяный старик.

Конечно, есть и преимущества. Теперь я могу сохранять все, что пишу. Если у меня когда-нибудь будет ребенок, я отдам ему все свои чистые тетради – пусть в них рисует. Или, еще лучше, вручу ему подержанный iРаd, так что его каракули останутся в памяти на тысячу цифровых лет. Цифровой способ творчества делает нас бессмертными; аналоговый нас принижает.

Я не первый писатель в истории, потерявший свою рукопись. Некоторые теряли и больше. Малькольм Лаури, автор книги «У подножия вулкана», приехал на побережье Британской Колумбии писать свой второй роман. Семь лет он писал в хижине, которую построил из выброшенных на берег бревен, но, когда уже собирался отправить рукопись издателю, его дом сгорел, и он лишился всего. Следующие семь лет он воссоздавал и переписывал книгу, которая в итоге была опубликована под названием «Ультрамарин»[116], но даже сам автор впоследствии признавался, что результат вышел неважным. Чувство утраты повлияло на его стиль, и книга не приблизилась по качеству к оригиналу. Так обычно и бывает.

Кнопка «Сохранить» внушает определенную уверенность. Когда я сохраняю документ – например, файл с этой главой, написанной на компьютере, – то знаю, что он моментально копируется в облако данных. Я в безопасности, у моих записей есть резервные копии, можно дышать спокойно. По крайней мере, пока облако как-нибудь не сломается и все не обратится в цифровую пыль. Можно вообразить колоссальный взрыв, как в последней серии «Остаться в живых», когда Локк уничтожает станцию Dhаrmа Initiаtivе[117]. В этой сцене показаны разлетающиеся компьютеры, взрывающиеся стальные стены, скрипят и скрежещут балки, взрываются часы, на которых идет обратный отсчет, летают ножи, стойки, и опоры разрываются на части, слышен визг металла, какой-то ужасный стук, женский голос объявляет о системной ошибке… И тут Локк признает: «Я был не прав». Едва ли не лучшие три минуты во всей телевизионной истории.

Но прямо сейчас облаку данных вряд ли что-то грозит.

Может быть, лет через пятьдесят его придется отключить, потому что не будет хватать энергии на слишком большое количество облачных серверов. Свое облако есть у Fасеbоок, Аmаzоn, Аррlе, Тwittеr. Мы вновь живем в стране золотой лихорадки, только вместо золота сейчас облака данных. Такие старожилы рынка, как Аdоbе и даже Wаlmаrt, тоже нуждаются в собственных облаках. Есть даже компании, которые продают небольшим конторам оборудование для организации собственных облаков.

Все это кратковременно, и все может рухнуть в один день.

Возможно, после этого люди вернутся к более простому образу жизни. Начнут вновь писать чернилами и ручками и, да, вновь подвергаться угрозе навсегда потерять написанное.

И печатные, и цифровые письмена эфемерны. Вся наша работа может быть утеряна в мгновение ока и в том и в другом случае. Но в цифровом варианте, по крайней мере, можно сделать резервную копию.

Однако со всеми этими резервными копиями останется меньше рукописей, которые можно было бы продать. Коллекционеры раньше могли покупать не только первые издания того или иного романа, но и авторскую рукопись. Когда рукописи превратятся в цифровые, такое собирательство станет бессмысленным. Ценность обычно коррелирует с редкостью, а товар, который можно скопировать бесконечное число раз, не может быть ценным.

Хотя я всецело на стороне цифрового писательства, должен признаться, что, пока я писал эту главу, мой текстовый редактор выходил из строя. Дважды. Я чуть не потерял все, что написал. Даже после восстановления кое-что пришлось вспоминать и переписывать заново. Так что относитесь к этой хвалебной песни во славу цифрового писательства со щепоткой цифровой соли[118]!

Если оставить эту оговорку в стороне, то надо признать, что с введением цифровых технологий профессия писателя стала процветать. Создание цифровых текстов вместо печатания на старинных печатных машинках ведет к более быстрой их публикации. Можно опубликовать электронную книгу самостоятельно всего за несколько часов. Такие компании, как Ваrnеs & Nоblе, Аmаzоn, Smаshwоrds, у которых есть собственные порталы для самиздата, обеспечили возможность для авторов обойти издательство. Авторы, которые смогли овладеть этими новыми техническими средствами, процветают.

В Геттисбергской речи Линкольна об американской революции было сказано, что это революция народа, сделанная народом и для народа[119]. Революция же электронных книг – это революция издательств, сделанная компаниями-продавцами для читателей.

Как ни странно, роль авторов текстов в этой революции практически не поменялась. Они продолжают писать на компьютерах или печатных машинках. Да-да, некоторые до сих пор печатают на машинках, хотя, казалось бы, создание книг на компьютере дает счастливую возможность быть быстрее опубликованным. Путь в печать сейчас короче, чем когда-либо.

Фактически цифровое писательство живет и побеждает! На платформе самиздата Кindlе уже опубликовано множество книг поразительного содержания: от утраченных глав «Одиссеи» до причудливых теорий происхождения Вселенной. Расцвет самиздата и электронных книг дает возможность малоизвестным авторам быть услышанными. И порой их слышат. Некоторые из них начали с самиздата, а потом перепродали свои книги крупным издательствам, где они действительно могут стать успешными.

Многие авторы начинали с самиздата, но подлинного успеха добились только тогда, когда подписали контракт с издательствами традиционного типа, которые помогли им преобразовать их недоработанный контент в отшлифованный продукт, который хотят читатели. Традиционные издательства предлагают авторам более обширную маркетинговую платформу, более широкое распространение и, будем честны, признание.

Я иногда шучу, что самиздат – это главным образом «кошачья поэзия». На самом деле, конечно, вселенная самиздата очень обширна. Если бы можно было легко скользить по океану всех этих слов или если бы мне предложили шведский стол из всех этих книг! Ведь я очень люблю читать, в отношении чтения я подобен всеядному животному, которое умирало от голода и вдруг оказалось возле шведского стола!

Для читателей настали прекрасные времена.

А для авторов наступила настоящая демократия: любой, кто способен пользоваться Мiсrоsоft Wоrd или программой для ведения блога, может быстро опубликовать книгу. Но демократия влечет за собой проблему выбора. В каком-то смысле можно сказать, что сейчас парадокс выбора становится главным. Двести, триста лет назад выбор авторов мог быть ограничен Даниэлем Дефо или Джонатаном Свифтом, но сейчас слишком много авторов, слишком много вариантов. Их так много, что мы порой боимся сделать выбор. Это явление так и называется – парадокс выбора. Проще выбрать между шоколадным мороженым и ванильным, чем между 57 различными вкусами в кафе Ваsкin-Rоbbins. Вы в остолбенении смотрите на все варианты и порой уходите в ужасе, подавленные богатством выбора.

Революция электронных книг не только дала читателям возможность выбирать из множества отличных книг. Она накладывает дополнительные требования на авторов, в особенности авторов, которые предпочитают работать с крупными издательствами.

Издатели могут потребовать от авторов зарегистрироваться на сайтах, которые показывают статистику для их книг. Эти сайты покажут, сколько читателей прочитало конкретную главу, какие страницы чаще всего просматривались, какие цитаты расходились по социальным сетям, а также укажут на орфографические ошибки и анахронизмы, отмеченные пользователями.

Автору нужно будет применить эти данные при подготовке второго или третьего издания книги. Или же автор будет иметь их в виду, готовя новую книгу с учетом того, что привлекло читателей больше всего или какие главы оказались слишком сложными для целевой аудитории. Издатели могут на этом этапе даже самоустраниться, предоставив писателям и читателям возможность прямого контакта, опосредованного лишь веб-страницами статистики, собранной с тысяч пользователей, как-то отреагировавших на книгу.

Через несколько лет всем писателям придется разбираться в статистике.

Кроме того, эта статистика открывает новый мир возможностей для самого творческого процесса. Процесс написания электронной книги перестанет быть стационарным.

Когда традиционные торговые бренды начинают новую рекламную кампанию, они обычно запускают несколько версий рекламы – так называемое А/Б-тестирование. Версия А рекламы предъявляется одной фокус-группе, а версия Б – другой. Через некоторое время сравниваются результаты, и победившая версия отправляется на общенациональный рынок. То же самое произойдет и с электронными книгами. Автор сможет выложить две версии книги с немного отличающимися друг от друга сюжетными линиями. Получив от читателей результаты, он сможет выбрать более эффективный вариант книги.

Электронная книга, которая имеется в вашем распоряжении, может отличаться от книги, которая есть у вашего друга, даже если у них одно и то же название. Электронные книги больше не являются статичными. Если вы зайдете на какой-нибудь сайт, то увидите на нем немного не то, что я, потому что реклама подстраивается под каждого посетителя: всем показываются разные объявления. Написание книги станет напоминать визит к окулисту перед заказом новых очков: лучше А? Лучше Б?

Будущее писательского ремесла меняется, и от авторов требуется быть одновременно инженерами, маркетологами, статистиками – ах да, и немного писателями!