Выбор профессии.
...
«Журналист должен обладать достаточной степенью цинизма… Снимать можно все – показывать все не надо. Но иногда кадры должны быть шокирующими, чтобы пробить стену равнодушия у людей, у властей предержащих…».
Ветеран «МК» и известный москвовед Лев Колодный говорит: «В газете учили ничего не бояться. Допустим, был академик Курчатов. И мне сказали: “Пойди сделай с ним интервью!” Как так? Я бы сам на такое никогда не решился. Но сделал. Очень просто: пошел в библиотеку имени Ленина. Прочитал там все, что было по этой теме. И написал как бы беседу с ним. В виде интервью. Я задаю вопрос – он отвечает. Потом узнал, где находится этот институт ядерной физики, поехал туда. Оставляю письмо на бланке “Московской правды”. И пишу: “Игорь Васильевич, уважаемый, посмотрите, пожалуйста”. Приезжаю в редакцию. Звонок с городского телефона: “С вами будет говорить Курчатов!” Он мне: “Молодой человек, а хорошо написали! Можно, я поправлю только в одном месте?” Я говорю, можете править хоть все. Он поправил, расписался. Все».
Бывает, что человека к занятиям журналистикой готовит сама жизнь, без его непосредственного участия. Примерно так складывался путь в профессию у Владимира Познера. Как бы свой и вместе с тем совершенно «не наш человек», непонятный, выросший в иных условиях, нежели его коллеги. В пять лет он гулял с мамой по Ницце. В семь – сел за парту в американской школе. В семнадцать – закончил школу в Берлине и еще несколько лет туда ездил на каникулы, потому что там его семья. Человек, с рождения воспринимавший домом не только советскую страну, но и весь мир. Баловень судьбы, как сказали бы в старину. Француз в Америке 1940-х, еврей в СССР, русский в Америке 1980-х, американец в России 1990-х – на каждом новом этапе биографии жизнь выдавала ему незаменимое для журналиста качество – четко и емко описывать происходящее, не становясь его частью.
Но так бывает очень редко. Чаще путь в журналистику ничем не отличается от любой другой профессии: школа, институт, газета (студия). Впрочем, началом пути может быть и завод, и офис, и балетное училище. Главное, пожалуй, – это некое внутреннее ощущение, необходимость писать (или снимать) и рассказывать. То, что позволяет самим журналистам заявлять, что журналистика – это не профессия.