Невоенные рычаги внешней политики России. Региональные и глобальные механизмы.
Глава 5 Энергетическая взаимозависимость и миф об «энергетическом оружии».
Энергетика играет немалую роль во внешней политике как стран – экспортеров нефтегазовых ресурсов, так и государств – импортеров углеводородов. Энергетическая безопасность становится частью политического лексикона и России, и нашего крупнейшего энергетического партнера – Европейского Союза. Использование энергетического экспорта во внешней политике страны является достаточно популярной идеей и широко обсуждается политологами, имеющими порой слабое представление о структуре и системе ценообразования энергетических рынков.
Задача данной главы – показать пределы использования Россией энергетики в качестве внешнеполитического инструмента. Основными ограничителями подобного использования экспорта энергии Россией являются ситуация взаимозависимости, в которой находятся наша страна и импортеры энергии, а также развитие рыночной, нормативной и политической ситуации в ЕС, делающая Европу менее зависимой от импорта энергии из России.
5.1. Энергетическая взаимозависимость России и стран – импортеров ее энергии.
Энергетическая безопасность государства – экспортера энергии ограничена взаимозависимостью между импортом и экспортом. Страны – экспортеры углеводородов получают значительную прибыль от экспорта энергии, которая может играть центральную роль в формировании доходов государства. Например, Россия получает до 40% внешних доходов от экспорта нефти и газа в ЕС. Поэтому в данном случае было бы неправильно говорить об односторонней зависимости ЕС от российского сырья. Скорее, речь идет об экономической взаимозависимости обеих сторон. Такая ситуация между поставщиками энергии и покупателями не является уникальной и отражает общемировую картину.
Глобальная энергетическая взаимозависимость. Возникновение мировой энергетической взаимозависимости неразрывно связано с развитием нефтегазовых отраслей. Причина взаимозависимости – географический разрыв между центрами потребления нефтегазовых ресурсов и их залежами.
В целом мировой рынок нефти можно разделить на четыре группы государств (рис. 5.1). Первая группа – экспортеры нефти, зависящие от импорта технологий и капитала из развитых стран. К ним относятся государства Ближнего Востока, производители нефти в Латинской Америке и Африке, а также страны СНГ. Вторая группа – экспортеры нефти, которые также экспортируют технологии и капитал. Речь идет о Великобритании, Норвегии, Канаде. Третью группу можно выделить среди экспортеров технологий и капитала, которые зависят от импорта нефти (большинство стран ЕС, Япония и США). К четвертой группе следует отнести государства, зависящие от всех трех элементов (Китай, Индия, неразвитые страны).
Рис. 5.1. Группы государств на мировом рынке нефти.
В странах первой группы существуют две противоположенные тенденции: национализация ресурсов и привлечение частных иностранных инвестиций. В период высоких цен на нефть государства данной группы пытаются установить бо́льший контроль над ресурсами. Одновременно происходит пересмотр контрактных отношений с иностранными фирмами. Например, последний ценовой шок 2005–2008 гг. не только усилил ресурсный национализм в Боливии, Венесуэле и Эквадоре, но и привел к отказу этих государств от существующих норм разрешения инвестиционных споров. В период же низких цен многие государства-производители предоставляют иностранным инвесторам режимы преференций, чтобы получить доступ к технологиям и капиталу, который затрудняется [69] . Россию можно отнести именно к данной категории. Страны второй группы оказались способны экспортировать и энергоресурсы, и технологии. Например, Канада и Норвегия уже обладают технологиями самого глубокого подводного бурения, а вкупе с большим положительным опытом в развитии нефтегазовой отрасли в северных морях они имеют солидный потенциал для развития арктического шельфа. Это означает, что названные государства повышают свой политический вес на мировой арене именно с помощью экспорта технологий.Третью группу , как отмечалось, составляют промышленно развитые страны, которые зависят от импорта энергоресурсов. После ценовых шоков 1970-х большинство этих государств проводили политику снижения энергоемкости, для того чтобы снизить зависимость от ресурсов. В 1980 г. страны данной группы потребляли 0,89 баррелей нефти для получения 1 тыс. долл. реального ВВП. В 2007 г. для получения тех же 1 тыс. долл. реального ВВП требовалось 0,63 баррелей нефти. Это достаточно важный показатель, отмечающий, что повышение цен на нефть сейчас не имеет того же влияния на состояние экономики, как 30 лет назад [70] , и, следовательно, не может дать серьезного политического эффекта.Страны четвертой группы стали набирать вес именно на последнем этапе развития нефтяных рынков, который можно определить как период геополитического смещения спроса на нефть с запада на восток. Согласно данным СЕRА, мировой спрос на нефть в 2007 г. составил 1,3 млн баррелей в день, из которых 800 тыс. (т.е. 61%) приходится на страны азиатского континента, в первую очередь на Индию и Китай. Быстрый рост спроса в Китае – один из основных факторов повышения цен на нефть. Промышленный рост в странах этой группы смещает центры спроса на энергию.Распределение добычи и производства нефти. Добыча и производство нефти не тождественны распределению ее запасов. Четыре первых места в производстве нефти фактически остаются неизменными в течение второй половины ХХ в. Основные страны-производители – Саудовская Аравия, Россия, США и Венесуэла (рис. 5.2).
Рис. 5.2. Добыча нефти ведущими странами-производителямиИсточник: ВР Stаtistiсаl Rеviеw, 2008.
Рост производства нефти в России начался после 1999 г. (рис. 5.3). Среди причин резкого подъема ее производства в нашей стране можно назвать следующие: • рост мировых цен на нефть после 1998 г.;• стабилизация экономики;• слияния и поглощения внутри российской нефтяной отрасли, которые привели к большему притоку заимствованного капитала.Однако следует отметить, что Россия пока не достигла пика производства 1988 г. Потенциально (с развитием запасов Восточной Сибири) можно предвидеть, что производство нефти достигнет своего второго пика. При этом многое зависит от инвестирования в труднодоступные залежи. Это означает, что новые нетронутые запасы будут иметь бо́льшую капиталоемкость, чем запасы, которые разведывались ранее. Расходы на разработку новых месторождений возросли на 50% по сравнению с теми, что наблюдались во второй половине ХХ в.
Рис. 5.3. Производство нефти в РоссииИсточник: ТЭК России, 2008.
Распределение добычи и производства природного газа. Распределение мировых запасов показывает преимущество России по сравнению с большинством стран мира (табл. 5.1).
Таблица 5.1 Запасы природного газа по странам 
Именно концентрация залежей природного газа в России и толкает к идее использования его экспорта в качестве политического оружия. Однако существует ряд структурных проблем, которые снижают возможность использования газовой отрасли в политических целях. Газовые рынки имеют региональный характер . При этом происходит постепенный процесс формирования евразийского газового рынка, который пока состоит из достаточно изолированных сегментов (европейский рынок, включая европейскую часть России и страны СНГ, азиатский рынок сжиженного природного газа (СПГ) и отдельные азиатские рынки сетевого газа). Планы по строительству новых газопроводов (Центральная Азия – Китай, Набукко, Иран – Индия, Восточная Сибирь России – Китай и др.) делают физическое соединение рынков вопросом обозримого будущего [71] .Имея крупнейшие запасы в мире, Россия хочет выступать в качестве основного поставщика и оператора евразийского газового рынка, оказывая услуги по диспетчеризации его потоков и транспортировке практически в любую точку евро-азиатской системы, балансировке спроса и предложения, а также по хранению.Международная торговля газом зависит от трубопроводов, которые остаются более конкурентоспособными, чем СПГ, на дистанции до 6 тыс. км. Ввиду же отдаленности месторождений себестоимость российского газа не может конкурировать с себестоимостью других поставщиков газа в Европу.Рассматривая структуру потребления газа, можно отметить, что спрос на голубое топливо более эластичен, чем на нефть . Дело в том что спрос на газ растет в первую очередь в электроэнергетических отраслях, где существует выбор между различными первичными энергетическими ресурсами.В электроэнергии существует общепринятое разделение на базовую, среднюю и пиковую нагрузку. Парогазовые установки показали свою выгодность именно для обеспечения пиковых нагрузок, тогда как базовая и средняя нагрузки эффективнее обеспечиваются мощностями, которые генерируют энергию на основе угля или атомной энергии. Это означает следующее: отказ от газа возможен несмотря на то, что приводит к увеличению себестоимости генерации электроэнергии при пиковой нагрузке. Следовательно, хотя электрогенерирующая станция не может легко перейти с использования газа на использование другого топлива, сама генерирующая компания в силах снизить строительство новых парогазовых установок в будущем и соответственно общее потребление газа.
5.2. Система ценообразования на нефтяных и газовых рынках.
Международные рынки нефти развивались с 1920-х годов на основе долгосрочных «почтовых» цен, контроль за которыми осуществляли компании-производители. После нефтяного шока 1973 г. страны-производители в лице картеля производителей ОПЕК изменили структуру ценообразования. «Почтовые» цены сменились краткосрочными, при этом тариф контролировался ОПЕК. В 1986 г. Саудовская Аравия – крупнейший производитель и лидер ОПЕК – решила перейти на новый метод тарификации, которая обусловлена ценами на нефтепродукты [72] . Таким образом, цена не диктуется производителями, а определяется спросом потребителя (метод «нет-бэк»).
Современные тенденции рынков характеризуются структурными изменениями самих нефтяных компаний без изменения самой структуры ценообразования «нет-бэк». Крупные международные компании потеряли контроль над запасами, которые теперь перешли в руки национальных нефтяных компаний. Существование спотовых рынков привело к развитию спекулятивных транзакций. Появились трейдеры, перепродающие нефть прямо с танкера во время его пути от порта загрузки к порту выгрузки. Трейдеры нуждались в кредитах, а потому они вынуждены были привлечь финансовый сектор к контролю над ценой. Именно по причине вовлечения финансового сектора путем кредитования произошел резкий скачок цен на нефть в 2007–2008 гг. Потом, в результате кредитного кризиса, наблюдалось и быстрое падение цен на рубеже 2008 и 2009 гг. Таким образом, цена на нефть перестала соответствовать реальной тенденции спроса и предложения, что снизило возможности стран-экспортеров влиять на рынки нефти.
Коммерческий недостаток российского экспорта нефти заключается в его зависимости от трубопроводов, тогда как в современных условиях нефть становится товаром уже при погрузке в танкер. Негибкость отечественного экспорта нефти не позволяет государству использовать данный ресурс в качестве «политического оружия», как это было сделано Саудовской Аравией в 1973 г.
Ценообразование в газовой отрасли традиционно зависит от цены на нефть путем тарификации по вышеупомянутому методу «нет-бэк». Именно тарификация по принципу «нет-бэк» отражает межтопливную конкуренцию, которая влияет на газовую отрасль больше, чем нефтяная.
Высокая стоимость и ограниченность вариантов транспортировки газа на дальние расстояния обусловливают регионализацию рынков газа. Цены на природный газ на этих рынках различаются, поэтому в газовой отрасли, в отличие от нефтяной, нет единой мировой цены на газ. При росте цен на нефтепродукты переход на тарификацию методом «нет-бэк» означал повышение цен для стран СНГ. Именно их неспособность перейти на рыночный механизм привела к серии конфликтов вокруг поставок и транзита газа. При этом отказ от постепенного перехода к модели «нет-бэк» приносит потери во времена высоких цен на нефть. Во времена же низких цен на нефть отказ от метода «нет-бэк» может сделать газ неконкурентоспособным по сравнению с другими видами топлива (нефтепродуктами и углем).
С конца 1980-х годов в Северной Америке и Великобритании стал развиваться свободный рынок газа, т.е. независимый от цены на нефтепродукты. Такой рынок основан на конкуренции разных газовых поставщиков («газ-газ»). Рыночная цена включает стоимость товара, полученную на основе спроса, предложения, затрат, полезности, которая формирует ее в виде единой цены. Тем самым в рыночных ценах отражается и себестоимость продукции, и ее обменный курс по отношению к другим видам топлива [73] . Внедрение «межгазовой» конкуренции в Великобритании было обусловлено использованием попутного газа в результате запрета на его сжигание.
Введение недискриминационного доступа производителей и поставщиков к газотранспортной системе обеспечило распространение «межгазовой» конкуренции, когда из всех поставщиков, присутствующих на рынке, покупатель выбирает того, чей газ дешевле. При этом доступ к газотранспортной мощности также продается на рынке в виде прямых или непрямых аукционов, о чем подробнее речь пойдет далее.
В результате конкуренции «газ-газ» развиваются спотовые рынки – рынки для торговли фиксированными объемами газа на краткосрочной основе по рыночным ценам, формируемым на основе торгов, которые обычно осуществляются в так называемых хабах – пересечениях нескольких газопроводов.
Однако такая система контрастирует с монополией на импорт и экспорт газа, позволяющей устанавливать цену на газ для каждого конечного потребителя. Таким образом, конкурентная цена на газ, скорее, отражает интересы потребителей и трейдеров. Вместе с тем было бы неправильно считать, что появление конкуренции «газ-газ» никогда не соответствует интересам производителей. Производитель сам может стать трейдером этого же газа, выходя напрямую на рынок. В качестве примера можно привести дочернюю компанию «Газпрома» Gаzрrоm Ореrаtiоns аnd Тrаding Ltd в Великобритании, занимающуюся именно транзакциями на рынке «газ-газ» в Великобритании.
Тем не менее существуют ценовые риски, которые подобны скачкам цен на нефть и могут поставить под вопрос капиталоемкие инвестиции, требующие стабильной оплаты газа потребителем. Именно ценовая непредсказуемость перехода к конкуренции «газ-газ» – один из главных вопросов российских экспортеров газа. В частности, неопределенность цен задерживает инвестиционные планы добычи [74] .
Тенденция рынка природного газа характеризуется постепенным переходом от долгосрочных контрактных отношений к более гибким краткосрочным контрактам и в итоге, по примеру нефтяной отрасли, к привязке цен газа к биржевым котировкам. Тенденции международного газового рынка также становятся препятствием возможному созданию «газового ОПЕК» [75] . Дело в том что газовая отрасль является капиталоемкой и основана на долгосрочных контрактах, что снижает возможности одностороннего ценового давления на страны-потребители. К тому же зависимость от спроса на электроэнергию делает газ неконкурентоспособным в случае отрыва от цены «нет-бэк».
5.3. Контроль над транспортировкой нефти в российской политике.
Контроль над сетью является достаточно политизированным моментом в российской энергетической политике. Контроль над инфраструктурой помогает государству в определении потока энергии, заключении контрактов с поставщиками и определении новых долгосрочных инвестиций.
Вместе с тем контроль над трубопроводным транспортом нефти теряет свою актуальность с развитием гибкого рынка танкерной нефти. В российской практике трубопровод «Дружба» является, скорее, архаичным наследием советской экспортной системы в страны Восточной Европы, чем эффективным способом экспорта.
Как отмечалось, основным слабым местом российской нефтяной отрасли является ее зависимость от трубопроводного транспорта, а ведь нефть становится коммерческим товаром с момента погрузки в танкер. В России экспорт зависит от загрузки в нефтепровод, доставляющий нефть далее до морских терминалов, или же она отправляется прямо на экспорт с помощью трубопровода «Дружба». Но с развитием рыночных отношений в нефтяной отрасли роль этого трубопровода будет значительно уменьшаться, а поток нефти в российские терминалы – увеличиваться [76] .
Сложности вокруг транзита газа. Трансграничные потоки газа определяются на основе долгосрочных договоров между поставщиками и операторами сетей. Методика установления транспортных и транзитных тарифов предусматривает два этапа: а) расчет общей величины допустимых затрат на эксплуатацию системы в целях определения требуемого уровня доходов и b) распределение таких затрат между отдельными грузоотправителями. Эта общая процедура является основополагающим элементом расчета любых тарифов.
Используются различные системы тарификации за транзит. В большинстве же случаев можно отметить две доминирующие системы: дистанционные тарифы и тарификация на «входе/выходе» [77] .
Дистанционные тарифы. В странах бывшего Советского Союза используются именно дистанционные тарифы, которые рассчитаны по стоимости перекачки 1000 мЗ на 100 км. Также тарифы весьма привлекательны для систем, в которых осуществляется перекачка газа в одном направлении, т.е. в зоны экспорта, на значительные расстояния.
Дистанционные тарифы используются и для транзита газа через Украину. Именно в отсутствие рыночного определения тарифа Украина смогла использовать транзит в качестве давления на Россию, когда «Газпром» предложил перейти на тарификацию «нет-бэк» за поставки.
Структура взаимозависимости между поставками и транзитом усложняется тем, что Россия и Украина заключили бартерные сделки: часть российского газа Украине шла как плата за транзит. С введением рыночной цены «нет-бэк» структура бартерной сделки оказалась нецелесообразной и Украина пошла на повышение тарифа за транзит.
Повышение цены на газ для Украины было представлено в ЕС как инструмент политического давления на Киев после оранжевой революции при том, что ранее именно продажа Россией газа странам СНГ по заниженным ценам ставилась Москве в упрек. И «Газпром», и другие российские компании (особенно с долей государственного участия) стали восприниматься в Евросоюзе как часть российского внешнеполитического инструментария, а их действия, в том числе по выходу на рынки ЕС, – как реализация внешней политики России вместо решения задач извлечения прибыли. В Европе стали звучать призывы любыми средствами защититься от российской энергетической «агрессии», в том числе такими экстравагантными способами, как создание «энергетической НАТО».
Тарифы «на входе/выходе». Система тарифов «на входе/выходе» развивается с образованием рынка «газ-газ». Это означает, что газотранспортная мощность становится не только средством для перекачки газа, но и коммерческим продуктом.
Возникает вопрос: может ли система аукционов быть внедрена на территории СНГ и может ли система «на входе/выходе» сократить риски с транзитом газа? Здесь следует отметить, что рыночный механизм не снижает вероятность конфликта вокруг транзита. При политическом нежелании Украины сотрудничать риск перекрытия транзита существует. Введение рыночного же механизма может работать только с устранением монополии «Газпрома» на поставки газа в Украину, что экономически сделать достаточно тяжело ввиду капиталоемкости транспортных сетей. Иными словами, даже с внедрением рыночной цены и рыночной модели тарификации транзита поставщик останется один, что не изменит степень концентрации рынка.
Необходимо отметить, что использование нефти и газа как энергетического оружия становится экономически неэффективным. Нефтяная отрасль России обременена системой трубопроводов, что делает рынок менее гибким. Газовая же отрасль, будучи более эластичной чем нефтяная, находится в зависимости от межтопливной конкуренции. Мало того, для развития отрасли необходимы долгосрочные инвестиции, для чего нужны позитивные политические отношения со странами-партнерами. Внедрение же модели «на входе/ выходе» требует кардинальной реформы российского газового экспорта (демонополизации), к которой Россия еще не готова.
5.4. Тенденции развития энергетических рынков ЕС и их влияние на энергетическую политику России.
Для того чтобы определить возможности и пределы влияния отечественной энергетической политики, необходимо рассмотреть политико-экономические тренды в центрах потребления российской энергии. В случае российского экспорта энергоносителей именно Европейский Союз представляет собой второй по величине центр потребления нефти и газа в мире. Некоторые государства ЕС являются передовыми производителями и экспортерами энергетических технологий. Сам же Евросоюз создает новые нормы и правила трансграничного рынка газа и электроэнергии, которую пытается экспортировать за свои пределы.
Первичные энергоресурсы и рынки Европейского Союза: структура, регулирование и перспективы. За последние 20 лет расстановка первичных энергетических ресурсов (ПЭР) в валовом энергетическом потреблении ЕС значительно изменилась. Так, рис. 5.4 показывает уменьшение доли потребления угля до 16% всего потребления энергии и увеличение доли потребления природного газа почти до 25%. Стагнация нефтяной отрасли также очевидна, но нефть остается основным продуктом энергетического потребления (4%). Атомная энергия занимает около 15%, и, как будет показано ниже, существует тенденция к снижению инвестиций в новые атомные реакторы. За два последних десятилетия в абсолютном исчислении количество установок возобновляемых источников энергии увеличилось в разы, но в относительном – их доля составляет только незначительную часть общего ее потребления.
Интересно и то, что доля российского газа в структуре ПЭР ЕС незначительна: в тоннах условного топлива она составляет чуть выше 6% всего потребления энергии. Тем не менее на самом рынке газа Россия играет гораздо большую роль.
Рис. 5.4. Энергетический баланс ЕС в 1990–2005 гг.Источник: Еurореаn Соmmissiоn, Еnеrgу аnd Тrаnsроrt in Figurеs, 2006.
При этом следует отметить, что государства Европы способны повлиять на трансформацию энергетических рынков, а также повысить эластичность спроса на энергию. В частности, за последние 35 лет большинство стран Западной Европы смогли успешно снизить энергоемкость своих экономик. Кроме того, в результате политизации энергетических отношений с Россией наблюдается «реванш» угольной и атомной энергии. В то же время нефтегазовая отрасль останется главенствующей, но в ней постоянно увеличивается доля рыночных механизмов, которые снижают возможности достижения двусторонних «сепаратных» соглашений с поставщиком, чем Россия ранее успешно пользовалась. ЕС и угольная промышленность. Уголь является наиболее надежным ПЭР Европы, так как именно им ЕС может обеспечить себя сам. Однако уже несколько десятилетий доля угля в балансе ПЭР европейских государств снижается, поскольку при его сжигании происходят выбросы парниковых газов. В связи с этим существует целый ряд европейских программ, которые поддерживают проекты каптирования выбросов при производстве угля. Такую технологию называют «чистый уголь». Политическая поддержка развития чистого угля очевидна, несмотря на неопределенность степени его конкурентоспособности.Исходя из того, что уголь используется в первую очередь для генерирования электроэнергии, он входит в определенную конкуренцию с газовой отраслью. Здесь государства ЕС стоят перед дилеммой: поддерживать конкурентоспособный, но дефицитный природный газ или субсидировать надежную, но капиталоемкую угольную промышленность. Например, отказ от угля стратегически невыгоден Польше, которая хотела бы импортировать меньше российского газа. Германия также не готова отказаться от субсидирования угольной отрасли, но скорее по социальным причинам. Таким образом, необходимо отметить, что ЕС может стать энергетически достаточным в случае развития технологий чистого угля. Именно уголь явится основным конкурентом газу в потреблении электроэнергии в случае повышения тарифов на газ или же срыва поставок.Евратом и атомная энергия ЕС. Развитие атомной энергии в ЕС в настоящий момент ограничивается. Тем не менее с ростом опасений энергетической нестабильности углеводородных поставок ядерное топливо может получить бо́льшую популярность среди государств – членов ЕС.Нефтяная отрасль в ЕС. В отличие от угольной промышленности и атомной энергии, Европа в целом зависит от импорта нефти Крупнейшие экономические державы ЕС – Германия и Франция – зависят от импорта нефти почти на 100% (рис. 5.5).
Рис. 5.5. Зависимость от импорта нефтиИсточник: Еurореаn Соmmissiоn, Еnеrgу аnd Тrаnsроrt in Figurеs, 2006.
В 2000 г. прогнозируемый уровень зависимости от импорта к 2010 г. составлял 80% [78] , но этот уровень был достигнут уже к 2005 г. Здесь следует учесть падение производства и добычи нефти на Северном море и постепенный переход Великобритании из экспортера в импортера нефти. В импорте нефти 2005 г. (рис. 5.6) Россия и страны СНГ составляют наибольший процент за счет рынков Восточной Европы. Далее следуют Норвегия, Саудовская Аравия, Ливия и Иран. Около 1/3 нефти перепродается на спотовых рынках. Чаще всего данная нефть перевозится танкерами из стран Персидского залива и Африки и еще до доставки на европейские терминалы меняет хозяина по нескольку раз. Это делает почти невозможным определить происхождение сырья.
Рис. 5.6. Источник импорта нефти в ЕСИсточник: Еurореаn Соmmissiоn, Еnеrgу аnd Тrаnsроrt in Figurеs, 2006.
Политика ЕС: Накопление аварийных запасов нефти, повышение эффективности собственной добычи и диверсификация поставок. Кризис в Суэцком канале заставил европейцев задуматься о создании аварийных запасов нефти. В 1968 г. была утверждена Директива 68/414 по учреждению хранилищ в каждом государстве Сообщества. После кризиса 1973 г. ЕС издал рамочную Директиву 73/238 по борьбе с негативными эффектами нефтяного шока. В случае кризиса резервы должны обеспечить поставки нефти в течение трех месяцев.Поддержка нефтегазовых технологий сконцентрирована в странах – производителях углеводородов. Однако государства-потребители, в первую очередь Франция и Италия, также имеют опыт развития минеральных ресурсов, трубопроводов и нефтеперерабатывающих заводов. Европейская интеграция положительно отразилась на гармонизации технологий в нефтяной отрасли. Концентрация финансов на наднациональном уровне оказалась достаточно эффективной для разработки новых технологий бурения и нефтепереработки. Развитие общих стандартов касалось прежде всего сокращения потерь нефти при добыче. С 1980 по 2007 г. потери нефти при добыче в ЕС сократились на 30%.Специфика стран Восточной Европы. В отличие от Западной Европы Восточная Европа снабжается нефтью через трубопровод «Дружба». Именно этот нефтепровод, построенный еще во времена СЭВа, занимает здесь ключевое место. Структура нефтепровода была рассчитана на снабжение социалистических стран, поэтому данная сеть не связана с западноевропейскими трубопроводами и нефтеперерабатывающими заводами. Регулирование нефтепроводов осуществляют национальные компании, которые сохранили монополистическую структуру управления со времен плановой экономики. Подобная ситуация характерна для всех стран Восточной Европы, за исключением Чешской республики: монополистами выступают РЕRN в Польше, Тrаnsnаftа в Словакии, МОL в Венгрии. В этих странах регулирование нефтепроводов остается национальным.Специфика рынков нефти Восточной Европы состоит в ее зависимости от поставок из России. Как известно, российская нефть смешивается при экспорте. Так, наша нефть, идущая по трубопроводу «Дружба», содержит и тяжелую, и высокооктановую нефть. При резком подъеме спроса на нефть и мировых ценах между 60 и 70 долл. за 1 баррель, разрыв цен между высокооктановой и тяжелой нефтью увеличился почти на 10 долл. США. Импорт российской смеси, идущей под маркой «Уралс», устраивает новые государства – члены ЕС. Они покупают нефть значительно дешевле, чем их западные партнеры. В свою очередь, это делает невозможным рафинировать высокооктановую нефть из Северного моря или с Ближнего Востока на нефтеперерабатывающих заводах Восточной Европы из-за технической несовместимости, что подчеркивает слабую интеграцию рынков нефти западной и восточной частей ЕС, между ними остается разрыв. В краткосрочной перспективе сильный разрыв цен между российской «Уралс» и высокооктановой нефтью будет поддерживать нежелание новых членов ЕС устанавливать западноевропейские нормы по нефтепереработке. Однако в результате повышения стандартов нефтепереработки доля российской нефти в странах Восточной Европы может начать снижаться.С постепенным сокращением доли нефтепровода «Дружба» в российском экспорте теряется и традиционная связь Восточной Европы с импортом российской нефти. При этом Польша и Хорватия имеют выходы к открытым морям, что дает им возможность импортировать нефть танкерами.Достаточно парадоксально, но отечественным поставщикам, скорее, выгодно продолжать смешение нефти, поскольку это делает российскую нефть дешевле и привлекательнее для стран Восточной Европы. При переходе на более высокооктановые сорта экспорта нефти Россия имеет шансы потерять свои традиционные рынки.Отрасль природного газа в ЕС. Удельный вес природного газа в валовом потреблении энергии ЕС значительно увеличился с 1990 г., особенно его использование возросло в электроэнергетике, благодаря широкому использованию газовых турбин.Самый быстрый рост доли газа в национальном балансе наблюдался в Великобритании: она выросла с 22% в 1990 г. до 36% в 2000 г. Будучи крупным производителем нефти и газа, Великобритания пошла на запрет сжигания попутного газа, который расположен в нефтяных недрах. Избыток газа обусловил необходимость его дешевой продажи, что, естественно, повлекло увеличение спроса. В среднем по ЕС в этот же период (с 1990 г.) доля газа выросла с 16 до 23% [79] .Однако существуют сомнения насчет того, что темпы роста спроса на газ сохранятся в том же размере. Согласно прогнозам ЕIА 2002 г., спрос на газ к 2015 г. должен был возрасти с 400 по 650 млрд мЗ, прогнозы 2005 г. того же института говорят уже о 450 млрд мЗ к тому же 2015 г. , что фактически говорит о стагнации спроса на газ в последующие десять лет [80] . Именно непредсказуемость в развитии рынков сбыта приводит к снижению инвестиций в производство и транспортировку газа.Внедрение конкуренции «газ-газ» в странах ЕС. До середины 1990-х годов только Великобритания открыла рынки природного газа для стимулирования конкуренции «газ-газ». Неолиберальный подход к газовой отрасли спровоцировал развитие трейдинга и отрыв рынка контрактов от физических потоков газа. Лондонский Intеrnаtiоnаl Реtrоlеum Ехсhаngе, переименованный в 2005 г. в Intеrсоntinеntаl Ехсhаngе, стал основной европейской газовой биржей. Похожее развитие спотовых рынков наблюдается и в Северо-Западной части континента.Как и в нефтяной отрасли, большинство государств – членов ЕС импортируют газ. За последние 15 лет структура импорта осталась неизменной (рис. 5.7). Российский газ сохраняет львиную долю импорта, за ним следуют Норвегия и Алжир, а в сфере СПГ – Нигерия и Катар. Структура импорта гораздо менее разнообразна, чем в нефтяной отрасли, что связано с трудностями транспортировки: бо́льшая часть газа поставляется по трубопроводам, а это ограничивает географию его рынка.
Рис. 5.7. Источники импорта газа в ЕСИсточник: Еurореаn Соmmissiоn, Еnеrgу аnd Тrаnsроrt in Figurеs, 2006.
В последние годы немало говорится о развитии новых технологий газа. В частности, возможна замена части импорта природного газа сланцевым газом. Однако многое зависит от конкурентоспособности новых проектов бурения сланцевого газа. Схематично проблема расширения добычи сланцевого газа состоит в следующем: больше бурения → падение цен на газ → неокупаемость проектов бурения сланцевого газа → снижение темпов бурения [81] . Регулирование рынков. Развитие норм внутреннего рынка ЕС началось с 1998 г. под влиянием либерализации рынков Великобритании. Директивой ЕС 1998 г. была подробно разработана система правил и тарифов, формирующих основы нового конкурентного рынка природного газа в странах Евросоюза. Основные принципы газового рынка ЕС были изложены в Директиве Европейского Парламента и Совета ЕС от 1998 г.:• разделение управления транспортировкой (сетями);• открытие рынков – минимум до 30% всего рынка газа каждого государства-члена;• выделение независимого энергетического регулятора.Следующий шаг в регулировании газового рынка Евросоюза был сделан в 2003 г. с принятием новых директив (2003/54 и 2003/55) по рынкам электроэнергии и газа в целях создания единого энергетического рынка ЕС. Общие правила рынка газа включают следующие элементы:• принцип «взаимности», в соответствии с которым каждая страна – член ЕС может применять в отношении другой страны положения об открытости рынка в той мере, в которой это делает другая страна;• доступ третьих сторон (ДТС) к объектам транспорта газа и поставкам газа. ДТС должен быть обеспечен на основе критериев объективности, прозрачности и отсутствия дискриминации, поскольку может возникнуть дефицит мощностей для перекачки, тут возникает вопрос перегрузок на мощности, когда несколько поставщиков газа претендуют на трубу;• условия отказа от положений директив, включая ДТС, и особые условия, связанные с развивающимися рынками. Отказ от положений ДТС возможен при построении новых газопроводов длительной протяженности, по которым импортируется природный газ. Фактически все компании, экспортирующие газ в ЕС, пытаются получить изъятия из ДТС, для того чтобы остаться единственными владельцами газа в трубопроводе.Таким образом, развитие внутреннего рынка предполагает отделение сферы конкуренции (поставки и торговля газом) от сферы монополистической деятельности газотранспортных сетей. Сфера газотранспортных сетей все больше становится объектом политики наднациональных властей ЕС. В ноябре 2008 г. Комиссия ЕС анонсировала публикацию Зеленой книги под названием «К безопасным, устойчивым и конкурентоспособным европейским сетям». Комиссия пытается установить более прозрачные правила по лицензированию строительства трубопроводов.Следует отметить, что либерализация рынков Евросоюза по английской модели предполагает развитие спотовых рынков газа, которые сопровождаются вторичными рынками транспортных мощностей. Последние создаются следующим образом: оператор транспортных сетей выставляет часть сетей на аукцион. Тарифы устанавливает регулятор, который их утверждает в зависимости от капитальных и эксплуатационных издержек по транспортировке газа. После этого поставщики должны выразить свое желание использовать сеть и готовность платить более высокий тариф за использование мощности. Оператор предоставляет мощность на определенный период. Если компания, забронировавшая мощность на долгий срок, не нуждается в транспортировке газа в запланированных ранее масштабах, она может продать часть мощности на более короткий срок по договорным ценам. С 2001–2002 гг. рынок мощностей Англии и Уэльса стал строиться на основе долгосрочных соглашений: до 80% мощностей продается на 15–16 лет. Краткосрочные вторичные рынки становятся, скорее, исключением.Перспективы общего европейского газового рынка. Сложность реформы заключается не в самом принципе отделения конкурентной сферы от монополистической, а в форме его реализации. По степени отделения владельца транспортной мощности от компании – поставщика природного газа можно выделить пять системных категорий, а именно:первая категория: вертикально-интегрированная система, где сети и управление ими всецело принадлежат компании – поставщику или производителю природного газа;вторая категория: создание формально независимого от компании системного оператора, на которого возлагается деятельность по управлению перегрузками;третья категория: образование самостоятельного юридического лица – отдельной транспортной компании. Юридическое отделение не предполагает, что собственник транспортного оператора и компании-поставщика будут разными;четвертая категория: продажа компанией-поставщиком своих активов транспортной компании в случае выявления антимонопольными службами или Европейской комиссией нарушения права конкуренции или дискриминации на уровне ДТС. Иными словами, частичное или смешанное разделение по собственности;пятая категория: полное разделение по собственности, при котором компания-поставщик не имеет активов в транспортной компании.В перспективе можно рассчитывать на то, что именно четвертая категория разделения по собственности станет доминировать: в результате политизации вопроса конкуренции газовых рынков полное разделение будет происходить только в случаях, где выявлены нарушения антимонопольного права ЕС. Здесь Европейская комиссия находится в более благоприятной ситуации, поскольку в отличие от энергетической политики конкурентная политика является объектом наднациональных компетенций. В таком случае четвертая категория разделения позволит ответить на желание компаний сохранить инвестиционные возможности для дорогостоящих инфраструктур.Итак, создание единой европейской газовой компании становится реальным ответом газовой промышленности на инициативы Европейской комиссии. Кроме того, лоббирование единой газотранспортной компании совпадает с ранее названной Зеленой книгой. Подобная система не позволит поставщикам газа владеть всей мощностью или бронировать 100% ее использования. С применением принципа взаимности ЕС сможет ограничить участие «Газпрома» в инвестициях в единую сеть [82] . Таким образом, в случае успеха внутреннего рынка «Газпрому» придется иметь дело с новой экономической ситуацией в Европе.Энергетическое сообщество. Необходимо отметить следующий факт: постепенный экспорт незаконченной модели либерализации и за пределы ЕС. Политический смысл сообщества заключается в фактическом экспорте норм ЕС за его пределы.Энергетическое сообщество было учреждено в октябре 2005 г. Его цель – расширить применение законодательства ЕС в области энергетики на государства Европы, не входящие в ЕС. Члены нового объединения обязываются открыть рынки газа и электроэнергии для конкуренции и создать там условия для развития спотовых рынков. При этом весь регион Юго-Восточной Европы становится частью энергетического рынка ЕС с вытекающими отсюда последствиями: устранение торговых барьеров, гармонизация регулирования конкуренции, создание системы аукционов и других видов вторичных рынков для доступа к сетям. Энергетическое сообщество создало постоянные институты, которые будут осуществлять мониторинг имплементации внутреннего рынка.Украина, будучи крупнейшей транзитной страной континента, была сначала приглашена в Энергетическое сообщество в качестве наблюдателя. Однако на переговорах со странами – членами сообщества Киев оказался не готов принять правила прозрачности в отношении доступа к сетям и газовым хранилищам. Газовая монополия украинского Нафтагаза также не готова пойти на отделение поставок от транспорта и транзита согласно законодательству ЕС. Однако обострение отношений с Россией может повлиять на решение Украины войти в единый рынок с ЕС. Данное обстоятельство означает, что в перспективе российский газ будет продаваться на границе с Украиной, это снижает шансы политического влияния России. С сентября 2010 г. Украина стала полноправным членом Энергетического сообщества. Так, транзитные конфликты между странами СНГ лишь ускоряют внедрение трансграничного газового рынка Европы. Энергетическая политика ЕС подтверждает, что газовая отрасль переживает трансформацию в сторону более ликвидного, а значит и менее предсказуемого рынка. Следовательно, и возможности России также сокращаются.
В заключение следует отметить, что взгляд на экспорт энергоресурсов как на политический инструмент провоцирует политизацию вопроса и о межтопливной конкуренции, и о создании общего газового рынка ЕС. Межтопливная конкуренция ставит газовую отрасль в невыгодное положение, если рост цен на газ опережает рост цен на нефтепродукты (разрыв принципа тарификации «нет-бэк»). Кроме того, при политизации вопросов поставок и транзита европейские энергетические компании будут стремиться перейти на более дорогостоящие ПЭР, которые невыгодны для обеспечения пиковой нагрузки, но дают экономию в обеспечении базовой нагрузки. В обоих случаях результат очевиден: снижение доли российского газа в общем потреблении ПЭР Европы. Россия начала переход к рыночной модели в отношениях с Украиной, не упразднив монополию на экспорт и не создав систему разрешения торгово-транзитных споров с соседней страной. В результате у Киева появилась возможность вести переговоры о входе в более предсказуемую систему Энергетического сообщества. Расширение сообщества объективно снижает политическую значимость российского газа. Вопрос о том, насколько российская газовая отрасль сама готова к новым формирующимся реалиям европейского рынка, остается открытым.В то же время газ пока остается самой экологичной альтернативой другим видам топлива, и новые возможности для политического сближения России с ЕС в области энергетики следует искать именно в этом направлении. Однако такая постановка вопроса обусловливает задачу увеличения эффективности отечественной газовой отрасли и отказа от самой идеи «энергетической дипломатии».Основным политическим интересом России становится обеспечение стабильного спроса на ее энергию, для чего необходимо развивать систему политической управляемости мировой энергетики.