Твари.
3.
Они поднялись на пятый этаж. Спасатель в костюме химзащиты и с ранцем за спиной был еще между третьим и четвертым, однако его тяжелое дыхание доносилось и сюда, на самый верх.
— Соломатин, ты скоро там? — позвал Болтянский.
— Скоро, скоро, — пропыхтел тот. — Вы ж налегке, в камуфляжках. Так бы и я летал, хоть и с ранцем…
— Ладно, побереги дыхаловку. Пригодится еще.
Капитан снова вытащил из кармана бумажку. Одна квартира. Остальные — теоретически — чистые. Он молча указал рукой на квартиры, двери которых надо было помечать краской. Один из резчиков добыл из необъятного кармана своей робы баллончик с люминесцентной краской и пометил каждую из трех дверей большим «Х». Оставалась одна. Девятнадцатая.
Боец с ранцем, наконец, добрался до верхней площадки.
— Ну? — Болтянский смотрел на вспотевшее лицо.
— Ща… Твою дивизию… Да еще и жара…
— Не такая уж сегодня жара, — возразил Корзун, стоявший напротив девятнадцатой квартиры с дробовиком в руке. — Последние пять дней — да, припекало.
— Ну ладно, — обрезал разговор капитан. — Все в сборе. Теперь так, братва. Василий работает. Опасности пока ни для кого нет. Но это не значит, что уши развесили, тары-бары развели. Готовность по полной. Когда сюрприз случится — удивляться уже будет поздно. Это ясно?
Нестройный хор голосов подтвердил, что задача понятна.
— Давай, Вася, — скомандовал Болтянский.
Спец по замкам уже прилаживал к скважине пистолет-отмычку. Нажал на курок раз, другой. Прислушался. Нажал несколько раз подряд. Потом повернулся к старшему и помотал головой.
— На шару не прокатило. Сувальдный замок. Хоть бы свертыш сработал.
Один из резчиков с дрелью в руках двинулся к двери. Василий остановил его.
— Давай мне. Я ж лучше знаю, где дырку сверлить.
Раздалось жужжание дрели и визг металла.
— Вот ведь гопники, — стараясь перекрыть шум, прокричал Корзун. — Поналепили железку на железку. И указ им не указ.
— Ну да, — так же громко отозвался Болтянский. — А у тебя дома дверь, небось, фанерная. В соответствии с указом.
Корзун хохотнул.
Василий выключил дрель и отдал ее резчику. Теперь он ковырялся в отверстии свертышем, стараясь что-то подцепить.
— Ага, — многозначительно произнес он и достал из кармана небольшой гаечный ключ. «Взломщик» приналег на него, и через секунду раздался металлический лязг.
— Готово, — сказал Василий. — Своротили. А со второй-то — деревянной — дверью и всего делов будет на шесть секунд.
— Погоди. — Капитан остановил спасателя, уже готового открывать металлическую дверь.
— Что? — повернулся тот.
— Нет гарантий, что дверей две. Процентов на девяносто девять — две. Но нам и одного процента многовато будет.
Он отодвинул рукой Василия и вплотную подошел к двери. Потянул носом. Покрутил головой.
— Запаха, вроде, нет. Я его, этот запах, долго еще не забуду. Но если дверей две, то еще не факт, что раз не пахнет…
Он отошел от двери и спустился на пару ступенек, оказавшись по диагонали к квартире. Потом взял «Моссберг» наизготовку.
— Вася, давай, приоткрой сантиметров на пять. Не больше.
Василий осторожно потянул на себя дверь.
— Понятно, — сказал Болтянский, опуская дробовик. — Открывай настежь, доставай воровской свой инструмент. Правильная оказалась квартира. Об двух дверях.
— Эй, дядя! — Водитель в МЧС-овской камуфляжке, задрав голову, смотрел на оператора. — Ты чего? Куда льешь-то?
— Так ты ж у нас последний был, вот я и того… на сладкое, — отозвался тот.
— Ну ты даешь, — покачал головой водитель. — Под завязку почти. Мне ж туда порошок еще сыпать, воду лить.
— А это чтоб не жалился потом, что на заводе тебе по полной не налили. А то отпей чего там лишку. — Работяга весело заржал.
— Э-эх, долбодуи… Сам-то, небось, с утра заправился?
МЧС-ник махнул рукой и, сев за руль, завел мотор. Потом посмотрел на часы и покачал головой. Еще ведь на химзавод. В самом лучшем раскладе он часам к пяти на Охту поспеет. И дай-то Бог к пяти.
«Взломщик» распахнул железную дверь, цилиндры замка которой пришлось резать пилой. Распахнул — и отшатнулся.
— Твою дивизию…
Болтянский шагнул к двери.
— Оно самое. Ч-черт… А я уж думал, пронесет. Три-то верхних этажа чистые вроде. Корзун, сюда иди. Узнаешь?
— Да я и отсюда чую, товарищ капитан. С чем такое спутаешь?
Василий переводил взгляд с Болтянского на Корзуна.
— Так это ж еще и вторую дверь не открыли… А открой — с ног свалит…
— Ладно, — отрезал капитан. — Открывать нам ее не сейчас. И без тебя. Вот доползем до выхода, и получишь свои десять минут отпуска. На свежем воздухе.
«Взломщик» покачал головой и полез в карман за универсальной отмычкой.
— Погоди, — остановил его Болтянский. — Надо их хоть от двери маленько отогнать. На всякий пожар.
Он отошел в сторону, подпуская бойца с распылителем. Тот крутнул краник на патрубке, приставил дуло распылителя к замочной скважине и дважды коротко нажал курок. Резко запахло нафталином.
— Уж лучше такое бабушкино амбре, — заметил Болтянский. — Теперь давай, Вася, работай.
Зинченко открыл дверь штаба и, шагнув через две ступеньки, вошел внутрь.
— Разрешите?
Голышев, дававший какие-то указания оператору у стола, повернулся к нему.
— Первый подъезд прошли?
— Так точно, товарищ генерал. Сверху донизу — и еще раз, с открыванием дверей.
Присутствующие переглянулись.
— Так, — проговорил начальник штаба. — Без ЧП?
— Без, — отчеканил Зинченко. — Что на пока самый главный результат.
— Это верно, полковник, — согласился Голышев. — Главный. Ну а… контакт с «противником»?
— Судя по сильному запаху, погибшие есть в одной квартире. На втором этаже. Но и там после обработки репеллентом змеи себя не обнаружили.
— Естественно, — подала голос Алина. — В первый же момент они должны были отползти от дверей. Репеллент ведь ваши люди распыляли у самого входа?
— Конечно, — кивнул полковник. — Пока. Чтобы обезопасить себя.
— Одна квартира на подъезд, — задумчиво проговорил Голышев. — Выводы пока делать рановато, конечно, но, значит, змеи только в этой одной?
— Не факт, — возразила Ламанча. — Остальные квартиры, из которых сегодня никто не выходил, могли быть оставлены вчера, позавчера — да когда угодно. Это не значит, что змеи в них не проникли. Хотя… — Она задумалась и добавила: — Хотя думаю, что вы правы. Проникнуть в них гремучники, конечно, могли — но и делать им там было нечего. Даже если все-таки проникли, то так же и ушли.
— Что ж, более или менее ясно, — подвел итог начальник штаба. — Стрелков с дробовиками у подъезда выставили?
— Так точно, — ответил Зинченко.
— Хорошо, Николай Васильевич. Запускайте ребят на остальные объекты.
Трое спасателей вышли из подъезда. Пашинян махнул рукой: давай сюда.
— Ну что здесь? — поинтересовался он.
— В двух квартирах точно, — ответил за всех сержант. — Сейчас ребята пройдут снова с пятого по первый, двери откроют. Тогда уж будет понятно на все сто.
— Но в тех двух, на четвертом и на втором, — подключился к разговору второй боец, — это наверняка, товарищ майор. Вонища — мамочка родная…
Он покачал головой.
— Кто пошел наверх? — спросил Пашинян.
— Старший лейтенант Егоров. Ну и двое с ним, стрелок и этот, с баллоном.
— Понятно.
Майор посмотрел на часы. Без четверти три.
— Что, ломается наш график?
Пашинян повернулся к говорящему.
— А, Сергей… Да его как такового и не было, графика этого. Нам бы до темноты успеть…
— А можем? — спросил Телешов. — До темноты?
— Не знаю. — Майор нахмурился. — Знаю только, что в темноте в эту войну играть нам очень не на руку будет. А ты почему еще здесь?
— А где же мне быть? — удивился Сергей.
— Как то есть, где? С народом. Ты же у нас вроде переговорщика был. Для контактов с местным населением. А оно уже все эвакуировано.
— Ну и слава Богу, — сказал Телешов. — Значит, с ними в порядке. А здесь — сам понимаешь. На всякий пожар.
— Типун тебе на язык, дорогой — отозвался Пашинян. — Нам сегодня только пожара не хватало.
— Это я метафорически, — уточнил Сергей. — Ну и, конечно…
Он не договорил. В подъезде раздался оглушительный выстрел. Потом второй. Стоявшие рядом с Пашиняном спасатели дернулись в сторону дома.
— Куда? — Майор схватил одного из них за плечо. — Пилой их там пилить будете? Эй, боец!
Он обращался к МЧС-нику с дробовиком, стоявшему у подъезда. Тот повернулся к офицеру.
— Ну-ка крикни там ребятам, что у них?
Спасатель подошел вплотную ко входу и что-то прокричал. Потом повернулся к Пашиняну и показал большой палец.
— В порядке!
Майор выматерился и вытер лоб тыльной стороной ладони…
— А если в порядке, на кой черт было стрельбу затевать?
Из подъезда вышли трое. Впереди шел спасатель в костюме химзащиты и с ранцем за спиной, за ним старлей с дробовиком. Замыкающий, держа помповое ружье наготове, двигался спиной вперед.
— Егоров, Вася! — позвал Пашинян. — А ну, давай сюда!
Старлей подошел поближе.
— Что там у вас за война случилась?
Егоров хмыкнул.
— Да на втором, товарищ майор. Мы туда газом, потом дверь открыли — а она как раз из прихожки в глубь квартиры намылилась. Ну я и… Раз сначала жахнул, позвоночник, вроде, перебил, потом второй… Все меньше потом работы.
— Правильно рассудил, Вася, — одобрил Пашинян. — Большая была?
— Да поменее, чем Леша Болтянский видел. Ну, не знаю, целиком-то она не показалась.
— Такая? — Телешов показал, какой змея могла быть в обхвате.
— Да нет, — с сомнением произнес Егоров. — Говорю же, поменее. Ну, раза, может, в два.
— Что скажешь, Сергей? — поинтересовался майор.
— Что скажу… Небольшая, в принципе, получается. Подросток.
— Н-да… — протянул Пашинян. — Всех размеров и мастей. Вот я и говорю, нам бы до темноты… В темноте какую-нибудь ясельного возраста гадину чтобы не прозевать…
Кремер собирался чиркнуть зажигалкой, когда увидел двух МЧС-ников, почти выбежавших из подъезда девятиэтажки. Увидев майора-мента, они явно обрадовались.
— Товарищ майор, ну слава Богу, что вы подвернулись!
Кремер вынул сигарету изо рта.
— И в чем же такое необыкновенное везение заключается?
Бойцы переглянулись. Тот, что постарше, показал рукой наверх.
— Там на девятом… В общем, недоразумение получилось.
— Мы замок начали рассверливать, а там в квартире жилец, — вставил его напарник. — Проснулся, в общем, и…
— Проспал светопреставление, бедолага? — изумился майор. — Богатырь… Ну а проблема-то в чем? Пинка под зад, и пусть вниз катится. А хату пометьте, как санитарно проверенную.
— Да там пинками не очень получается… — сказал старшой. — Он из ваших, жилец этот.
— Полковник милиции, — добавил второй спасатель.
Кремер удивился уже всерьез. Какой, к чертовой бабушке, полковник, подумал он, к тому же еще и милицейский. Да был ли в Питере хоть единый мент, не знавший о том, что сейчас на этом пятаке происходит?
— Что ж у него с похмеля фантазии только на полковника хватило? Почему не генерал?
— Да он старлею нашему удостоверение в нос ткнул. Полковник и есть. Сейчас вот орет, что замок ему раскурочили…
Черт-те что, подумал майор. Никак российская наша действительность в чистоте жанра не может остаться. Какая бы трагедия ни случилась, а без фарса и в ней не обойдется.
— Ладно, соколики. Пошли посмотрим на полковника вашего.
— Да он вообще-то ваш, — хмыкнул молодой спасатель.
— А это мы еще выясним, — пообещал Кремер.
Кабинка лифта была там, где МЧС-ники ее и оставили — на первом этаже. Еще за пару этажей до девятого майор уже слышал хриплый мат, несшийся сверху. Он вопросительно взглянул на спутников.
— Он самый. Вот так и выступает, с самого начала, — сказал старшой.
Обе двери в квартиру были распахнуты: железная наружу, в подъезд, и деревянная, явно из недешевых, внутрь. Боец в химзащите и с баллоном за спиной стоял на лестничной клетке рядом с сержантом-стрелком. Командир группы был в прихожей. Над ним возвышалась внушительного роста фигура, поливавшая старшего лейтенанта и его бригаду последними словами.
Кремер шагнул в квартиру.
— Разреши-ка, старлей.
Тот, повернувшись к нему, посторонился, пропуская мента внутрь.
— А, майор! — обрадовалась фигура. — Наконец-то хоть нормального человека прислали.
Теперь Кремер мог рассмотреть хозяина квартиры. Лет сорока с небольшим, под метр девяносто, в спортивном костюме, с изрядно помятым — с добротного похмелья — лицом, красным от гнева.
— Майор Кремер. С кем имею?
— Полковник Мельниченко. Виктор Степанович. Слушай, майор…
— Секунду. — Кремер предупреждающе поднял руку. — Документы я могу видеть?
Хозяин квартиры нахмурился, потом пожал плечами, полез в карман и, вынув удостоверение, протянул его майору.
Да, подумал Кремер, рассматривая документ. Чудны дела твои, Господи. Фамилия, имя, отчество. Три положенных звезды на погонах. Министерство внутренних дел. Москва. Из аппарата. Где Москва, где Питер?
— Ясно, товарищ полковник, — сказал он. — В квартиру можем пройти?
Мельниченко, секунду поразмыслив, кивнул и прошел в гостиную. Кремер последовал за ним.
— Что за херня, майор? — Ярости в голосе хозяина уже не было, но выглядел он по-прежнему мрачно. — Что за взлом, какая эвакуация, что эти долбаки здесь вообще делают?
— Прошу прощения, товарищ полковник, — Кремер был всерьез озадачен. — А где вы были в последние два-три дня?
Московский мент, подойдя к солидно упакованному бару, достал из него бутылку «СаnаdiаnСlub» и, приподняв ее, вопросительно посмотрел на майора. Тот мотнул головой. Полковник пожал плечами и плеснул себе полстакана виски. Выпил в несколько судорожных глотков и вытер губы рукавом.
— В солнечном Хельсинки, майор. Там и был последние пять дней. Ночью вернулся. Догуляю три дня отпуска, и на работу, в златоглавую. Еще вопросы есть? Или по всем статьям я тебе доложился?
Понятно, подумал Кремер. Вернулся еще до того, как ОМОН выставил оцепление. Принял с дороги — и принял, видимо, хорошо. Капитально принял. Настолько, что и матюгальники не доорались.
Он обвел взглядом гостиную. Три двери, причем одна явно не предусмотренная стандартной планировкой. За ней — малопонятный коридор. Да, ведь и дверей в соседнюю квартиру на площадке не было, вспомнил Кремер. Заделанный дверной проем. А значит, столичный чин в сдвоенной питерской квартире проживает. Наверняка имея и московскую. Красиво жить не запретишь, подумал майор. Хотя вряд ли и генеральской зарплаты на такую кучерявую жизнь хватило бы.
— В двух словах так, товарищ полковник. По всему периметру — по треугольнику между Казанской, Гранитной и Шаумяна — МЧС при нашей поддержке проводит эвакуацию жителей.
— Это я понял, — прервал его Мельниченко. — Что они там о змеях каких-то плели?
— Эвакуация проводится потому, что в здания и часть квартир проникли змеи. Гремучие змеи. Есть человеческие жертвы.
Хозяин жилья удивленно уставился на Кремера.
— У вас что у всех, крыша поехала? Т-твою мать… На пару дней не уехать, чтобы какая-нибудь хрень не сварилась. Какие гремучие змеи, ты-то хоть сам себя слышишь, а, майор?
Кремер слегка нахмурился.
— Товарищ полковник, здесь ситуация такая, что время — деньги. Я предлагаю вам собраться за пару минут — и с нами на выход. Любые вопросы сможете задать внизу. Там и питерское начальство, и из вашего управления люди. Они объяснят. А людям, ребятам вот этим, — он ткнул большим пальцем за спину, — работать надо. Им еще весь дом проходить.
— Дом они будут проходить, когда дверь мне восстановят, — отрезал хозяин. — Нашлись у них мастера дыры сверлить, найдутся и на то, чтобы залатать, и так залатать, чтобы лучше прежнего было. Ты меня понял?
— Так, — спокойно и холодно проговорил Кремер, — на разговоры времени у нас не осталось. Прошу на выход.
Последняя фраза, произнесенная майором, — да еще и без обычного «товарищ полковник» — подействовала на столичного начальника, как ушат холодной воды. Он поставил на стол бутылку виски, из которой собирался плеснуть в стакан очередную порцию, и, подойдя к Кремеру вплотную, навис над ним.
— Ты, ничтожество серое, ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Я же тебя укатаю так, что ты на пенсию свою в сторожах зарабатывать будешь. Ты с кем говоришь, я тебя спрашиваю?
Полковник обеими руками схватил Кремера за грудки и встряхнул. Майор коротким резким движением ударил Мельниченко по печени и, когда тот, охнув, начал оседать, ребром ладони рубанул по шее. Хозяин квартиры мешком свалился на пол.
— Так, ребята, — повернулся майор к МЧС-никам. — Теперь берем товарища полковника за все четыре копыта — и вниз. Вы ж понимаете, сам он вряд ли доковыляет.