Налоговые споры. Оценка доказательств в суде.

§ 1. Общие требования ко всем видам доказательств.

1.1. Относимость и допустимость, фальсификация доказательств.

Нормы о доказательствах общего характера содержатся в административном праве и иных отраслях материального права по причине отсутствия соответствующей процессуальной отрасли права (например, административного процессуального права) [357] .

Правда, с принятием АПК РФ 2002 г. отчасти данный пробел восполнен положениями разд. III «Производство в арбитражном суде первой инстанции по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений». Однако понятия доказательств, средств доказывания регулируются нормами гл. 7 АПК РФ «Доказательства и доказывание», общими для всех категорий споров, а не только налоговых. Вместе с тем предмет доказывания, оценка доказательств наряду с гл. 7 регулируются и разд. III АПК РФ.

В связи с отсутствием соответствующей отрасли процессуального права в настоящее время суду невозможно обойтись без обращения к нормам Налогового кодекса РФ, носящим процессуальный характер.

Наиболее часто в арбитражном суде рассматриваются дела, возникающие из налоговых правоотношений, об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов, а также о взыскании обязательных платежей и санкций.

В соответствии с ч. 4 ст. 200 АПК РФ при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) налоговых органов арбитражный суд должен установить их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, наличие полномочий у налогового органа на принятие того или иного акта, совершение действия, а также установить, нарушают ли оспариваемый акт, решение, действие (бездействие) права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Частью 5 ст. 200 и частью 4 ст. 215 АПК РФ на налоговый орган возложена обязанность доказывания соответствия оспариваемого акта, решения, действия (бездействия) законодательству, наличия у налогового органа надлежащих полномочий, а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения действий (бездействия), взыскания обязательных платежей и санкций.

Вместе с тем в гл. 14 части первой НК РФ содержится целый ряд норм права, посвященных участию свидетеля в налоговой проверке, осмотру, истребованию и выемке документов и предметов, проведению экспертизы; в гл. 19 – норм права, устанавливающих право и порядок обжалования актов налоговых органов и действий или бездействия их должностных лиц. В части второй НК РФ закреплены особенности определения налоговой базы по отдельным видам налогов.

В делах рассматриваемой категории используются те же средства доказывания, что и в исковом производстве. Вместе с тем письменные доказательства являются основным способом доказывания. В качестве вещественных доказательств могут выступать только документы бухгалтерского и налогового учета, имеющие следы подчисток или исправлений. Показания свидетелей и судебная экспертиза используются крайне редко [358] .

По общему правилу, не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 3 ст. 64 АПК РФ 2002 г.).

По спорам, вытекающим из налоговых правоотношений, особое значение имеет законность способа получения доказательств, представляемых налоговыми органами, в силу того что эти доказательства представляются контролирующими государственными органами и они должны быть положены в основу вывода о правомерности привлечения лица к ответственности.

Так, Федеральный арбитражный суд Уральского округа, оставляя без изменения решение суда первой инстанции и отказывая в признании незаконным решения инспекции, исходил из следующего. Судом установлено, что инспекцией допущено нарушение производства по делу о налоговом правонарушении (уведомление о рассмотрении материалов проверки получено предпринимателем после назначенного срока; материалы проверки рассмотрены в более поздние сроки без дополнительного извещения предпринимателя). Однако оценив характер допущенного нарушения, суд не признал указанное нарушение существенным нарушением прав предпринимателя и обстоятельством, влекущим безусловное признание оспариваемого решения недействительным.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ Постановлением от 12 февраля 2008 г. отменил состоявшиеся судебные акты и признал незаконным решение инспекции, указав, что в соответствии с п. 14 ст. 101 НК РФ необеспечение лицу, в отношении которого проводится налоговая проверка, возможности участвовать в процессе рассмотрения ее материалов лично и (или) через своего представителя, является основанием для признания решения инспекции незаконным [359] .

Анализ названного Постановления суда показывает, что судом проведена параллель между понятием допустимости доказательств, как оно определено в ч. 3 ст. 64 АПК РФ, и понятием допустимости доказательств, приведенным в ст. 68 АПК РФ.

Действительно, в общепринятом смысле понятие допустимости доказательств дано в ст. 68 АПК РФ: обстоятельства дела, которые согласно закону или иным нормативным правовым актам должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться иными доказательствами.

Процессуальная новелла, закрепленная ч. 3 ст. 64 АПК РФ, воспроизводит ч. 2 ст. 50 Конституции РФ. Это позволяет заключить, что полученные с нарушением федеральных законов сведения вообще нельзя именовать доказательствами. Квалификация любого материала как доказательственного предполагает его последующую проверку и оценку.

Противоправно собранная информация такой обработке подвергаться не должна [360] .

Как видим, с введением новеллы, закрепленной в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, понятие допустимости доказательств расширилось. Обстоятельства дела, подтвержденные доказательствами, полученными с нарушением федерального закона, не могут считаться установленными, и, следовательно, такие доказательства не могут признаваться допустимыми.

Отличие судебных доказательств от несудебных определяется тем, что доказательства судебные имеют сугубо процессуальную форму, называемую средствами доказывания: письменные, вещественные доказательства, показания свидетелей и т. д. И приобретает содержание доказательства свою процессуальную форму, только в случае если оно получено в предусмотренном АПК и другими федеральными законами порядке, о чем сказано в ч. 1 ст. 64 АПК РФ. Не будут соблюдены установленные законом правила – доказательство не приобретает статус судебного [361] .

Если судья признает следственное действие незаконным, все доказательства, полученные в его ходе, признаются недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ, т. е. лишаются доказательственной силы [362] . Данное правило в литературе со ссылкой на американскую доктрину называют «плоды отравленного дерева» [363] .

Хотя приведенное суждение сделано применительно к допустимости доказательств в уголовном процессе, оно вполне востребованно в рамках настоящей работы, поскольку опирается на правило общего характера о недопустимости использования в судебном процессе «плодов отравленного дерева».

Исследуя вопрос о допустимости доказательств при разрешении налоговых споров, нельзя не остановиться на вопросе относимости доказательств, которая предполагает, что арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу (ч. 1 ст. 67 АПК РФ 2002 г.).

При раскрытии этой темы невозможно обойтись без широкого привлечения судебно-арбитражной практика!.

Согласно ранее действовавшей редакции п. 2 ст. 4 НК РФ Министерство РФ по налогам и сборам, Министерство финансов РФ, Государственный таможенный комитет РФ, органы государственных внебюджетных фондов издавали обязательные для своих подразделений приказы, инструкции и методические указания по вопросам, связанным с налогообложением и сборами, которые не относятся к актам законодательства о налогах и сборах.

Министерство РФ по налогам и сборам, его управления широко использовали предоставленные им данной нормой полномочия, издавая различные методические рекомендации и письма по вопросам применения налогового законодательства. Это приводило к тому, что при разрешении конкретного спора налоговые инспекции со ссылкой на указанные разъяснения вышестоящих налоговых органов требовали от налогоплательщиков представления сначала им, а затем и в суд при возникновении спора разного рода документов в подтверждение уплаты налогов либо пользования льготным нал огоо бложением.

Так, по делу Федерального арбитражного суда Московского округл № КА-АЧ0/7060-01 ООО обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к налоговой инспекции об обязании вынести решение об освобождении общества от исполнения обязанностей налогоплательщика, связанных с начислением и уплатой налога на добавленную стоимость на 12 последовательных календарных месяцев начиная с 1 апреля 2001 г.

Решением от 2 августа 2001 г., оставленным без изменения постановлением от 4 октября 2001 г. апелляционной инстанции. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил исковые требования ООО, представившего инспекции все необходимые для получения соответствующего освобождения документы.

Законность судебных актов была проверена в связи с кассационной жалобой инспекции, в которой налоговый орган ссылался на то, что обществом представлены не все документы, установленные приказами МНС России от 20 декабря 2000 г. № БГ-3-03/447 и от 29 января 2001 г. № БГ-3-03/23.

В соответствии си. 1, 3,4 ст. 145 НК РФ в редакции, действовавшей в спорный период, организации и индивидуальные предприниматели имеют право на освобождение от исполнения обязанностей налогоплательщика, связанных с исчислением и уплатой налога, если за три предшествующих последовательных календарных месяца сумма выручки от реализации товаров (работ, услуг) этих организаций или индивидуальных предпринимателей без учета НДС и налога с продаж не превысила в совокупности 1 млн руб. Лица, претендующие на освобождение от исполнения обязанностей налогоплательщика, должны представить соответствующее письменное заявление и документы, подтверждающие право на такое освобождение, в налоговый орган по месту своего учета. Форма заявления на освобождение от исполнения обязанностей налогоплательщика утверждается Министерством РФ по налогам и сборам.

Из текста Закона следует, что налогоплательщик, претендующий на освобождение от исполнения соответствующих обязанностей, должен обосновать, в частности, размер суммы НДС, уплаченной своим поставщикам, а также суммы НДС, включенной в цену реализации товара. Такими документами могут быть, в частности, платежные поручения либо счета-фактуры.

Судом первой и апелляционной инстанций установлено, что названные документы, а также декларации обществом в налоговый орган были представлены.

При наличии незаверенных копий части документов инспекция имела возможность с 18 апреля 2001 г. (дата подачи заявления налогоплательщика) до момента принятия судом решения от 2 августа 2001 г. проверить представленные налогоплательщиком сведения.

Налоговый орган ссылался на то, что обществом в нарушение вышеназванных приказов МНС России не представлена справка налогового органа об отсутствии задолженности по налогам и сборам. Между тем законом не предусмотрена обязанность налогоплательщика представлять такую справку при подаче заявления об освобождении от исполнения обязанностей налогоплательщика.

Законом МНС России предоставлено право лишь на утверждение формы соответствующего заявления, но не на установление исчерпывающего перечня документов, которые подтверждают обоснованность такого заявления.

При таких обстоятельствах оснований к отмене судебных актов не имелось [364] .

Здесь же следует отметить, что впоследствии положения приказа МНС России от 29 января 2001 г. № БГ-3-03/23 были признаны не соответствующими закону Федеральным арбитражным судом Московского округа [365] .

Таким образом, только законом либо соответствующим закону нормативным правовым актом могут устанавливаться доказательства, которые признаются судом относимыми к настоящему спору.

Ни письма налоговых органов, прошедшие государственную регистрацию, но не отвечающие требованиям закона, ни тем более их письма, не прошедшие такой регистрации, не могут расширить перечень документов, которые требуются от налогоплательщика по закону для обоснования правильности исчисления налоговой базы и применения налоговых льгот.

Налоговые органы, требуя от налогоплательщиков дополнительные документы, как правило, ссылаются на подп. 1 п. 1 ст. 31 НК РФ, регулирующий права налоговых органов. Между тем и данная норма права предоставляет налоговому органу право требовать от налогоплательщика или налогового агента не любые доказательства, а лишь документы по формам, установленным государственными органами и органами местного самоуправления, служащие основаниями для исчисления и уплаты (удержания и перечисления) налогов, а также документы, подтверждающие правильность исчисления и своевременность уплаты (удержания и перечисления) налогов.

Сведения о фактах, содержащиеся в документе, оцениваются субъектом доказывания с учетом того, насколько данный документ самостоятельно или в совокупности с другими документами способен (способны) установить обстоятельства, имеющие значение для дела. Кроме того, оценка доказательства с точки зрения относимости состоит в выяснении его связи с обстоятельствами дела и другими доказательствами. Доказательство признается относящимся к делу, если оно само по себе или в совокупности с другими доказательствами подтверждает, опровергает или ставит под сомнение вывод о существовании обстоятельств, составляющих предмет доказывания [366] .

Следовательно, относимость документов, выступающих в качестве доказательств, проявляется и в наличии их связи с другими доказательствами по делу – протоколами осмотра, обыска, выемки, допроса, актами ревизий и документальных проверок, заключением эксперта, вещественными доказательствами и др.

Определяя относимость того или иного документа к доказываемому факту, следователь обязан проанализировать, существует ли между содержанием документа – самостоятельного доказательства или содержанием, внешним видом, местом обнаружения документа – вещественного доказательства и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, объективная связь, являющаяся одним из проявлений философского закона всеобщей связи и взаимозависимости явлений природы и общества, и нет ли здесь случайного совпадения [367] , имея в виду, что «…вездесущая гипотеза случайности является альтернативой к любому другому виду объяснения» [368] .

Оценка доказательств не является этапом, логически завершающим процесс доказывания. Она осуществляется на протяжении всей доказательственной деятельности, т. е. собирание и проверка доказательств постоянно сопровождаются их оценкой. Кроме того, на наш взгляд, оценка документов, но не доказательств (поскольку они пока таковыми еще не являются) с точки зрения относимости их к делу производится следователем (иным субъектом доказывания) и до собирания последних. Приступая к расследованию налогового преступления, следователь, опираясь на личный опыт расследования дел данной категории, может заранее определить, какие документы могут иметь отношение к данному делу.

Только целенаправленный подход к определению относимости документов к искомому факту позволяет следователю при производстве следственных и иных процессуальных действий отделять все документы, имеющие непосредственное значение для расследуемого дела, от посторонних, не имеющих отношения к нему [369] .

Вместе с тем Д.В. Зеленский отмечал, что связанные с допустимостью другие характеристики доказательств, в частности относимость, устанавливаются в ходе уголовного процесса, но после того, как доказательство допущено в сферу уголовного судопроизводства. Допустимость является первым и необходимым условием функционирования доказательства в судопроизводстве, его обязательной характеристикой. Недопустимые доказательства не могут быть относимыми, вернее, сам процесс определения последних становится беспредметным [370] .

Таким образом, суд, являясь, как и следователь по уголовному делу, субъектом доказывания по налоговому спору, прежде чем перейти к установлению допустимости того или иного доказательства, выявляет его относимость к рассматриваемому делу. Более того, приступая к разрешению спора, судья может заранее определить, какие документы могут иметь отношение к данному делу, не растрачивая внимания на документы, не имеющие к нему отношения.

Важным является также вывод Д. Б. Игнатьева о том, что относимость документов, выступающих в качестве доказательств, проявляется и в наличии их связи с другими доказательствами по делу. Следовательно, суд, решая вопрос об относимости того или иного доказательства, не только определяет это свойство доказательства как присущее одному этому доказательству, но и отыскивает его связь с другими доказательствами.

Практическое значение правила относимости заключается в том, чтобы избежать обременения дела не имеющими к нему отношения сведениями, т. е. сведениями, которые не находятся в логической связи с доказываемыми фактами. Правило относимости направлено на обеспечение разрешения дела с наименьшими затратами времени и сил.

М. К. Треушников отмечает, что «относимость доказательств – мера, определяющая вовлечение в гражданский процесс по конкретному делу только нужных и достаточных доказательств» [371] .

И.Н. Лукьянова [372] отмечает, что называть доказательствами сведения, которые не отвечают правилу относимости, не совсем корректно. Статья 64 АПК РФ 2002 г. определяет доказательства по делу как сведения, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора. Таким образом, сведения, которые не могут подтвердить наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, не могут называться доказательствами в рассматриваемом деле, т. е. не приобретают статуса судебного доказательства. Сведения, не отвечающие правилу относимости, не могут использоваться в качестве судебных доказательств в рассматриваемом деле, так как они не имеют логической связи с обстоятельствами дела, т. е. не являются даже логическими доказательствами обстоятельств дела. Суд вправе отвергнуть не относимые к делу сведения и отказать в их рассмотрении.

Анализ ст. 67 АПК РФ 2002 г. позволяет сделать вывод, что норма об относимости доказательств адресована арбитражному суду: «Арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу». Арбитражный суд решает вопрос о том, являются ли сведения относимыми и принимаются ли они в качестве судебных доказательств.

А.К. Сергун считает, что в ст. 53 ГПК РСФСР 1964 г. было установлено «право суда отобрать только относящиеся к делу доказательства» [373] . Представляется, что действия по оценке сведений с точки зрения относимости составляют обязанность арбитражного суда. Арбитражный суд обязан оценивать представляемые сторонами сведения с точки зрения их относимости. Оценивая таким образом сведения, суд руководствуется собственным усмотрением. Решение вопроса об относимости представленных сторонами сведений к рассматриваемому делу принимается судом на основании логической деятельности, которая не может быть урегулирована процессуальным законом.

Невозможно установить точные условия, когда сведения можно считать относимыми.

Поэтому суд по собственному усмотрению вправе признать сведения относимыми или не относимыми; вопрос об относимости разрешается судом при рассмотрении ходатайства о приобщении доказательств к материалам дела. Признав сведения относимыми, суд обязан принять эти сведения в качестве судебных доказательств. Доказательства, которые приложены к исковому заявлению или отзыву на иск, оцениваются судом с точки зрения относимости на стадии подготовки к судебному заседанию после формирования предмета доказывания. Так как задачами подготовки дела к судебному разбирательству в соответствии с ч. 1 ст. 133 АПК РФ 2002 г. является определение обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, и оказание лицам, участвующим в деле, содействия в представлении необходимых доказательств, оценка относимости доказательств в основном осуществляется именно на этой стадии, в том числе во время предварительного заседания. При уточнении предмета доказывания может быть изменена оценка относимости доказательств. Гели же суд признает сведения не имеющими отношения к делу, он обязан не принимать их в качестве доказательств. Таким образом, оценка представляемых сторонами сведений с точки зрения их относимости является обязанностью арбитражного суда, а не правом [374] .

В юридической литературе существуют различные взгляды на относимость доказательств. И.М. Резниченко считает, что относимость является не более чем условием допущения доказательств в процессе, поскольку вопросы относимости доказательств решаются до исследования их судом [375] . Как правило, обязывающее суд выяснить и исследовать относящиеся к делу факты и обстоятельства, рассматривают относимость Д.М. Чечот [376] и А.К. Сергун [377] . По мнению М.К. Треушникова, «относимость доказательств есть не только их свойство, но и правило поведения суда, в силу которого он принимает, истребует, исследует только доказательства, способные подтвердить факты, имеющие значение по делу, необходимые и в то же время достаточные для вынесения обоснованного решения» [378] . В.В. Молчанов полагает, что «относимость может рассматриваться не только как объективное свойство доказательства, но и как правило, адресованное суду» [379] .

Однако документ как доказательство должен обладать не только свойством относимости, но быть еще и допустимым, «т. е. находиться в той процессуальной форме, которая создавала бы твердую уверенность в том, что обнаружение и закрепление данного доказательства проведены с соблюдением предусмотренных законом условий, что данное средство информации предусмотрено законом как надлежащее средство для получения тех или иных выводов по делу» [380] .

Таким образом, если относимость документов как доказательств определяется в основном через их содержание, то вопрос об их допустимости решается с точки зрения соблюдения процессуальной формы вовлечения их в сферу уголовного судопроизводства.

Уголовно-процессуальный закон, регламентируя правила собирания и опенки доказательств, устанавливает тем самым критерии для определения их допустимости, поскольку соблюдение указанных правил не без основания рассматривается как важнейшая гарантия соблюдения прав и свобод человека и гражданина, обеспечения интересов личности в сфере осуществления судебной власти, гарантия законности справедливого решения по делу [381] .

Значение допустимости состоит в том, что посредством ее установления исключаются из системы уголовного судопроизводства доказательства, достоверность которых выявить затруднительно или невозможно. Следовательно, допустимость играет роль барьера, препятствующего проникновению в систему доказывания данных, не являющихся доказательствами в процессуальном значении этого слова [382] .

Д.Б. Игнатьев полагает, что, поскольку оценка доказательств относится сугубо к мыслительной деятельности, подробно регламентировать которую гораздо сложнее, нежели регулировать производство следственных и иных процессуальных действий в части собирания и проверки доказательств, затруднительно дать законодательное определение допустимости доказательств [383] .

Однако в теории уголовного процесса выработаны различные понятия допустимости доказательств, а также подходы к ее определению.

По мнению одних ученых, необходимо говорить о допустимости не фактических данных, а источников таковых. Так, М.С. Строгович считает, что допустимость доказательства – это его способность как источника сведений о факте быть средством установления этого факта [384] . Ф.Н. Фаткулин считает, что под допустимостью источника доказательств понимают признанную законодателем пригодность (приемлемость) данного источника служить средством процессуального доказывани [385] . С точки зрения М.Л. Якуба, более широкое понимание условий допустимости доказательств повлечет смешение понятия достоверности доказательств и их допустимости [386] .

Связывать допустимость доказательства только с законностью его источника правильно лишь отчасти, поскольку в понятие допустимости доказательства обязательно должно входить требование и о законности условий и способов его получения. В связи с этим можно согласиться с мнением авторов, определяющих понятие допустимости доказательства не только с точки зрения законности его источника, но и через соблюдение установленного порядка проведения процессуального действия, направленного на его собирание и закрепление [387] .

Допустимость есть пригодность доказательств с точки зрения законности источников, методов и приемов получения сведений [388] . Допустимость доказательств – признак, который относится как к содержанию, так и к форме доказательств и свидетельствует о соблюдении всех требований закона, связанных с их получением и фиксацией [389] . Под допустимостью доказательств понимается такое свойство доказательств, которое характеризует их с точки зрения законности источника, способов получения и закрепления фактических данных правомочными на то лицами [390] .

В юридической литературе обоснованно выделяют следующие требования, предъявляемые к допустимости доказательств (критерии допустимости; правила, определяющие допустимость):

1) доказательство должно быть получено в ходе процессуального действия субъектом, правомочным на его производство;

2) фактические данные, составляющие содержание доказательства, должны быть получены из надлежащего источника;

3) доказательство должно быть получено с соблюдением надлежащей правовой процедуры;

4) доказательство не должно быть получено с помощью недопустимого доказательства;

5) доказательство должно содержать сведения, происхождение которых известно, и оно может быть проверено [391] .

Вместе с тем, как было показано выше, арбитражное процессуальное законодательство содержит определение допустимости доказательств. Согласно ст. 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Представляется, что данное определение позволяет шире трактовать допустимость доказательства с точки зрения соблюдения не только процессуального закона при его получении процессуальном закреплении, но и материального права, предусматривающего определенный круг документов, с помощью которых могут устанавливаться те или иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Допустимость судебных доказательств существенно ограничивает использование сведений об обстоятельствах дела в процессе судебного доказывания. Целью такого ограничения, по мнению одних авторов, является обеспечение гарантий достоверности получаемой и используемой судом информации об искомых фактах [392] . По мнению других, процессуальное значение правил допустимости сводится к тому, чтобы обеспечить процесс наиболее полными и надежными доказательствами [393] . Кроме того, установление правил допустимости гарантирует лицам, участвующим в деле, предсказуемость судебного процесса, а следовательно, способствует упрочению стабильности гражданского оборота [394] .

В дореволюционном гражданском процессуальном праве целью установления разных ограничений судебных доказательств считалось ограничение усмотрения судей, а также гарантия права свободного распоряжения сторонами своими частными интересами в процессе, так как достижение истины, как считалось, достигается в публичном состязании сторон [395] . В советской науке арбитражного и гражданского процесса установление правил допустимости рассматривалось как обеспечение достоверных доказательств, с тем чтобы гарантировать установление истины по судебным делам, а упрочению гражданского оборота придавалось подчиненное значение по сравнению с установлением объективной истины [396] . К.И. Малышев указывал, что в установлении правил допустимости «важен вопрос о мере. Нельзя приносить реальную истину в жертву формализму, но невозможно также и ставить все дело правосудия и все права граждан в зависимость от произвола и личного усмотрения судей. Юридическая теория доказательств… должна развить разумные условия и ограничения доказательств, которые бы гарантировали этой материальной истине по возможности широкий и открытый доступ к сознанию суда, но вместе с тем охраняли бы ее от произвола и злоупотреблений» [397] .

Представляется, что точка зрения дореволюционных процессуалистов более точно соответствует принципам современного арбитражного процесса. В арбитражном судебном процессе, одним из основных принципов которого является диспозитивное начало, поиск истины не должен превалировать над гарантиями прав лиц, участвующих в деле, иначе ограничение государством прав и свобод граждан переступит пределы, установленные в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства [398] .

В науке арбитражного и гражданского процессуального права допустимость судебных доказательств рассматривается в широком и узком смысле [399] . Некоторые авторы указывают на общее и специальные (частные) правила допустимости [400] .

Общее правило допустимости доказательств в арбитражном процессе состоит в том, что в процессе доказывания могут использоваться только средства доказывания, предусмотренные законом. Представляется, что в современном арбитражном процессе применимость общего правила допустимости приобрела спорный характер. Такой вывод можно сделать в связи с тем, что АПК РФ 2002 г. фактически устанавливает неограниченный перечень средств доказывания: объяснения лиц, участвующих в деле, письменные, вещественные доказательства, показания свидетелей и заключения экспертов, аудио– и видеозаписи, иные документы и материалы. Статья 89 «Иные документы и материалы» не содержит определения этого средства доказывания, а лишь устанавливает, что иные документы и материалы допускаются в качестве доказательства, если содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела. Иные документы и материалы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменной, так и в иной форме. К ним могут относиться материалы фото– и киносъемки, аудио– и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном АПК РФ 2002 г. Фактически в качестве иных документов и материалов могут быть представлены любые носители информации, содержащие сведения в любой форме. Невозможно предвидеть, какие способы фиксации информации появятся в будущем. Поэтому законодатель преследовал цель сделать возможным представление в качестве судебных доказательств сведений, полученных с помощью новейших технических средств, без специального указания на них в процессуальном законе.

Однако порядок исследования определен ч. 2 ст. 162 АПК РФ 2002 г. только для аудио– и видеозаписей. Таким образом, принятие документов и иных материалов в качестве судебных доказательств, а также порядок их исследования оставлены на ничем не ограниченное усмотрение арбитражного суда. Любые сведения, не отвечающие признакам вещественных, письменных доказательств, показаний свидетелей, объяснений сторон или заключения эксперта, могут быть приняты судом как иные документы и материалы и исследованы по его усмотрению. Установление неограниченного перечня средств доказывания, порядок исследования которых не определен законом, можно рассматривать как шаг назад в развитии института доказательств, так как при этом утрачивается практическая цель установления общего правила допустимости. Между тем введение законом иных документов и материалов можно было бы расценивать как свидетельство развития института доказательств при условии установления критериев их допустимости и порядка их исследования.

Специальные правила допустимости, в отличие от общего правила, представляют собой установленные законодательством требования, которые ограничивают использование конкретных средств доказывания, или требования, которые предписывают обязательное использование конкретных средств доказывания при установлении определенных фактических обстоятельств дела [401] .

Специальное правило допустимости применяется только тогда, когда речь идет об обстоятельствах, достоверность которых по правилам той или иной отрасли материального права должна быть установлена только определенными средствами доказывания.

Необходимо иметь в виду, что законодатель может установить повышенные требования к оформлению определенного вида документов. Поэтому, чтобы считаться допустимыми доказательствами, эти документы не только должны быть оформлены в соответствии с общими требованиями Федерального закона от 21 ноября 1996 г. № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», предъявляемыми ко всем без исключения документам, но и отвечать указанным повышенным требованиям закона.

Согласно п. 4,5 ст. 9 Федерального закона «О бухгалтерском учете» первичный учетный документ должен быть составлен в момент совершения операции, а если это не представляется возможным, – непосредственно после ее окончания. Внесение исправлений в кассовые и банковские документы не допускается. Из текста данной нормы права следует, что ко всем без исключения документам Закон предъявляет требование об их составлении в момент совершения операции или непосредственно после ее окончания.

При этом к кассовым и банковским документам Законом предъявляются повышенные требования, налагающие запрет на их исправление, в отличие, например, от счетов-фактур, исправление которых прямо предусмотрено п. 29 Правил ведения журналов учета полученных и выставленных счетов-фактур, книг покупок и книг продаж при расчетах по налогу на добавленную стоимость, утвержденных постановлением Правительства РФ от 2 декабря 2000 г. № 914.

В связи с этим суд не вправе признать допустимыми доказательствами квитанции к приходным кассовым ордерам, которые были составлены налогоплательщиком не в момент совершения кассовых операций или непосредственно после их окончания, а спустя значительное время по их завершении, т. е. оформлены заново, именно с учетом законодательно закрепленного запрета на внесение исправлений в кассовые документы, что свидетельствует о предъявлении законодателем повышенных требований к оформлению данного рода документов.

Допустимость доказывания определенного обстоятельства только указанным в законе доказательством означает, что такое доказательство будет обладать доказательной силой до тех пор, пока не будет доказана несостоятельность такого доказательства. Таким образом, достоверность такого доказательства презюмируется. Обстоятельство, подтверждаемое таким единственно допустимым доказательством, считается доказанным до тех пор, пока противоположная сторона не докажет несостоятельность самого доказательства. Если обстоятельство, на котором основан иск, должно быть подтверждено определенным доказательством, целью доказывания другой стороны в процессе является не просто представление доказательств, обосновывающих ее возражения об отсутствии этого обстоятельства, а представление доказательств недостоверности доказательства, являющегося единственно допустимым [402] .

Так, закрытое акционерное общество обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным решения инспекции ФНС России от 29 октября 2008 г. о привлечении кналоговой ответственности, предусмотренной п. 1 ст. 122 НКРФ, о начислении пени, об уплате недоимка! по НДС по акту выездной налоговой проверки за период с 1 января 2005 г. по 31 декабря 2006 г. [403] .

Решением от 22 июля 2009 г. Арбитражного суда города Москвы заявление отклонено, поскольку налогоплательщик неправомерно воспользовался налоговой льготой.

Постановлением от 12 октября 2009 г. Девятого арбитражного апелляционного суда решение суда первой инстанции отменено, заявление удовлетворено, так как налогоплательщик обоснованно применил льготное налогообложение, предусмотренное подп. 10 п. 3 ст. 149 НК РФ, в соответствии с которым не подлежит налогообложению (освобождается от налогообложения) на территории Российской Федерации реализация необработанных алмазов обрабатывающим предприятиям всех форм собственности.

Федеральный арбитражный суд Московского округл постановлением от 3 февраля 2010 г. оставил без изменения постановление апелляционной инстанции, которой установлено, что общество заключило договоры купли-продажи необработанных природных алмазов с ООО «Саттори», которое было поставлено на специальный учет в качестве организации, осуществляющей операции с драгоценными металлами и драгоценными камнями с основным видом деятельности – обработка алмазов (код по классификатору ОКВЭД – 36.22.3), что подтверждалось свидетельством о постановке на специальный учет, выданным Российской государственной пробирной палатой, и картой постановки на специальный учет в государственной инспекции пробирного надзора Российской государственной пробирной палаты.

Судом апелляционной инстанции также установлено, что сделки, совершенные обществом с ООО «Саттори», зарегистрированы Гохраном России, который подтвердил, что представленные обществом документы свидетельствуют требованиям Инструкции о порядке учета сделок, совершаемых с необработанными драгоценными камнями, утвержденной приказом Минфина России от 4 октября 2001 г. № 81н; сделка с необработанными камнями учтена в журнале учета сделок, совершаемых с необработанными драгоценными камнями между российскими перерабатывающими организациями.

Федеральным законом «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» предусмотрен специальный учет организаций, осуществляющих операции с драгоценными камнями, а также периодический государственный контроль за производством, извлечением, переработкой, использованием, хранением и учетом драгоценных металлов и драгоценных камней во всех организациях, осуществляющих указанную деятельность.

В связи с этим вышеназванные документы в соответствии с требованиями указанного закона подтверждают, что ООО «Саттори» является обрабатывающим предприятием.

Инспекция ссыпалась на то, что допустимыми доказательствами в данном случае будут являться показания генерального директора ООО «Саттори», подтверждающие, что у ООО «Саттори» не имеется необходимых условий в силу отсутствия управленческого или технического персонала, основных средств для достижения результатов соответствующей экономической деятельности, поскольку свидетельские показания предусмотрены в ст. 88 АПК РФ как один из видов доказательств по делу.

Однако такая трактовка понятия допустимого доказательства охватывает лишь его процессуальный аспект без учета материальной составляющей, поэтому принятие такого доказательства судом означало бы соблюдение процессуального закона в ущерб нормам материального права. В связи с этим суд обоснованно не принял во внимание представленные инспекцией показания свидетеля, притом что налогоплательщиком, помимо предусмотренных Федеральным законом «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» документов, представлены акты приема-передач алмазного сырья от ООО «Саттори» заявителю, акты выдачи ценностей, ведомости комплектации алмазов.

Статьей 92 НК РФ предусмотрено право налоговых органов на проведение осмотра территорий помещений налогоплательщика, документов и предметов как в рамках выездной налоговой проверки, так и при осуществлении иных действий налогового контроля.

Эти действия, по существу, близки к содержанию действий арбитражного суда, предусмотренных ст. 78, 79 АПК РФ, – осмотр и исследование письменных и вещественных доказательств по месту их нахождения. При этом осмотр как налоговыми органами, так и арбитражным судом осуществляется с участием заинтересованных лиц, при необходимости – специалистов, с проведением фото– и киносъемки, видеозаписи. К осмотру, проводимому налоговым органом, предъявляются дополнительные требования о его производстве в присутствии понятых.

Невыполнение налоговым органом действий по проведению осмотра в ряде случаев может поставить под сомнение допустимость конкретного доказательства по делу.

Согласно ч. 1 ст. 78 АПК РФ арбитражный суд может провести осмотр и исследование письменных и вещественных доказательств по месту их нахождения в случае невозможности или затруднительности доставки в суд.

Представляется, что законодатель, принимая ст. 92 НК РФ, также имел в виду проведение осмотра налоговой инспекцией в случае невозможности или затруднительности доставки доказательств по месту нахождения налогового органа, только если действия инспекции не связаны с проведением выездной налоговой проверки.

К числу средств доказывания, которые могут быть осмотрены и исследованы в местах их нахождения, относятся, как показывает практика, прежде всего вещественные и в меньшей мере письменные доказательства. Остальные источники информации поступают непосредственно на заседание суда, ведущееся в постоянно занимаемом им помещении. Не подлежащие доставке в суд материальные объекты – это земельные участки, здания, сооружения, иные недвижимые вещи (ст. 130 ГК РФ). Не исключено отнесение к таким объектам и движимого имущества. Применительно к письменным доказательствам целесообразность выезда суда на место зависит от ряда факторов: количества материалов, необходимости их отбора по правилам относимости и допустимости, невозможности изъятия на длительное время книг регистрации текущих операций и документов, перманентно используемых в деловой жизни, и т. п. [404] .

В связи с этим можно прийти к выводу, что средства доказывания, которые должны быть исследованы налоговым органом путем осмотра, но не были ему подвергнуты, не могут признаваться допустимыми доказательствами. Нижеприведенное дело иллюстрирует это [405] .

Закрытое акционерное общество обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании недействительными решений Инспекции ФНС России об отказе в правомерности применения налоговой ставки 0 %.

Суд кассационной инстанции, оставляя без изменения решение суда первой инстанции об удовлетворении требований общества, отметил следующее.

Довод налогового органа о том, что налогоплательщиком представлены счета-фактуры, оформленные с нарушением требований ст. 169 НК РФ (а именно неверно указан адрес покупателя, грузополучателя), не является основанием для отказа в возмещении налога, поскольку указанный в представленных счетах-фактурах, экспортном контракте и договорах, заключенных с поставщиками, адрес: 125195, г. Москва, ул. Фестивальная, д. 7, пом. 3, является юридическим адресом налогоплательщика, о чем общество уведомило инспекцию письмом от 2 февраля 2005 г. № 8 с отметкой налогового органа о получении 2 февраля 2005 г.

Утверждение инспекции о том, что фактическое местонахождение налогоплательщика по названному адресу не установлено, противоречит имеющимся в материалах дела договору аренды нежилого помещения от 3 января 2005 г. № 10–05 и сообщению от 26 января 2005 г. № 1-05.

Доказательств проведения осмотра местонахождения налогоплательщика не представлено. Утверждение инспекции, что само по себе указание в ее решении о неизвестном местонахождении общества является надлежащим доказательством указанного обстоятельства, противоречит ст. 92 НК РФ, регулирующей порядок проведения осмотра.

В.К. Пучинский отмечает, что полная невозможность или неоправданная затруднительность представления доказательств на заседание суда необязательно должны иметь следствием выезд суда к месту их обнаружения. Как известно, законодательство, практика, доктрина допускают использование доказательств, которые производны от первоначальных или даже от других производных. Это открывает путь для замены, например поездки суда для обзора недвижимого объекта вызовом для допроса в качестве свидетеля гражданина, знакомого с таким объектом. Для изучения обширной документации можно направить эксперта или аудитора [406] .

В описанном выше случае инспекция с целью подтверждения своего довода об отсутствии налогоплательщика по указанному им адресу могла заявить ходатайство о вызове в качестве свидетелей лиц, которые могли подтвердить данное обстоятельство.

Поскольку инспекцией этого сделано не было, суд пришел к обоснованному выводу о недоказанности утверждения налогового органа о местонахождении налогоплательщика.

Вышеприведенное дело [407] служит иллюстрацией еще одной важной проблемы, возникающей при анализе вопроса о бремени доказывания по налоговым спорам.

По общему правилу налогоплательщик самостоятельно исчисляет налоговую базу.

Об этом свидетельствуют нормы права, закрепленные в ст. 52, 54 НК РФ, в соответствии с которыми налогоплательщики исчисляют налоговую базу на основе данных своего бухгалтерского учета и самостоятельно рассчитывают сумму налога, подлежащую уплате.

Таким образом, бремя доказывания при возникновении спора о правильности исчисления налоговой базы и суммы налога возложено на налогоплательщика, располагающего всеми первичными бухгалтерскими документами, позволяющими ему беспрепятственно рассчитать налоговую базу и причитающийся к уплате налог.

В то же время законодатель поместил в Налоговый кодекс РФ норму подп. 7 п. 1 ст. 31, согласно которой налоговые органы вправе определять суммы налогов, подлежащих внесению налогоплательщиками в бюджет (внебюджетные фонды), расчетным путем на основании имеющейся у них информации о налогоплательщике, а также данных об иных аналогичных налогоплательщиках в случаях отказа налогоплательщика допустить должностных лиц налогового органа к осмотру (обследованию) производственных, складских, торговых и иных помещений и территорий, используемых налогоплательщиком для извлечения дохода либо связанных с содержанием объектов налогообложения, непредставления в течение более двух месяцев налоговому органу необходимых для расчета налогов документов, отсутствия учета доходов и расходов, учета объектов налогообложения или ведения учета с нарушением установленного порядка, приведшего к невозможности исчислить налоги.

По всей вероятности, это полномочие налоговых органов основано на ст. 57 Конституции РФ, предусматривающей обязанность каждого платить законно установленные налоги и сборы. И коль скоро эта обязанность не выполняется налогоплательщиком, контролирующий государственный орган самостоятельно исчисляет подлежащие уплате налоги в целях соблюдения интересов бюджета.

Представляется, что в такой ситуации арбитражные суды обоснованно толкуют данное право налогового органа одновременно и как его обязанность именно в качестве контролирующего органа, перелагая бремя доказывания наличия в подобных случаях налоговой базы с налогоплательщика на налоговый орган.

Если же налоговой инспекцией при этом не соблюдены условия подп. 7 п. 1 ст. 31 НК РФ, суммы налогов рассчитаны произвольно, без учета информации о данном налогоплательщике, с привлечением данных о других налогоплательщиках, которые не могут быть признаны аналогичными, суд отклоняет требования налогового органа о взыскании этих сумм налогов. В таком случае произведенный налоговой инспекцией расчет следует признать составленным с нарушением Налогового кодекса и, следовательно, недопустимым доказательством.

Еще одним примером признания судом недопустимыми доказательствами представленных инспекцией материалов может служить следующее дело Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа [408] .

Закрытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском о признании частично недействительным решения налоговой инспекции от 25 июня 2001 г. о привлечении к ответственности по ст. 122 НК РФ в виде штрафа в сумме 17 337 руб. по налогу на пользователей автомобильных дорог и в сумме 103 214 руб. по налогу с продаж.

Решением суда от 3 сентября 2001 г. исковые требования удовлетворены.

Постановлением апелляционной инстанции от 1 ноября 2001 г. решение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ее податель просил отменить принятые судебные акты, считая их неправомерными, поскольку судом неправильно применены нормы материального права. Законность обжалуемых решения и Постановления проверена в кассационном порядке.

Из материалов дела следовало, что на основании решения заместителя руководителя инспекции от 20 марта 2001 г. указанным налоговым органом совместно с Управлением ФСНП по Санкт-Петербургу проведена выездная налоговая проверка ЗАО в части правильности исчисления и своевременности уплаты налога с продаж с августа 1999 г. по декабрь 2000 г. и налога на пользователей автодорог за 1999 г. – 9 месяцев 2000 г., оформленная актом от 29 мая 2001 г. По результатам рассмотрения материалов выездной налоговой проверки Инспекцией 25 июня 2001 г. вынесено решение о привлечении ЗАО к ответственности за совершение налогового правонарушения в соответствии с п. 1 ст. 122 НК РФ в виде штрафа в размере 20 % от неуплаченных сумм налогов в территориальный дорожный фонд в сумме 17 337 руб., налога с продаж в размере 103 214 руб. ЗАО предложено перечислить неуплаченные суммы налогов: 516 069 руб. налога с продаж, 86 684 руб. налога на пользователей автомобильных дорог.

Решение обосновано тем, что инспекцией договоры добровольного медицинского страхования между физическими лицами и СЗФ ОАО «РЕСО-Гарантия», на основании которых ЗАО оказывало медицинские услуги, приняты как притворные сделки.

Налоговый орган считал установленным получение ЗАО от физических лиц в счет оплаты медицинских услуг денежных средств на общую сумму 9 420 811 руб. Исходя из суммы выручки от реализации медицинских услуг, отраженной истцом в рамках договора с СЗФ ОАО «РЕСО-Гарантия», Инспекция определила занижение ЗАО налоговой базы по налогу на пользователей автомобильных дорог в сумме 3 467 373 руб. Признавая реализацию ЗАО платных медицинских услуг за наличный расчет, инспекция исчислила последнему налог с продаж.

Из материалов дела усматривалось, что вывод о получении обществом денежных средств от физических лиц в счет оплаты медицинских услуг инспекция делает, исходя из объяснений клиентов и работников ЗАО.

Судом правомерно установлено, что представленные суду 10 объяснений указанных лиц получены не в ходе проведения выездной налоговой проверки, а гораздо раньше – в январе – феврале 2001 г. либо на них вообще не указана дата.

В нарушение требований ст. 90 НК РФ физические лица, на объяснения которых сделана ссылка в оспариваемом решении, не допрошены в качестве свидетелей с предупреждением об ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний.

В оспариваемом решении и акте выездной налоговой проверка! также сделана ссылка на акт выездной налоговой проверки СЗФ ОАО «РЕСО-Гарантия» от 2 февраля 2001 г.

В нарушение ч. 2 ст. 87 НК РФ информация о деятельности налогоплательщика, связанной с иными лицами, в частности с СЗФ ОАО «РЕСО-Гарантия», получена не в процессе проведения проверки ЗАО.

Страховые полисы, счета-фактуры, отчеты ЗАО, получение страховых взносов компанией, оплата услуг общества подтверждают оказание страховых услуг страховой компанией и оказание услуг истцом.

В соответствии с п. 1 ст. 53АПКРФ 1995 г. при рассмотрении споров о признании недействительными актов государственных органов обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия указанных актов, возлагается на орган, принявший акт.

Судом первой и апелляционной инстанций сделан правомерный вывод о том, что доказательств, бесспорно свидетельствующих о совершении обществом вменяемых ему налоговых правонарушений, не представлено. Таким образом, судом первой и апелляционной инстанций правильно применены нормы материального и процессуального права, доводы кассационной жалобы несостоятельны, оснований для удовлетворения жалобы нет.

Можно согласиться с Д.Б. Игнатьевым в том, что любое нарушение или отступление от предписаний закона (даже самое незначительное) о собирании и закреплении доказательств неизбежно приводит к их недопустимости. Доказательства, полученные с нарушением закона, неизбежно признаются не имеющими юридической силы [409] .

В связи с этим суд не вправе признавать допустимость доказательства в зависимости от того, насколько то или иное нарушение требований закона повлияло или могло повлиять на достоверность доказательства, является ли нарушение закона при этом существенным или несущественным.

Фактические данные, полученные с любым нарушением закона, не могут считаться доказательствами по уголовному делу, а следовательно, использоваться для обоснования обвинения либо доказывания обстоятельств, перечисленных в Уголовном кодексе [410] .

Данный вывод с полным основанием можно отнести к судопроизводству в арбитражном суде. Фактические данные, полученные с любым нарушением закона, не могут считаться доказательствами по арбитражному делу и использоваться для доказывания обстоятельств по спорам, подведомственным арбитражным судам. Тем более этот вывод важен относительно разрешения налоговых споров, возникающих из публичных правоотношений, в которых одной из сторон выступает государственный орган, исходящий в своих действиях из презумпции законности.

В связи с этим следует признать отступлением от данного правила положения п. 6 ст. 101 НК РФ (в ред. до 1 января 2007 г.), согласно которому несоблюдение должностными лицами налоговых органов требований настоящей статьи может являться основанием для отмены решения налогового органа вышестоящим налоговым органом или судом.

Изложение данной нормы права предоставляло суду возможность не принимать во внимание несоблюдение должностными лицами налоговых органов требований ст. 101 НК РФ при решении вопроса о действительности принятых ими ненормативных правовых актов. Следовательно, суд вправе принять в качестве доказательства акт налоговой проверки, даже если в нарушение п. 1 ст. 101 НК РФ (в ред. до 1 января 2007 г.) письменные объяснения или возражения по акту налоговой проверки рассмотрены в отсутствие извещенных должностных лиц или представителей налогоплательщика либо если инспекция вообще не известит налогоплательщика о времени и месте рассмотрения материалов налоговой проверки.

Суд также мог не принять во внимание нарушение п. 3 ст. 101 НК РФ (в ред. до 1 января 2007 г.), в соответствии с которым в решении о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения излагаются обстоятельства совершенного налогоплательщиком налогового правонарушения, как они установлены проведенной проверкой, документы и иные сведения, которые подтверждают указанные обстоятельства, доводы, приводимые налогоплательщиком в свою защиту, и результаты проверки этих доводов, статьи Налогового кодекса РФ, на основании которых лицо привлекается к налоговой ответственности.

Следовательно, в решении налоговой инспекции могло отсутствовать описание обстоятельств совершенного налогового правонарушения, могли не приводиться доводы налогоплательщика, результаты их проверки, ссылки на нормы права, и, несмотря на это, суд вправе расценивать это решение налогового органа в качестве надлежащего доказательства совершенного налогового правонарушения.

Суд также вправе не принять во внимание требования п. 5 ст. 101 НК РФ (в ред. до 1 января 2007 г.), обязывающего налоговый орган вручить налогоплательщику копию решения под расписку, иным способом или направить заказным письмом по почте.

Доказательства в арбитражном процессе нередко являются противоречивыми: информационное содержание одного элемента доказательства относительно некоторого факта не соответствует информационному содержанию другого элемента, и задача арбитражного суда – разрешить спор, сопоставив все имеющиеся фактические сведения по делу. Во многих случаях установление определенного факта по рассматриваемому делу может быть произведено на основании различного рода средств доказывания. При невозможности применить какое-то одно средство доказывания в арбитражном процессе используется другое, исключая те случаи, в которых заменяемость средств доказывания ограничена правилом допустимости доказательств согласно ст. 68 АПК РФ [411] . М.А. Фокина приходит к выводу, что правило допустимости доказательств нельзя в рамках гражданского либо арбитражного процесса рассматривать упрощенно, указанное правило включает такие положения, как:

А) соблюдение установленных различными отраслями права предписаний о запрещении использовать определенные средства доказывания или предписаний о необходимости подтверждения фактических данных только определенными средствами доказывания;

Б) наличие субъектного состава лиц, которые занимаются доказательственной деятельностью; в) присутствие надлежащего источника фактических данных; г) соблюдение процессуального порядка собирания, представления и исследования доказательственного материала; д) соблюдение законности методики формирования и тактика! исследования определенных средств доказывания [412] .

В современном гражданском процессе Англии существует тенденция считать допустимыми все относимые доказательства, доверяя судье оценивать доказательства, что нашло отражение в Сivil Еvidеnсе Асt 1995 [413] .

Следовательно, излишняя детализация условий, при которых доказательства в российском налоговом законодательстве признаются допустимыми, свидетельствует о все растущем недоверии судье, ограничении его права на свободную оценку доказательств.

Об этом свидетельствуют, в частности, внесенные в ст. 165 НКРФ изменения (в ред. Федерального закона от 22 июля 2005 г. № 119-ФЗ), тщательным образом прописавшие все нюансы, относящиеся к представляемым налогоплательщиком документам в подтверждение экспорта товаров, несмотря на то что гражданским и таможенным законодательством достаточно подробно регулируется порядок оформления этих документов.

Как бы законодатель ни определял относимость доказательств, относимо то доказательство, которое имеет значение для дела. Допустимость доказательств может искусственно ограничивать использование относимых доказательств в суде. На допустимости доказательств отражаются потребности и приоритеты сегодняшнего дня.

Так, требование соблюсти процессуальный порядок получения доказательств не позволяет использовать в качестве таковых сведения, полученные с нарушением действующего законодательства [414] .

В связи с этим в сфере налоговых правоотношений требования к допустимости доказательств были значительно ослаблены по сравнению с конституционно установленными требованиями недопущения при осуществлении правосудия использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ).

Как вышестоящему налоговому органу, так и суду было предоставлено право признавать допустимым доказательство, полученное с нарушением федерального закона, если несоблюдение должностными лицами налоговых органов требований ст. 101 НК РФ будет признано несущественным.

Такое положение свидетельствовало о том, что действовавшие приоритеты были направлены на поддержание преимущества публичного интереса над частным, на обеспечение собираемости налогов даже в ущерб четкому следованию предписаниям налогового законодательства.

Данная норма права (п. 6 ст. 101 НК РФ, вред, до 1 января 2007 г.) могла служить источником сомнения в презумпции правоты государства и правомерности действий государственных органов.

В связи с этим представляется актуальным вывод Е.В. Ткаченко о необходимости учитывать концепцию скрытой допустимости, поскольку при нарушении правил действующего законодательства, устанавливающих оформление хозяйственных сделок между организациями и гражданами-предпринимателями определенным способом, возникают негативные последствия, связанные с допустимостью доказательств в арбитражном процессе. Речь идет о ситуациях, когда определенные обстоятельства могут подтверждаться только, например, транспортными накладными, счетами, штемпелями таможни, актами и т. д., но это положение точно не определено в нормативных актах.

Другими словами, скрытая допустимость чаще всего возникает в связи с хозяйственным характером отношений между лицами, участвующими в арбитражных делах, когда законодательство не всегда отчетливо формулирует запрещения по поводу допустимости определенных документов или, наоборот, предписания по использованию строго определенных документов, но эти запрещения или предписания вытекают из смысла всего нормативного акта, который раскрывается уже практикой арбитража [415] .

Законодатель в определенной мере исправил сложившуюся ситуацию и внес изменения в ст. 101 НК РФ, приняв Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ.

В настоящее время действует п. 14 ст. 101 НК РФ, который полностью повторяет ранее действовавшую редакцию п. бет. 101 Кодекса, дополненную серьезным правоположением о том, что нарушение существенных условий процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки является основанием для отмены вышестоящим налоговым органом или судом решения налогового органа о привлечении к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения или решения об отказе в привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Законодатель не установил перечень таких существенных условий процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки, однако указал направление, в котором должна складываться судебная практика. В соответствии с п. 14 ст. 101 НК РФ основаниями для отмены указанного решения налогового органа могут являться также нарушения процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки, если только такие нарушения привели или могли привести к принятию неправомерного решения.

Следует предположить, что отсутствие в решении изложения обстоятельств совершенного правонарушения со ссылкой на соответствующие документы будет отнесено судебно-арбитражной практикой к числу нарушений, которые могли привести к принятию неправомерного решения.

Во всяком случае, законодатель четко определил одно из существенных условий процедуры рассмотрения материалов налоговой проверки, нарушение которого, безусловно, является основанием отмены решения налогового органа, а именно обеспечение возможности лица, в отношении которого проводилась проверка, участвовать в процессе рассмотрения материалов налоговой проверки лично и (или) через своего представителя и обеспечение возможности налогоплательщика представлять объяснения.

Собственно, законодателем в данном случае учтена соответствующая правовая позиция, закрепленная в Определении Конституционного Суда РФ от 12 июля 2006 г. № 267-0.

Проблема допустимости доказательств возникает при применении ст. 165 НК РФ, устанавливающей перечень документов, которые должен представить налогоплательщик налоговому органу для подтверждения права на получение возмещения при налогообложении по налоговой ставке 0 %.

Налоговые органы полагают, что этот перечень исчерпывающий и расширительному толкованию не подлежит. При этом они ссылаются на ст. 68 АПК РФ, считая, что только перечисленными в ст. 165 НК РФ доказательствами может подтверждаться право на применение налогоплательщиками налоговой ставки 0 %. Между тем налоговыми органами не учтено, во-первых, то обстоятельство, что приведенный в ст. 165 НК РФ пакет документов должен представляться в налоговый орган.

При обращении заявителя в арбитражный суд начинают действовать нормы не только НК РФ, но и АПК РФ. Статьей 68 АПК РФ установлено, что определенные доказательства, подтверждающие обстоятельства данной категории дел, предусматриваются законом. При этом АПК РФ не ограничивает круг этих доказательств одной какой-либо отраслью права, в данном случае – налогового.

При решении вопроса о праве на налоговую ставку 0 % невозможно ограничиться применением только налогового законодательства, поскольку обстоятельства, которые необходимо установить при этом суду, касаются оплаты товара иностранным покупателем, пересечения грузом таможенной границы Российской.

Федерации, что регулируется соответственно гражданским и таможенным законодательством.

Следовательно, если указанные обстоятельства могут быть подтверждены согласно гражданскому и таможенному законодательству иными, помимо перечисленных в ст. 165 НК РФ, документами, значит, они в силу ст. 68 АПК РФ являются допустимыми.

Данный вывод подтверждается Постановлением Конституционного Суда РФ от 14 июля 2005 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 4, пункта 1 статьи 164, пунктов 1 и 4 статьи 165 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 11 Таможенного кодекса Российской Федерации и статьи 10 Закона Российской Федерации «О налоге на добавленную стоимость» в связи с запросами Арбитражного суда Липецкой области, жалобами ООО «Папирус», ОАО «Дальневосточное морское пароходство» и ООО «Коммерческая компания «Балис».

Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что не только коносамент, прямо поименованный в поди. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ в качестве доказательства подтверждения вывоза товаров за пределы таможенной территории Российской Федерации судами через морские порты, но и иные товаросопроводительные документы, предусмотренные Кодексом торгового мореплавания РФ, могут подтверждать морскую перевозку грузов.

Конституционный Суд РФ отмечает, что, поскольку общая норма абзаца первого подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ исходит из необходимости подтверждения вывоза товаров за пределы таможенной территории Российской Федерации копиями именно товаросопроводительных документов, исключение из их числа таких товаросопроводительных документов, как морские накладные, погрузочные билеты, не позволяет налогоплательщикам, которые представляют налоговым органам эти документы (в отличие от налогоплательщиков, представляющих коносаменты), реализовать предоставленное им налоговым законодательством право на применение ставки 0 % по НДС. Такое истолкование положений ст. 165 НК РФ приводит к неравенству налогообложения и тем самым к нарушению одного из принципов законодательства о налогах и сборах, которое исходя из ст. 19 (ч. 1) Конституции РФ основывается на всеобщности и равенстве налогообложения (п. 1 ст. 3 НК РФ).

Погрузочный билет, применяемый в практике паромных перевозок в качестве документа, подтверждающего прием груза, как содержащий ту же информацию, которая содержится в коносаменте, и допускаемый в качестве доказательства при рассмотрении гражданско-правовых споров, связанных с договорами перевозки грузов, обладает доказательственным значением и в сфере налоговых отношений, что не противоречит ст. 68 АПК РФ, в силу которой обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Здесь необходимо вернуться к выводу И.В. Решетниковой о том, что допустимость доказательств ограничивает их относимость в зависимости от приоритетов сегодняшнего дня [416] .

Анализ ст. 165 НК РФ отчетливо показывает, что законодатель, принимая часть вторую НК РФ, исходил из максимальной формализации процесса доказывания права налогоплательщика на применение налоговой ставки 0 %, поскольку процедура возмещения НДС зачастую наталкивается на недобросовестность налогоплательщика.

Однако при разработке АПК РФ 2002 г. законодатель был максимально ориентирован на защиту нарушенных или оспариваемых прав предпринимателей с использованием всех современных инструментов правового государства. Согласно ч. 2, 4, 5 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Принимая Гражданский кодекс РФ, законодатель исходил из того, что гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, правизаконных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

Налицо несогласованность норм, содержащихся в различных отраслях права.

На это обращено внимание в вышеназванном Постановлении Конституционного Суда РФ, где отмечено, что федеральный законодатель, принимая законы, обязан исходить не только из публичных интересов государства, связанных с его экономической безопасностью, но и из частных интересов физических и юридических лиц как субъектов гражданских правоотношений и внешнеэкономической деятельности. Данная правовая позиция должна учитываться и в сфере налоговых правоотношений. Нормы налогового законодательства должны быть гармонизированы с дискреционными нормами гражданского законодательства.

Указанная проблема может быть проиллюстрирована следующими делами, рассмотренными Федеральным арбитражным судом Московского округа.

Открытое акционерное общество обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением о признании недействительным решения Инспекции МНС России от 8 мая 2003 г. об отказе в возмещении сумм налога на добавленную стоимость за январь 2003 г.

Решением от 29 августа 2003 г., оставленным без изменения постановлением от 28 октября 2003 г. апелляционной инстанции, Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования общества, подтвердившего документально право применить налоговую ставку 0 % по налогу на добавленную стоимость за январь 2003 г.

Законность и обоснованность судебных актов проверены в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой Инспекции МНС России, в которой налоговый орган просил судебные акты отменить, в удовлетворении требований общества отказать, ссылаясь на непредставление им международной транспортной накладной с отметками таможенного органа, осуществившего выпуск товара, в комплекте документов по контракту от 23 апреля 2002 г.

Подпунктом 1 п. 1 ст. 164 НК РФ установлено, что налогообложение производится по ставке 0 % при реализации товаров, помещаемых под таможенный режим экспорта, при условии их фактического вывоза за пределы таможенной территории Российской Федерации и представления в налоговые органы документов, предусмотренных ст. 165 НК РФ.

Согласно ст. 97 Таможенного кодекса РФ от 18 июня 1993 г. № 5221-1, действовавшего в период спорных правоотношений, экспорт товаров – таможенный режим, при котором товары вывозятся за пределы таможенной территории Российской Федерации. Следовательно, признаком экспорта товаров, дающим право на применение налоговой ставки 0 % по НДС, является фактическое пересечение грузом границы Российской Федерации.

Налоговым кодексом РФ определено, что предприятие-экспортер с целью реализации своего права применить налоговую ставку 0 % по НДС обязано представить соответствующим налоговым органам доказательства, подтверждающие фактический вывоз товара за пределы таможенной территории Российской Федерации.

Как усматривалось из материалов дела и установлено судом первой и апелляционной инстанций, по грузовым таможенным декларациям товар был отправлен в Казахстан путем почтовой пересылки через Московскую южную таможню.

Порядок перемещения товаров в международных почтовых отправлениях определен Всемирной почтовой конвенцией, заключенной 14 сентября 1994 г. в Сеуле (вступила в силу для России 19 апреля 1996 г.), Правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными постановлением Правительства РФ от 26 сентября 2000 г. № 725, а также временно, до издания нормативного правового акта, утверждающего правила таможенного контроля и таможенного оформления товаров, пересылаемых через таможенную границу Российской Федерации в международных почтовых отправлениях, письмом Государственного таможенного комитета России от 16 декабря 2002 г. № 01–06/49798.

В соответствии с п. 20 названных Правил оказания услуг почтовой связи международное почтовое отправление – почтовое отправление, принимаемое для пересылки за пределы Российской Федерации, поступающее на ее территорию из иностранного государства или следующее транзитом.

Согласно п. 92 и 93 Правил регистрируемые международные почтовые отправления независимо от их количества сдаются юридическими лицами на объекты федеральной почтовой связи по списку установленной формы с приложением в соответствии с Руководством по приему международных почтовых отправлений необходимого количества таможенных деклараций и сопроводительного бланка к каждой посылке.

В связи с этим довод налогового органа о том, что отсутствует копия международной транспортной накладной с отметками таможенного органа, не мог быть принят кассационной инстанцией. В материалах дела имеются почтовые документы (списки по международной форме Ф 103-М), содержащие данные, указанные в графах № 14, 18, 21, 44 грузовых таможенных деклараций с отметками Московской южной таможни «Выпуск разрешен», заверенными подписями и личными номерными печатями должностных лиц таможенного органа.

Приказом Московской южной таможни от 12 марта 2001 г. № 181 «О таможенном контроле и оформлении международных почтовых отправлений» также не предусмотрено проставление таможенным органом отметок в ГТД «Товар вывезен полностью», как этого требует налоговый орган.

При таких обстоятельствах оснований к отмене или изменению судебных актов не имелось [417] .

По другому делу ЗАО «Компания БИФО» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к Инспекции Министерства Российской Федерации по налогам и сборам о признании недействительным решения налогового органа от 1 декабря 2003 г. об отказе в привлечении ЗАО «Компания БИФО» к налоговой ответственности ввиду отсутствия налогового правонарушения. Названным решением также уменьшен размер НДС из федерального бюджета по декларации по ставке 0 % за декабрь 2002 г.

Решением суда от 7 апреля 2004 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 31 мая 2004 г., заявленные требования удовлетворены. При этом суд пришел к выводу о несоответствии решения налогового органа положениям НК РФ.

Законность судебных актов проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой инспекции, в которой налоговый орган просил судебные акты отменить, в удовлетворении требований обществу отказать, ссылаясь на то, что поскольку действующим законодательством не предусмотрен порядок вывоза товара в таможенном режиме экспорта в ручной клади, то подлежит применению по аналогии п. 1 ст. 165 НК РФ.

Как следовало из материалов дела, ЗАО 20 января 2003 г. представило в налоговый орган налоговую декларацию по налоговой ставке 0 % с приложением документов, предусмотренных ст. 165 НК РФ, и документов, подтверждающих налоговые вычеты.

Оспариваемым решением налоговый орган признал необоснованным применение нулевой ставки и уменьшил возмещение налога на добавленную стоимость.

Согласно ст. 97 действовавшего в спорном периоде Таможенного кодекса РФ под экспортом товаров понимается таможенный режим, при котором товары вывозятся за пределы таможенной территории Российской Федерации без обязательства об их ввозе на эту территорию. Основным признаком экспорта товаров, дающим право для применения налогоплательщиком налоговой ставки 0 % и налоговых вычетов, является фактическое пересечение грузом границы Российской Федерации, т. е. товар считается реализованным на экспорт, если он вывезен за пределы Российской Федерации.

Факт экспорта товара подтверждался представленными налогоплательщиком копией ГТД с отметками Шереметьевской таможни «Выпуск разрешен» и «Товар вывезен»; копией договора купли-продажи, заключенного между Компанией БИФО (Россия, Москва) и Флоридским университетом (Генесвиль, Флорида, США) с целью приобретения последним хронографа оптоэлектронного; выписками банка с 21 декабря 2000 г. по 28 августа 2001 г. и по 18 декабря 2002 г.

Довод налогового органа о непредставлении товаросопроводительных документов с отметками пограничных таможенных органов, подтверждающих вывоз товара за пределы таможенной территории Российской Федерации, обусловлен тем, что Налоговый кодекс РФ не регулирует условия вывоза товара ручной кладью, что имело место в данном случае. Это противоречит правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной им в Постановлении «По делу о проверке конституционности положений статьи 4, пункта 1 статьи 164, пунктов 1 и 4 статьи 165 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 11 Таможенного кодекса Российской Федерации и статьи 10 Закона Российской Федерации «О налоге на добавленную стоимость» в связи с запросами Арбитражного суда Липецкой области, жалобами ООО «Папирус», ОАО «Дальневосточное морское пароходство» и ООО «Коммерческая компания «Балис». В соответствии с подп. 2.2 мотивировочной части этого документа нормы налогового законодательства должны быть гармонизированы с дискреционными нормами гражданского законодательства, которое предусматривает возможность использования других, помимо установленных в ст. 165 НК РФ, документов, подтверждающих право на применение налоговой ставки 0 %.

Согласно ст. 105 Воздушного кодекса РФ от 19 марта 1997 г. № 60-ФЗ к перевозочным документам при воздушной перевозке пассажиров и груза относятся билет, багажная квитанция и грузовая накладная.

Таким образом, судом первой и апелляционной инстанций правомерно признаны допустимыми такие доказательства, как авиационные билеты, акт таможенного досмотра и таможенная декларация с отметками таможенных органов, поскольку в соответствии с требованиями ст. 105 Воздушного кодекса РФ авиационная грузовая накладная (иные товаросопроводительные документы) не оформляется и не выдается, так как была осуществлена пассажирская перевозка груза. Товар перевозился в салоне самолета сотрудником ЗАО «Компания БИФО» В.Б. Лебедевым, что подтверждалось актом таможенного досмотра, приказом № 3-ком от 18 ноября 2002 г., копией авиабилетов.

Суд кассационной инстанции посчитал вывод суда первой и апелляционной инстанций о подтверждении факта экспорта товара правомерным.

Руководствуясь ст. 284–289 АПК РФ, суд постановил: решение от 7 апреля 2004 г. и постановление апелляционной инстанции от 31 мая 2004 г. по делу оставить без изменения [418] .

Как видно из приведенных арбитражных дел, говоря о допустимости доказательств, нельзя обойти проблему соотношения налогового и гражданского законодательства.

Согласно п. 3 ст. 2 ГК РФ к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством.

Данная норма права позволяет сторонам в налоговом споре зачастую ссылаться на законодательный запрет применения гражданского права при рассмотрении налоговых дел.

Между тем п. 3 ст. 2 ГК РФ устанавливает запрет применения гражданского законодательства к налоговым правоотношениям, носящим имущественный характер, в частности при взыскании налогов за счет имущества налогоплательщика, при решении вопросов об обязании налоговых органов возместить налог на добавленную стоимость из федерального бюджета. Однако названная норма права не содержит запрета на применение гражданского законодательства при оценке доказательств, фигурирующих в налоговых спорах.

Действительно, при оценке договора, заключенного между покупателем и поставщиком, невозможно обойтись без применения общих положений о договоре и норм, регулирующих отдельные виды договоров в ГК РФ, хотя бы спор касался возмещения НДС из федерального бюджета.

Предположим, отказывая в возмещении НДС, налоговый орган ссылается на то, что договор поставки не заключен в установленном порядке. Анализ указанного обстоятельства невозможен без применения гл. 28 ГК РФ о заключении договора.

При этом налоговые органы зачастую ссылаются на отсутствие договора как такового – единого документа, подписанного обеими сторонами, забывая о том, что в соответствии с п. 2 ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем не только составления одного документа, подписанного сторонами, но и обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи.

Более того, согласно п. 3 ст. 438 ГК РФ совершение лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товаров, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т. п.) считается акцептом, что, в свою очередь, в соответствии с п. 3 ст. 434 ГК РФ подтверждает соблюдение письменной формы договора.

Применение в данном случае гражданского законодательства, регулирующего договорные отношения, не противоречит ст. 68 АПК РФ, устанавливающей, что обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Договорные отношения должны быть подтверждены наличием договора между сторонами, а правомерность его заключения в той или иной форме может быть установлена лишь с учетом применения ст. 434 ГК РФ.

Таким образом, гражданское законодательство применяется при оценке доказательств, используемых при разрешении в арбитражном суде налоговых споров. При этом не нарушается запрет, установленный п. 3 ст. 2 ГК РФ на применение гражданского законодательства к имущественным отношениям, возникающим в налоговой сфере, поскольку с точки зрения гражданского права оцениваются договорные отношения, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности, а не налоговые правоотношения, существующие между налогоплательщиком и налоговым органом.

Так, гражданское законодательство не применяется в сфере налоговых правоотношений, оно применяется лишь при оценке доказательств, например договоров, которые могут быть использованы при разрешении налоговых споров.

Статьей 165 НК РФ установлен исчерпывающий перечень документов, которые налогоплательщик обязан представить в подтверждение права на получение возмещения при налогообложении по налоговой ставке 0 %. С одной стороны, это означает, что ни налоговый орган, ни суд не вправе требовать представления дополнительных доказательств в подтверждение указанного обстоятельства сверх предусмотренного законом перечня, что следует и из Постановления Конституционного Суда РФ от 14 июля 2005 г.

С другой стороны, суд не вправе отказать налогоплательщику в применении налоговой ставки 0 %, если он наряду с документами, предусмотренными ст. 165 НК РФ, представляет и другие документы, не поименованные в настоящей норме права, представление которых обусловлено сложившимися между субъектами хозяйственной деятельности договорными отношениями.

Данный вывод следует проиллюстрировать следующим примером из судебно-арбитражной практики.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании незаконным решения налоговой инспекции от 20 февраля 2004 г. об отказе в удовлетворении заявления о налогообложении налогом на добавленную стоимость по налоговой ставке 0 % при реализации услуг, предусмотренных поди. 2 п. 1 ст. 164 НК РФ, и отказе в возмещении НДС за октябрь 2003 г. Одновременно заявлено требование об обязании инспекции возместить в форме зачета НДС в размере 29 468 руб.

Решением от 26 июля 2004 г. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил заявление общества, представившего полный пакет документов в подтверждение права на применение налоговой ставки 0 %.

Постановлением от 11 ноября 2004 г. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции и отклонил требования ООО, поскольку оно не имело права на применение налоговой ставки 0 %, так как осуществляло ряд услуг по договорам комиссии.

Законность постановления апелляционной инстанции проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой ООО, в которой заявитель ссылался на неправильное применение Девятым арбитражным апелляционным судом подп. 2 п. 1 ст. 164 НК РФ.

В соответствии с п. 4 ст. 165 НК РФ при реализации работ (услуг), предусмотренных подп. 2 и 3 п. 1 ст. 164 НК РФ, для подтверждения обоснованности применения налоговой ставки 0 % в налоговые органы представляются контракт налогоплательщика с иностранным или российским лицом на выполнение соответствующих услуг, выписка банка о поступлении экспортной выручки, таможенная декларация, копии транспортных, товаросопроводительных и (или) иных документов, подтверждающих вывоз товаров за пределы таможенной территории Российской Федерации.

Судом первой инстанции установлено, что налогоплательщиком представлен полный пакет документов, предусмотренных п. 4 ст. 165 НК РФ.

В связи с этим не имелось законных оснований к отказу обществу в применении налоговой ставки 0 %.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ООО не является субъектом права применения налоговой ставки 0 % по п. 4 ст. 165 НК РФ на том основании, что этим пунктом не предусмотрено представление договора комиссии на выполнение транспортно-экспедиционных услуг.

Однако в ст. 165 НК РФ определен перечень необходимых документов, которые налогоплательщик должен представить для подтверждения права на применение налоговой ставки 0 % (данные требования обществом выполнены), а не субъект права применения налоговой ставки 0 %.

Субъекты права применения налоговой ставки 0 % установлены в п. 1 ст. 164 НК РФ, в силу подп. 2 которого общество относится к данным субъектам права, поскольку осуществляет транспортно-экспедиционные услуги по договору от 28 августа 2002 г. № ЮЭТ/Э-13/2002 транспортной экспедиции, заключенному с ООО «ЮКОС Экспорт Трейд».

Представление налогоплательщиком дополнительных документов, в частности договора комиссии, в подтверждение права применения налоговой ставки 0 % не является основанием к отказу в применении данной ставки, поскольку в соответствии с п. 2.2 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 14 июля 2003 г. № 12-П федеральный законодатель обязан исходить не только из публичных интересов государства, связанных с его экономической безопасностью, но и из частных интересов юридических лиц как субъектов гражданских правоотношений и внешнеэкономической деятельности. Данная правовая позиция должна учитываться в сфере налоговых правоотношений. Нормы налогового законодательства должны быть гармонизированы с дискреционными нормами гражданского законодательства.

Осуществление части услуг транспортной экспедиции силами сторонних организаций прямо предусмотрено ст. 805 Гражданского кодекса РФ.

Согласно ч. 1, 2, 4, 5 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Судом первой инстанции дана оценка доказательствам, представленным в подтверждение осуществления услуг транспортной экспедиции, установлена взаимосвязь представленных документов, которые восполняли отсутствие ряда сведений в актах приема-сдачи выполненных работ.

Доказательств применения налоговой ставки 0 % контрагентами общества инспекцией не представлено.

Суд кассационной инстанции исходил также из того, что Постановление апелляционной инстанции противоречило сложившейся судебно-арбитражной практике: постановлениям Федерального арбитражного суда Московского округа от 13 января 2004 г. № КА-АЧ0/10898-03, от 10 июня 2004 г. № КА-АЧ0/4546-04, от 15 марта 2004 г. № КА-АЧ0/1626-04, постановлению Федерального арбитражного суда Северо-Западного округл от 18 июня 2004 г. № А56-20147/03.

Инспекция ссылалась на то, что судебно-арбитражная практика судов кассационной инстанции не является судебно-арбитражной практикой, к которой могут быть отнесены только постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ.

Согласно п. 1 ст. 304 АПК РФ судебные акты арбитражных судов, вступившие в законную силу, подлежат изменению или отмене, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум ВАС РФ установит, что оспариваемый судебный акт нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права.

Из текста данной нормы права видно, что Высший Арбитражный Суд РФ оценивает судебно-арбитражную практику арбитражных судов, а не только судебно-арбитражную практику Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ.

При таких обстоятельствах постановление апелляционной инстанции было отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе [419] .

Следует учитывать, что при проверке допустимости и относимости доказательств требуется индивидуальный подход к каждому делу, недопустимо небрежное ознакомление арбитражного суда с материалами дела с целью определения категории экономического спора и истребования стандартного набора доказательств [420] .

Нормы арбитражного процессуального закона должны быть взаимосвязаны с отдельными нормами материального права, которые предопределяют во многом процессуальную деятельность [421] .

Признание доказательственного права как межотраслевого института представляет возможность для применения аналогии.

И.В. Решетникова отмечает, что ГПК РФ вводит подробное регулирование допустимости сведений, полученных с помощью компьютера, в качестве доказательств.

Но административное, таможенное право аналогичной регламентации не содержат.

Неофициально, т. е. без ссылки на нормы ГПК РФ, административные и таможенные органы будут использовать эти правила [422] .

Признание доказательственного права межотраслевым институтом позволяет с полным правом при применении подп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ со ссылкой на ч. 1 ст. 75 АПК и нормы банковского законодательства использовать в качестве письменных доказательств банковские выписки, выполненные с использованием компьютера, против чего обычно возражают налоговые органы.

Вместе с тем представляет интерес другой аспект проблемы.

На основании требований гражданского законодательства определенные обстоятельства подтверждаются совокупностью соответствующих документов. Однако по налоговому законодательству для подтверждения этих же обстоятельств налогоплательщику необходимо представить не всю совокупность документов, предусмотренных гражданским законодательством, а лишь часть из них.

В частности, правила перевозы! грузов в международном железнодорожном грузовом сообщении регулируются Соглашением, введенным в действие с 1 ноября 1951 г., по ст. 7 которого заключение договора перевозки подтверждается накладной, состоящей из нескольких листов: оригинала накладной, дорожной ведомости, дубликата накладной, листа выдачи груза, листа уведомления о прибытии груза.

Однако на основании подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ налоговый орган вправе в целях подтверждения права на применение налоговой ставки 0 % требовать только один из транспортных, товаросопроводительных или иных документов с отметками пограничных таможенных органов, подтверждающих вывоз товаров за пределы территории Российской Федерации. И этот один документ будет являться достаточным доказательством вывоза товара за пределы России в целях налогового контроля, несмотря на то что по гражданскому законодательству для подтверждения заключения договора международной перевозки груза необходим целый пакет документов.

Различный подход законодателя к частноправовым и публично-правовым отношениям объясняется, видимо, тем, что гарантией осуществления фактического экспорта товара помимо представления транспортных документов как таковых является возложение на налогоплательщика обязанности проставить на любом документе, подтверждающем заключение договора перевозки, отметки пограничного таможенного органа о вывозе товара, а также обязанности представить грузовую таможенную декларацию с такой же отметкой.

В связи с этим отказ налогового органа в возмещении НДС по мотиву непредставления всего пакета перевозочных документов следует признать не соответствующим налоговому законодательству.

Вместе с тем налоговый орган в силу ст. 88 НК РФ вправе в случае выявления ошибок в заполнении документов или противоречий между сведениями, содержащимися в представленных документах, а также с целью проверки правильности исчисления и уплаты налога истребовать у налогоплательщика дополнительные сведения и документы.

Если налогоплательщик не представит по запросу инспекции дополнительные документы и ошибки и противоречивые сведения в связи с этим не будут устранены, налоговый орган, несмотря на формальное соблюдение требований ст. 165 НК РФ, вправе отказать налогоплательщику в возмещении НДС за ненадлежащим оформлением документов.

Однако это не лишает права налогоплательщика на обращение в суд с иском о возмещении НДС, поскольку в настоящее время не существует обязательного досудебного порядка урегулирования налоговых споров между налогоплательщиком и налоговым органом. В суде налогоплательщик может представить недостающие документы, а суд обязан оценить их в силу п. 29 Постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5 «О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым суд обязан принять и оценить документы и иные доказательства, представленные налогоплательщиком в обоснование своих возражений по акту налоговой проверки, независимо от того, представлялись ли эти документы налогоплательщиком налоговому органу.

Представляется, что, даже если такой порядок будет введен, налогоплательщик не может быть лишен права на обращение в суд, поскольку иное означало бы лишение права на судебную защиту и на ограничение допуска к правосудию.

Только суд в силу ст. 71 АПК РФ вправе оценить относимость, допустимость, достоверность доказательств в отдельности и в совокупности.

В последнее время в судебно-арбитражной практике заметна тенденция судов отказываться от оценки документов, которые по тем или иным причинам не были представлены налоговому органу налогоплательщиком или не были предметом оценки налоговой инспекцией при проведении налоговой проверки (как выездной, так и камеральной). Между тем в настоящей работе уже приводилась ссылка на п. 29 Постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5 «О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса Российской Федерации».

ВАС РФ отошел при разрешении конкретного дела от ранее занятой им правовой позиции. Так, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 21 сентября 2005 г. [423] № 4152/05 отметил, что на момент вынесения инспекцией решения налогоплательщиком были представлены документы, подтверждающие ввоз импортируемого товара на таможенную территорию Российской Федерации и вывоз экспортируемого товара за пределы таможенной территории Российской Федерации, однако на документах, представленных налогоплательщиком в инспекцию, отсутствовали предусмотренные нормативными актами отметки таможенных органов.

В связи с этим Президиум ВАС РФ оставил без изменения постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа, который указал, что инспекция правомерно отказала налогоплательщику в применении налоговой ставки 0 % по НДС и возмещении из федерального бюджета указанного налога.

Таким образом, ВАС РФ самостоятельно установил такой критерий отнесения доказательства к допустимым, как предварительное представление его в налоговый орган, лишив суд возможности принять в качестве надлежащего доказательства импорта и экспорта товаров грузовые таможенные декларации, международные товарно-транспортные накладные, на которых отметки пограничного таможенного органа, подтверждающие ввоз и вывоз товаров, были проставлены после проведения камеральной налоговой проверки при представлении документов в суд.

Более того, ВАС РФ в названном Постановлении рассмотрел ситуацию отказа таможенных органов в проставлении соответствующих отметок, который, по мнению ВАС РФ, мог быть оспорен налогоплательщиком в судебном порядке.

Подобная правовая позиция не только способствует появлению новых судебных дел при известной загруженности арбитражных судов административными спорами, но и поощряет государственные органы не исполнять возложенные на них функции в установленные сроки, возлагая на налогоплательщика отрицательные последствия такого неисполнения в виде неполучения возмещения НДС и затягивания решения спорного вопроса.

По мнению автора, при доказанности неисполнения таможенным органом обязанности по проставлению соответствующих отметок в грузовых таможенных декларациях и товарно-транспортных накладных на налогоплательщика не могут быть возложены отрицательные последствия неисполнения государственным органом возложенных на него обязанностей.

При установлении таких обстоятельств по делу и при отсутствии оснований сомневаться в реальности импорта и экспорта товаров налоговый орган и суд обязаны принять документы без таких отметок, поскольку налогоплательщик исполнил обязанность по доказыванию фактов импорта и экспорта товаров. Если у инспекции при этом имеются сомнения в реальном пересечении грузом таможенной границы Российской Федерации, на нее переходит бремя доказывания по опровержению представленных налогоплательщиком доказательств, так как инспекция, являясь государственным органом, имеет больше возможностей для выяснения у другого государственного органа, каковым является таможня, причин неисполнения ею обязанностей по проставлению соответствующих отметок на документах налогоплательщика.

Между тем и вышеназванное Постановление Президиума ВАС РФ содержит неоднозначные выводы относительно доказательств по налоговому спору. Президиум ВАС РФ в данном случае не ограничивается однозначным выводом о том, что налоговый орган вправе отказать налогоплательщику в применении налоговой ставки 0 % по НДС в случае отсутствия на документах, представленных налогоплательщиком, соответствующих отметок таможенных органов.

Президиум ВАС РФ отмечает, что после подачи налоговой декларации у налогоплательщика не было препятствий для получения в установленном порядке отметок таможенных органов на документах, перечисленных в п. 4 ст. 165 НК РФ, для их представления в налоговый орган. Однако налогоплательщик не воспользовался возможностью оформить согласно требованиям российского законодательства и в установленные сроки представить в налоговый орган документы, подтверждающие его право на обложение НДС по ставке 0 % и возмещение НДС из федерального бюджета.

При этом Президиум ВАС РФ устанавливает право налогоплательщика на обжалование в судебном порядке отказа Инспекции в принятии надлежащим образом оформленных документов.

Таким образом, даже в данном Постановлении Президиума ВАС РФ подчеркивается право налогоплательщика дополнительно представить в налоговую инспекцию исправленные документы и обязанность налогового органа принять эти исправленные документы.

Возможно, такой подход объясняется категорией спора по настоящему делу – возмещение экспортного НДС, которой в последнее время налоговыми органами уделяется повышенное внимание, в связи с тем что сумма возмещенного из бюджета НДС практически сравнялась с суммой налога, поступившего в бюджет.

Во всяком случае, указанная правовая позиция в той или иной мере может быть обоснована нормами материального права, а именно ст. 165 НК РФ, в которой содержится исчерпывающий перечень документов, которые налогоплательщик обязан представить в налоговую инспекцию для обоснования права применения налоговой ставки 0 %, из чего делается вывод, что если какой-либо из этих документов не был представлен в налоговый орган, то он не может оцениваться судом.

Это противоречит процессуальному законодательству – ст. 71 АПК РФ о свободной оценке любого представленного суду доказательства.

Выше, в § 2 гл. II настоящей работы, автор подробно анализировал Постановление Пленума ВАС РФ от 18 декабря 2007 г. № 65 «О некоторых процессуальных вопросах, возникающих при рассмотрении арбитражными судами заявлений налогоплательщиков, связанных с защитой права на возмещение налога на добавленную стоимость по операциям, облагаемым названным налогом по ставке 0 процентов», которым, по существу, введена досудебная процедура рассмотрения соответствующей категории налоговых споров, применение которой должно стабилизировать судебно-арбитражную практику разрешения данных налоговых дел.

Но если вышеназванная правовая позиция, занятая Высшим Арбитражным Судом РФ, как было сказано, объясняется своеобразием рассмотренной категории спора и существующей нормой материального права (ст. 165 НК РФ), то использование данной правовой позиции при разрешении других категорий налоговых споров не основано ни на нормах материального, процессуального права, ни на п. 29 Постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5, содержащем толкование применения АПК РФ при разрешении налоговых споров.

В суд, например, может быть представлена переписка между налоговым органом и другими органами власти относительно предмета спора по налогу на прибыль, даже если ссылка на эту переписку отсутствовала в акте налоговой проверки. Действительно, такой запрет отсутствует в Налоговом кодексе РФ, регулирующем взимание налога на прибыль.

Статья 71 АПК РФ предоставляет арбитражному суду полную свободу в оценке доказательств по своему внутреннему убеждению, ограниченному только рамками относимости, допустимости и достоверности доказательств. Во всяком случае, то обстоятельство, что на то или иное доказательство не имеется ссылки в акте выездной налоговой проверки и решении инспекции, не лишает его доказательственной силы, поскольку ст. 67, 68 АПК РФ не содержат такого условия признания доказательства относимым и допустимым, как предварительное его представление государственному органу.

Если переписка между властными органами имеет отношение к спорному налогу на прибыль, она в силу ч. 1 ст. 67 АПК РФ должна быть принята арбитражным судом.

Единственным ограничением является указанное в ч. 2 ст. 67 АПК РФ: если поступившие в суд документы содержат ходатайство о поддержке лиц, участвующих в деле, или оценку их деятельности либо не имеют отношения к установлению обстоятельств по делу.

Статья 68 АПК РФ ограничивает возможность суда принять и оценить только те доказательства, которые указаны в законе как подтверждающие то или иное обстоятельство.

Но ни в ст. 68 АПК РФ, ни в НК РФ не содержится такого условия признания доказательства допустимым, как предварительное его представление государственному, в данном случае налоговому, органу.

В соответствии си. 1 ст. 304 АПК РФ оспариваемый судебный акт отменяется Президиумом ВАС РФ, если нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. В связи с этим арбитражные суды обязаны применять правовую позицию, изложенную в вышеприведенном Постановлении Президиума ВАС РФ, иначе принятые ими судебные акты будут отменены как нарушающие единообразие в толковании и применении норм права, которые были истолкованы в данном Постановлении Президиума ВАС РФ.

При этом нельзя не обратить внимания на то, что указанная правовая позиция не согласуется с нормами процессуального и налогового законодательства по вышеназванным мотивам. Подобная правовая позиция была бы в какой-то мере оправданна, если бы законодатель ввел обязательный предварительный порядок рассмотрения налогового спора вышестоящим налоговым органом, прежде чем он попадет на разрешение арбитражному суду, по аналогии с процедурой внутренней апелляции, существующей в Канаде.

Выше, в § 2 гл. II, приводилась ссылка на рассмотренное Налоговым судом Канады дело «Фрэнсис Бадаан против Ее Величества Королевы» [424] , при разрешении которого суд не принял в качестве достоверного доказательства документ, не представленный налоговому инспектору во время проверки. Однако указанный документ не был принят судом в качестве надлежащего доказательства не потому, что он не представлялся в период налоговой проверки, а потому, что он с достоверностью не подтверждал, что полученная налогоплательщиком сумма явно представляет собой подарок или исходит из иного необлагаемого источника.

Таким образом, даже при наличии законодательно установленной процедуры внутренней апелляции, какая существует в Канаде, суд обладает правом на принятие и оценку доказательства, даже если оно не было представлено налоговому органу во время проведения налоговой проверки.

Единственным препятствием этому является недостоверность такого доказательства, однако его недостоверность не носит заведомого характера, а устанавливается опять же судом. Иначе говоря, непредставление того или иного документа в период проведения налоговой проверки может серьезно повлиять на признание судом этого документа недостоверным доказательством при наличии других сомнений в его достоверности.

В последнее время очень остро встал вопрос о возмещении налогоплательщикам-экспортерам из бюджета налога на добавленную.

Стоимость либо о применении ими в связи с экспортом нулевой налоговой ставки по правилам части второй Налогового кодекса РФ.

По данным налоговой полиции, объем собираемых налогов имеет тенденцию к уравниванию с объемом возмещаемого из бюджета налога на добавленную стоимость.

Если в 1999 г. в бюджет поступило 150 млрд руб. доходов от взимания НДС, а возмещено 40 млрд руб. НДС, то в 2000 г. эти цифры составили соответственно уже 113 и 98 млрд руб. [425] .

Таким образом, считающийся самым легкособираемым налогом налог на добавленную стоимость перестает наполнять бюджет.

Вместе с тем судебные органы не могут руководствоваться исключительно требованиями целесообразности при разрешении такого рода споров и принимать недопустимые доказательства.

В судебно-арбитражной практике по данным делам налоговые органы зачастую ссыпаются на подложность представляемых налогоплательщиками в подтверждение экспорта товаров (работ, услуг) документов: это и внешнеторговые контракты, и грузовые таможенные декларации, и банковские и товарно-транспортные документы.

Судебная практика большинства российских судов исходит из того, что выводы о подложности документов должны основываться на приговоре суда, а не на переписке различных государственных, например таможенных, органов, данных их ведомственных экспертов.

При подобной ситуации эти доказательства следует признать недопустимыми, так как сведения об их подложности получены с нарушением федерального закона, а именно Уголовного кодекса РФ, в соответствии с которым может быть установлено наличие таких составов преступления, как использование заведомо подложных документов, изготовление поддельных штампов, печатей, бланков.

Иной подход к оценке подобных доказательств, полученных вне рамок уголовного дела, без соблюдения необходимых процедур, может означать только переложение функций следственных и иных правоохранительных органов на плечи арбитражных судов.

Видимо, судебная практика была учтена законодателем, который в АПК РФ 2002 г. включил ст. 161 о заявлении о фальсификации доказательств. В соответствии с данной нормой права заявление о фальсификации доказательств влечет обязанность суда по разъяснению уголовно-правовых последствий такого заявления. При этом возможны различные последствия такого заявления в зависимости от поведения другой стороны по делу.

Если лицо, представившее подобное доказательство, согласно на исключение этого доказательства из общего объема доказательств по делу, то суд исключает оспариваемое доказательство из числа доказательств по делу. В противном случае, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу, суд проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства. В этом случае суд должен либо назначить экспертизу, либо истребовать другие доказательства, либо принять иные меры. Такими мерами, в частности, может быть приостановление производства по делу до разрешения другого дела, рассматриваемого судом общей юрисдикции в порядке уголовного судопроизводства (п. 1 ч. 1 ст. 143 АПК РФ 2002 г.).

Таким образом, АПК РФ 2002 г. упорядочил поведение лиц, участвующих в деле, которые заявляют о подложности того или иного документа.

В настоящее время налоговые органы только на стадии рассмотрения дела в суде первой и апелляционной инстанций вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательств, поскольку суд кассационной инстанции ограничен в установлении обстоятельств по делу, он не вправе исключать то или иное доказательство из числа доказательств по делу, назначать экспертизу, истребовать другие доказательства, вести протокол судебного заседания, в котором на основании ч. 2 ст. 161 АПК РФ 2002 г. только и отражаются результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства.

Налоговые органы, прежде чем заявить о подложности того или иного документа, должны ясно представлять последствия такого заявления, в том числе и уголовно-правовые (п. 1 ч. 1 ст. 161 АПК РФ.

2002 г.), последствия несения бюджетом расходов по экспертизе, которую обязан назначить суд для проверки соответствующего заявления, взыскания процентов за нарушение срока возврата излишне уплаченного налога (п. 10 ст. 78 НК РФ) либо срока возврата сумм в порядке ст. 176 НК РФ.

Обязанность суда реагировать на подобное заявление обусловлена публично-правовым характером налоговых споров, а также непосредственной связью заявления о фальсификации доказательств с сомнением в их достоверности [426] .

Норма права, позволяющая делать заявление о фальсификации доказательства, не является новостью в российском гражданском процессе. Аналогичная норма существовала в Уставе гражданского судопроизводства 1864 г. (ст. 543, 545), которым были установлены схожие последствия такого заявления.

Поскольку в ч. 1 ст. 161 АПК РФ отсутствует перечень действий, которые должен произвести суд, проверяя достоверность заявления о фальсификации доказательства, можно обратиться к опыту применения дореволюционного российского законодательства.

Эта проверка состояла в сличении заподозренного акта с другими документами, преимущественно публичными или признанными за подлинные обеими сторонами, в допросе свидетелей, участвовавших в составлении акта или указанных сторонами, в приглашении сведущих людей (экспертов) для сличения почерка и подписей. При этом суд мог дать спору о подлоге двоякое направление: в порядке уголовного судопроизводства или в порядке гражданского; в первом случае дело о подлоге рассматривалось уголовным судом, гражданский же суд приостанавливает у себя все производство до разрешения вопроса о подложности акта уголовным судом [427] .

Здесь следует отметить, что согласно ст. 562 УГС 1864 г. за возбуждение неосновательного спора о подлоге тяжущийся подвергался штрафу.

Такая норма могла бы быть включена в ст. 161 АПК РФ 2002 г. как гарантия от необоснованных заявлений о фальсификации доказательств.

Зачастую ранее налоговые инспекции, используя возможности органов Федеральной службы налоговой полиции до их ликвидации, получали от них копии документов, относящихся к хозяйственной деятельности налогоплательщиков. Вместе с тем последние представляют суду подлинники этих же документов, содержащие отличные от копий данные.

Безусловно, судом отдается предпочтение подлинным документам. Если есть подлинник, то экспертиза ксерокопии не нужна. Экспертиза, выполненная по ксерокопии документа, считается недопустимым доказательством [428] .

Здесь следует вспомнить правило о наилучшем доказательстве, существовавшее в процессуальном праве Англии и США и гласившее, что доказательства должны представляться в суд в том виде и через посредство тех источников, которые дают наилучшие допускаемые обстоятельствами дела гарантии их достоверности.

В течение ХVIII столетия правило о наилучшем доказательстве применялось в английском суде особенно строго; в частности, в силу этого правила исключалась возможность представления письменных доказательств, которые не являлись бы подлинными и первоначальными, а носили бы характер производный [429] .

Таким образом, в описанной выше ситуации суды следуют исторически сложившейся процессуальной традиции.

В АПК РФ 2002 г. включена норма, содержащаяся в ч. 6 ст. 71, согласно которой арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств. Это свидетельствует о том, что российский арбитражный процесс воспринимает классические черты европейского процессуального права, в данном случае – правило о наилучшем доказательстве. Это позволит России безболезненно войти в общеевропейское экономическое пространство, а если иметь в виду ближайшие перспективы, то будет способствовать притоку иностранных инвестиций в российскую экономику: ведь европейские и российские суды начинают говорить на понятном друг другу процессуальном языке.

Требования, предъявляемые к доказательствам гл. 7 АПК РФ, вполне соответствуют требованиям, установленным нормами права ведущих стран мира. Так, канадским Актом о доказательствах установлено, что доказательства принимаются во внимание лишь в том случае, если имеют отношение к существу дела, что соответствует ст. 67 АПК РФ об относимости доказательств. Канадское право учитывает надежность доказательств, которая зависит от достоверности доказательств. Достоверность того или иного доказательства может зависеть от целого ряда факторов, в том числе осведомленности и квалификации источника, наличия противоположных или подтверждающих доказательств, независимости источника информации и, наконец, от правдоподобности утверждаемого факта в контексте дела.

Как правило, документы считаются более надежным доказательством, чем устные показания.

Доказательства, которые могут служить основой для одного-единственного вывода, являются более надежными, чем доказательства, которые дают основания для более чем одного фактического вывода [430] .

В статье 71 АПК РФ также содержится требование о достоверности доказательства, однако не дано столь обширного толкования его определения.

Правда, даются общие направления, что суд должен оценивать взаимную связь доказательств в их совокупности наряду с другими доказательствами.

Российское арбитражное законодательство могло бы воспринять правовые нормы Канады о надежности доказательства, и это значительно облегчит деятельность судьи по оценке доказательств и обоснованию своего решения по конкретному делу.

Действительно, решение суда будет вызывать большее доверие, если в нем не только перечислены и сравнены доказательства, но и указано, что сведения, содержащиеся в документе, признаны более надежным доказательством, чем свидетельские показания; документ отвергнут судом, так как давал основания для более чем одного фактического вывода; показания конкретного свидетеля не приняты по причине его недостаточной осведомленности; доказательство, представленное стороной по делу, выглядит неправдоподобным в контексте дела.

1.2. Свобода суда в оценке доказательств.

Рассуждая о юридических фикциях в налоговом праве, Д. М. Щецин [431] приходит к выводу, что законодатель в целях борьбы с уклонением от уплаты налога на добавленную стоимость, лжеэкспортом и преодоления трудностей в установлении и доказывании этих обстоятельств пошел не по пути совершенствования средств налогового и иного контроля, а по пути формализации правовых норм, что осложнило реализацию прав добросовестных налогоплательщиков, имеет негативные правовые и экономические последствия, в том числе возмещение НДС через судебную систему.

Действительно, для того чтобы подтвердить право на получение возмещения НДС при экспорте товаров, необходимо представить ряд документов по перечню, установленному п. 1 ст. 165 НК РФ: контракт налогоплательщика с иностранным лицом, выписку банка, подтверждающую поступление выручки от иностранного лица, грузовую таможенную декларацию с отметками российских таможенных органов и копии транспортных, товаросопроводительных и (или) иных документов с отметками таможенных органов.

Д.М. Щекин полагает, что в НК РФ целесообразно было бы закрепить правило о том, что налогоплательщик может подтверждать свое право на налоговые льготы, используя любые доказательства [432] .

Вряд ли с этим можно безоговорочно согласиться. Дело даже не только в том, что подобным положением в первую очередь воспользуются недобросовестные налогоплательщики. Такое положение позволит налоговым органам до бесконечности расширять доказательственную базу, требуя все новых документов в подтверждение фактической реализации товара на экспорт.

Об этом свидетельствует судебно-арбитражная практика.

Так, торговая компания обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным решения Инспекции ФИС России от 30 июня 2008 г. о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в части доначисления единого налога, уплачиваемого в связи с применением упрощенной системы налогообложения, начисления пени, штрафа.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14 ноября 2008 г., оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 января 2009 г., заявленные требования удовлетворены, поскольку компания документально подтвердила понесенные расходы.

Инспекция в обоснование довода о том, что расходы компании по приобретению товаров не подтверждены в соответствии с требованиями ст. 252 НК РФ, ссылалась на то, что заявителем не представлены товарно-транспортные накладные по форме 1-Т.

Федеральный арбитражный суд Московского округл, оставляя без изменения состоявшиеся судебные акты, исходил из положений п. 2 ст. 9 Федерального закона от 21 ноября 1996 г. № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», согласно которому первичные учетные документы принимаются к учету, если они составлены по форме, содержащейся в альбомах унифицированных форм первичной учетной документации.

В альбоме унифицированных форм первичной учетной документации по учету торговых операций, утвержденном постановлением Госкомстата России от 25 декабря 1998 г. № 132 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету торговых операций», имеется такой первичный учетный документ, как товарная накладная формы ТОРГ-12. Эта накладная применяется для оформления продажи (отпуска) товарно-материальных ценностей сторонней организации и составляется в двух экземплярах. Первый экземпляр остается в организации, сдающей товарно-материальные ценности, и является основанием для их списания. Второй экземпляр передается сторонней организации и служит основанием для оприходования этих ценностей.

Судами было установлено, что представленные заявителем товарные накладные по форме ТОРГ-12, содержащие сведения о грузоотправителе, грузополучателе, поставщике, плательщике, основании платежа, наименовании товара, его количестве и цене, а также указание на должности лиц, отпустивших и принявших товар, их подписи, тем самым подтверждали факт отгрузки товара, принятия его к перевозке.

Поскольку постановлением Госкомстата России от 25 декабря 1998 г. № 132 наличие товарно-транспортной накладной по учету торговых операций не предусматривается, непредставление торговой компанией товарно-транспортных накладных в подтверждение факта транспортировки приобретенного товара правомерно не было расценено судами как отсутствие доказательственной базы несения компанией расходов при исчислении единого налога [433] .

Этот пример из судебно-арбитражной практика! свидетельствует о том, что именно узкий перечень документов, предусмотренный нормативными правовыми актами, позволяет суду пресечь расширительное толкование налоговыми органами требований, предъявляемых к объему доказательств, необходимых для подтверждения правильности исчисления налогооблагаемой базы. Таким образом, если налогоплательщик представит предусмотренные нормативными правовыми актами в подтверждение правильности исчисления налогооблагаемой базы получения документы, оформленные надлежащим образом, бремя доказывания того, что фактические расходы не имели места, переходит на налоговый орган.

Судебно-арбитражная практика показывает, что, как правило, налоговые инспекции пытаются найти недостатки в оформлении представленных налогоплательщиком документов.

Если бы судебная практика исходила из теории формальных доказательств, как полагает Д.М. Щекин, любой недостаток в оформлении указанных документов лишал бы их доказательственной силы. Однако этого не происходит, поскольку в суде любая норма материального права, в том числе и налогового, «оживает» лишь через применение судом нормы процессуальной. И если Налоговый кодекс РФ устанавливает жесткий перечень доказательств, которые могут подтверждать факт экспорта товара, то Арбитражный процессуальный кодекс РФ устанавливает правила оценки этих доказательств, которые в равной степени обязательны для суда, как и требования НК РФ.

Так, по делу № КА-АЧ0/9187-02 [434] общество с ограниченной ответственностью обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к налоговой инспекции о признании частично недействительными ее решения от 13 марта 2002 г. об отказе в возмещении налога на добавленную стоимость за май 2001 г. и об уменьшении суммы НДС на 193 000 руб., а также об обязании инспекции возместить путем возврата указанную сумму НДС и проценты в размере 17 424 руб. из бюджета.

Решением от 29 августа 2002 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 5 ноября 2002 г., исковые требования в части взыскания процентов отклонены, в остальной части исковые требования удовлетворены, поскольку обществом доказан факт экспорта товаров.

Законность судебных актов проверена в порядке ст. 284 Арбитражного процессуального кодекса РФ в связи с кассационной жалобой Инспекции МНС России, в которой налоговый орган ссылался на то, что на одной из представленных СМR № 8LА0189704 отсутствует отметка пограничного таможенного органа о вывозе товара за пределы территории Российской Федерации.

Как усматривалось из материалов дела и установлено судом первой и апелляционной инстанций, налогоплательщиком в подтверждение права на получение возмещения при налогообложении по налоговой ставке 0 % представлены все документы по перечню, установленному подп. 1–4 п. 1 ст. 165 НК РФ.

Согласно ч. 1–5 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

В решении и постановлении суда первой и апелляционной инстанций указано, что все представленные ООО по установленному Налоговым кодексом РФ перечню документы оценивались в их совокупности. При этом судом учтено, что наряду с СМR, на недостатки в оформлении которой ссылалась инспекция, обществом представлена ГТД со штампом Себежской таможни «Товар вывезен». Кроме того, в СМR наряду с отметками Московской южной таможни «Выпуск разрешен» и Себежской таможни «Товар поступил» имеются оттиски штампа и круглой печати иностранного грузополучателя, подтверждающие пересечение таможенной границы Российской Федерации.

В заседании суда кассационной инстанции представитель инспекции пояснил, что в инспекции отсутствуют противоположные данные. В связи с этим суд кассационной инстанции посчитал, что судом первой и апелляционной инстанций в результате исследования всех имеющихся в деле доказательств в их взаимной связи и совокупности, в том числе СМR наряду с ГТД, дана обоснованная оценка тому обстоятельству, что груз по спорной СМR реально пересек таможенную границу Российской Федерации. Поэтому само по себе отсутствие на СМR отметки Себежской таможни о вывозе товара в данном коп креп Юм случае не может иметь для арбитражного суда заранее установленной силы при наличии иных доказательств, подтверждающих фактический вывоз товара.

При таких обстоятельствах оснований к отмене судебных актов не имелось.

Из приведенного примера мы видим, что применение НК РФ и АПК РФ в совокупности смягчает излишнюю формализацию требований материального права к доказательствам экспорта товара. Именно предоставление суду процессуальным законом права свободной оценки доказательств позволяет найти компромисс между противоположными учениями об истине материальной и формальной, не идти на поводу у недобросовестного налогоплательщика, безукоризненно оформившего лжеэкспорт, и в то же время не заходить излишне далеко, требуя все новых и новых доказательств реального вывоза товара за границу Российской Федерации.

Свобода в оценке доказательств, предоставляемая суду АПК РФ, правило о том, что никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы, дают основание полагать, что арбитражный суд вправе выйти за пределы перечня, установленного НК РФ, оценив любое иное доказательство, если в совокупности с другими доказательствами оно в достаточной мере подтверждает экспорт товаров.

Так, по делу № КА-АЧ0/2279-01 общество с ограниченной ответственностью обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к налоговой инспекции об обязании возместить сумму налога на добавленную стоимость за II–IV кварталы 1999 г. и I квартал 2000 г. в сумме 3 370 274 руб. 63 коп.

Решением от 5 февраля 2001 г. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил исковые требования истца, подтвержденные материалами дела.

В апелляционной инстанции решение суда не проверялось.

Законность судебного акта проверена в связи с кассационной жалобой Инспекции МНС России, в которой налоговый орган ссылался на то, что имеющимися в деле документами не подтверждается поступление валютной выручки по контрактам, заключенным обществом с инопокупателями.

Судом первой инстанции на основании анализа всего объема содержащихся в деле документов, предусмотренных п. 22 действовавшей в спорный период Инструкции Госналогслужбы России от 11 октября 1995 г. № 39 «О порядке исчисления и уплаты налога на добавленную стоимость», сделан вывод, что количество продукции, полученное ООО от российских поставщиков и оплаченное им с учетом налога на добавленную стоимость, было отгружено на экспорт и оплачено инопокупателями.

Указанные обстоятельства подтверждались также фактами сдачи в архив Международного московского банка досье по оформленным истцом паспортам сделки, поскольку в соответствии с подп. 1.1, 1.2, 1.3,1.4, 5.1 Инструкции банка России № 86-И и ГТК России от 13 октября 1999 г. № 01–23/26541 «О порядке осуществления валютного контроля за поступлением в Российскую Федерацию выручки от экспорта товаров» в порядке банковского контроля за поступлением выручки досье по паспорту сделки сдается в архив банка лишь при наличии ведомости, содержащей сведения об операциях по контракту, и учетной карточка! таможенно-банковского контроля, содержащей сведения об экспортируемом по контракту товаре из грузовой таможенной декларации, а также сведения о поступлениях выручки.

По этой же причине не принят во внимание довод ответчика о ненадлежащем оформлении контрактов. Кроме того, последние в установленном порядке не признаны недействительными.

При таких обстоятельствах не имелось оснований к отмене судебного акта [435] .

В настоящее время Конституционный Суд РФ подтвердил правильность избранной арбитражным судом позиции, приняв Постановление от 14 июля 2003 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 4, пункта 1 статьи 164, пунктов 1 и 4 статьи 165 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 11 Таможенного кодекса Российской Федерации и статьи 10 Закона Российской Федерации «О налоге на добавленную стоимость» в связи с запросами Арбитражного суда Липецкой области, жалобами ООО «Папирус», ОАО «Дальневосточное морское пароходство» и ООО «Коммерческая компания «Балис», положения которого подробно разобраны выше.

Налогоплательщики, ссылаясь на данное Постановление, зачастую полагают, что совокупность любых документов может подтверждать факт экспорта товаров, например совокупность грузовых таможенных деклараций, писем таможни о вывозе груза и писем иностранного получателя товара, товарно-транспортных накладных, составленных руководством грузоотправителя, может заменить требующиеся по закону документы, подтверждающие факт вывоза товара за пределы таможенной территории Российской Федерации.

Между тем в п. 2.1 и 2.2 мотивировочной части названного Постановления Конституционным Судом РФ анализируется правовая ситуация, когда у налогоплательщика в силу указаний нормативных правовых актов не во всех случаях имеются требуемые Налоговым кодексом документы, но им представляются иные, предусмотренные гражданским законодательством доказательства экспорта груза.

Все перечисленные выше в совокупности документы не могут заменить транспортного, товаросопроводительного или иного документа с отметкой пограничного таможенного органа, подтверждающего вывоз товаров за пределы территории Российской Федерации, как это предусмотрено подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ, поскольку по гражданскому и международному законодательству именно транспортные документы являются допустимыми доказательствами перевозки грузов. При перевозке груза воздушным, железнодорожным или автомобильным транспортом такими доказательствами являются соответственно авианакладная, железнодорожная накладная или СМR.

Что касается товаросопроводительного или иного документа, указанных в подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ, то сами по себе они не являются документами, подтверждающими перевозку грузов, однако законодатель приравнял их к таким документам, включив в Налоговый кодекс РФ, при условии наличия в них отметок пограничных таможенных органов, подтверждающих вывоз товаров за пределы территории Российской Федерации.

Вероятно, именно по этой причине Президиум ВАС РФ в Постановлении от 6 июля 2004 г. № 1200/04 [436] занял жесткую позицию в отношении наличия подобных отметок в документах, указанных в подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ.

Налогоплательщик, желающий доказать факт перевозки груза через таможенную границу Российской Федерации, обязан представить любой из перечисленных в подп. 4 п. 1 ст. 165 НК РФ документов либо представить доказательства того, что таможенные органы отказались проставить на них соответствующие отметки.

Даже если налогоплательщик в соответствии с п. А.8 Международных правил толкования торговых терминов «Инкотермс» 1990 г. передал транспортные документы покупателю, у него остаются товаросопроводительные документы, на которых таможенный орган вправе проставить отметку о вывозе товара.

Таким образом, свобода опенки судом доказательств по налоговому спору ограничена соблюдением требования о допустимости доказательств.

Доказательства, не поименованные в налоговой или иной отрасли права как подтверждающие обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения налогового спора, не могут быть приняты арбитражным судом в качестве адекватной замены доказательству, прямо указанному в законе.

К такому же выводу следует прийти, анализируя подп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ, предусматривающий в качестве документа, подтверждающего поступление выручки от иностранного лица – покупателя на счет налогоплательщика в российском банке, выписку банка.

Выше разбиралась ситуация, когда суд, не имея возможности по выписке банка установить поступление экспортной выручки в счет конкретного контракта, вправе оценить дополнительно представленные документы, например СВИФТ-сообщения.

Однако возникает вопрос: может ли иной документ заменить выписку банка в целях подтверждения фактического поступления выручки от инопокупателя?

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 14 июля 2003 г. № 12-П именно связанностью налоговых органов законом объяснил установление в ст. 165 НК РФ подробного перечня документов, необходимых для подтверждения обоснованности применения ставки 0 % по НДС. Тем самым избранный законодателем вариант детального урегулирования порядка реализации права налогоплательщиков на применение этой ставки в Налоговом кодексе РФ соответствует Конституции РФ, а обязательность представления всех входящих в установленный перечень документов, вытекающая из смысла положений п. 1 и 4 ст. 165 НК РФ, не нарушает конституционные права налогоплательщиков.

Таким образом, перечисленный в подп. 1–4 п. 1 ст. 165 НК РФ перечень документов является необходимым минимумом доказательств, которые налогоплательщик должен представить в подтверждение права на получение возмещения НДС при налогообложении по налоговой ставке 0 %. Заменить их могут лишь те документы, которые по гражданскому законодательству подтверждают имеющие значение для разрешения данной категории дел обстоятельства. Если же такими документами налогоплательщик не располагает, он обязан представить те документы, которые прямо указаны в ст. 165 НК РФ, а в случае их непредставления суд не вправе считать установленным обстоятельство, с которым Налоговый кодекс РФ связывает право налогоплательщика на применение налоговой ставки 0 %.

Примером такого подхода служит Постановление Президиума ВАС РФ от 7 декабря 2004 г. № 8911/04 [437] .

В силу общего правила, предусмотренного подп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ, выписка банка или ее копия (далее – выписка банка), подтверждающая фактическое поступление выручки от иностранного лица – покупателя товара на счет налогоплательщика в российском банке, является одним из тех обязательных документов, которые подлежат представлению налогоплательщиком в налоговые органы для подтверждения обоснованности применения налоговой ставки 0 % и налоговых вычетов при реализации товаров, названных в п. 1 ст. 164 НК РФ.

Согласно данной норме в случае, если контрактом предусмотрен расчет наличными денежными средствами, налогоплательщик представляет в налоговые органы выписку банка (копию выписки), подтверждающую внесение налогоплательщиком полученных сумм на его счет в российском банке, а также копии приходных кассовых ордеров, подтверждающие фактическое получение выручки от иностранного лица – покупателя товаров (припасов).

Следовательно, для налогоплательщика, получившего оплату за экспортированный товар наличными рублями, зачисление денег на счет в российском банке и представление в налоговые органы наряду с приходным кассовым ордером соответствующей выписки банка относятся к числу обязательных условий применения налоговой ставки 0 % и налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость.

Названная выписка выдается банком и в данном случае удостоверяет совершение банковской операции – зачисление определенной суммы денег на кои крепили счет налогоплательщика, открытый в этом банке. Приходный кассовый ордер оформляется на прием наличных денежных средств в кассу получающим их лицом – самим налогоплательщиком. Упомянутые документы составляются разными лицами, свидетельствуют о различных по своему характеру денежных операциях и не являются взаимозаменяемыми.

По данному делу налогоплательщик не представлял в налоговую Инспекцию выписку банка о зачислении денежных средств на счет, поскольку заключил дополнительное соглашение к внешнеэкономическому контракту о возможности расчетов наличными деньгами без переоформления паспорта сделки, содержащего условие о безналичных расчетах за экспортированный товар, а затем принял платеж от иностранного покупателя наличными рублями и использовал их на собственные нужды без внесения в банк.

Следовательно, налоговая инспекция, суды первой и апелляционной инстанций правомерно исходили из того, что кооперативом не подтверждено право на получение возмещения налога на добавленную стоимость в соответствии с требованиями ст. 165 НК РФ.

Вместе с тем, исходя из презумпции добросовестности налогоплательщика, суд не имеет права привлекать по собственной инициативе иные доказательства в опровержение фактического экспорта товара либо требовать их представления обеими сторонами.

Об этом свидетельствует судебно-арбитражная практика [438] .

Закрытое акционерное общество обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к налоговой инспекции о признании недействительными ее решений от 16 мая 2001 г., от 14 июня 2001 г., от 17 июля 2001 г., от 17 августа 2001 г., от 18 сентября 2001 г., от 19 октября 2001 г. об отказе в возмещении налога на добавленную стоимость по экспортным операциям и об обязании инспекции возместить сумму НДС в размере 10 566 778 руб. за первое полугодие 2001 г. путем зачета в счет текущих платежей по НДС.

Решением от 23 июля 2002 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 21 октября 2002 г., исковые требования удовлетворены, поскольку материалами дела подтверждается факт экспорта товаров.

Законность судебных актов проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой инспекции, в которой налоговый орган ссылался на представление не всех документов, подтверждающих право на возмещение НДС.

Согласно п. 3 ст. 172 НК РФ вычеты сумм налога, предусмотренных его ст. 171, в отношении операций по реализации товаров (работ, услуг), указанных в п. 1 ст. 164 Кодекса, производятся только при представлении в налоговые органы соответствующих документов, предусмотренных ст. 165 Кодекса.

Поскольку ст. 165 НК РФ не предусмотрено отметок получателя товара на транспортных документах, у налогового органа отсутствуют законные основания требовать представления налогоплательщиком СМR с такими отметками.

При таких обстоятельствах оснований к отмене судебных актов не имелось.

И лишь в одном случае суд может отступить от общего правила – когда сторона делает заявление о фальсификации доказательств (ст. 161 АПК РФ), т. е. когда добросовестность налогоплательщика подвергается сомнению.

Статья 1 Протокола № 1 (1952 г.) к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. предполагает соблюдение государством при ограничении или ином вмешательстве в право собственности требования разумного баланса публичного и частного интересов. Данное требование является одним из центральных принципов, лежащих в основе Европейской конвенции по правам человека.

Национальный суд, рассматривая дело, всегда должен учитывать обе стороны правоотношения: требования публичного интереса, общества в целом и права частных лиц. Задача суда – сопоставлять требования общества с интересами конкретного лица, находить компромисс, не допуская ситуации, когда требования публичного интереса полностью подавляют частный интерес и, наоборот, когда публичные интересы вообще не учитываются судом. Желательно, чтобы судебное решение отражало конкуренцию интересов, оценку баланса и объясняло, почему судья принял решение в пользу частных или публичных интересов.

На каждом судье лежит очень большая ответственность, так как оценивать справедливость соотношения интересов приходится ему, а четких правил для определения данного соотношения не существует.

Отечественная практика показывает, что в некоторых случаях суды принимают решения, исходя из формальных требований закона, не вникая в сущность правоотношения. Поэтому создается ситуация, при которой нарушается баланс интересов, выносится решение, учитывающее только публичные или только частные интересы.

Можно предположить, что Европейский Суд по правам человека будет критиковать подобные решения, соответственно, выносить неблагоприятные для Российской Федерации решения [439] .

Согласно п. 1, 2 ст. 169 НК РФ счет-фактура является документом, служащим основанием для принятия предъявленных сумм налога к вычету или возмещению в порядке, предусмотренном настоящей главой. Счета-фактуры, составленные и выставленные с нарушением порядка, установленного п. 5 и 6 настоящей статьи, не могут являться основанием для принятия предъявленных покупателю продавцом сумм налога к вычету или возмещению.

Из сопоставления норм права, закрепленных в Налоговом кодексе РФ и постановлении Правительства РФ от 29 июля 1996 г. № 914, видно, что законодатель, формулируя нормы материального права, не соотносил их с нормами права процессуального. Ведь согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Обстоятельства, связанные с реальным приобретением товара и его оплатой, доказывает налогоплательщик, претендующий на вычет или возмещение из бюджета оплаченного им покупателю НДС в составе стоимости товара, поскольку именно налогоплательщик в силу ст. 171 НК РФ имеет право уменьшить общую сумму налога на налоговые вычеты.

Однако счет-фактура на этот товар оформляется не налогоплательщиком, а лицом, продающим ему товар. И хотя в соответствии с ч. 1 ст. 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле, нормами материального права неблагоприятные последствия нарушения третьим лицом в оформлении доказательств возложены на налогоплательщика, который не может отвечать за действия другой организации.

Представляется, что приведенные нормы материального права должны быть скорректированы в сторону их корреспонденции с нормами процессуального права.

Налогоплательщик не должен отвечать за действия сторонней организации.

Конституционный Суд РФ уже сделал попытку такой корреспонденции с принятием Определения от 2 октября 2003 г. № 384-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ООО «Дизайн-груп-па «Интерьер флора» на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 3 статьи 161 Налогового кодекса Российской Федерации».

В данном Определении разбирается ситуация, когда при оказании органами государственной власти и управления определенного рода услуг, в отличие от частных лиц, счета-фактуры не выписываются, из чего делается вывод, что счет-фактура не является единственным документом для предоставления налогоплательщику вычетов по НДС. Налоговые вычеты в данном случае могут предоставляться и на основании иных документов, подтверждающих уплату НДС.

В любом случае налогоплательщик, установив недостатки в оформлении продавцом счета-фактуры, вправе потребовать от последнего их устранения, а налоговый орган обязан принять исправленный счет-фактуру в качестве доказательства наличия у налогоплательщика права на вычет или возмещение НДС.

Вместе с тем следует отметить, что 15 февраля 2005 г. Конституционный Суд РФ вынес Определение № 93-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью «Тайга-Экс» на нарушение конституционных прав и свобод положениями пункта 2 статьи 169, абзаца второго пункта 1 и пункта 6 статьи 172 и абзаца третьего пункта 4 статьи 176 Налогового кодекса Российской Федерации», в котором изложил следующую правовую позицию.

По смыслу данной нормы соответствие счета-фактуры требованиям, установленным п. 5 и 6 ст. 169 НК РФ, позволяет определить контрагентов по сделке (ее субъекты), их адреса, объект сделки (товары, работы, услуги), количество (объем) поставляемых (отгруженных) товаров (работ, услуг), цену товара (работ, услуг), а также сумму начисленного налога, уплачиваемую налогоплательщиком и принимаемую им далее к вычету. Таким образом, требование п. 2 ст. 169 НК РФ, согласно которому налогоплательщик в качестве основания налогового вычета может представить только полноценный счет-фактуру, содержащий все требуемые сведения, и не вправе предъявлять к вычету сумму налога, начисленную по дефектному счету-фактуре, сведения в котором отражены неверно или неполно, направлено на создание условий, позволяющих оценить правомерность налогового вычета и пресечь ситуации, связанные с необоснованным возмещением (зачетом или возвратом) сумм налога из бюджета. Кроме того, в п. 2 ст. 169 НК РФ закреплено правило, согласно которому отражение каких-либо дополнительных сведений, не входящих в предусмотренный п. 5 и 6 данной статьи закрытый перечень, не может являться обязательным условием для принятия начисленных и уплаченных сумм налога к вычету.

Следовательно, названные законоположения не запрещают принимать к вычету суммы налога на добавленную стоимость, исчисление и оформление которых соответствуют всем необходимым для осуществления налогового контроля требованиям, а потому не могут рассматриваться как ограничивающие конституционные права и свободы заявителя, что в силу Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» является основанием для отказа в принятии его жалобы к рассмотрению.

Таким образом, Конституционный Суд РФ отказал заявителю в признании п. 2 ст. 169 НК РФ неконституционным, тем самым переложив на налогоплательщика отрицательные последствия неправильного заполнения продавцом счета-фактуры, на оформление которого у покупателя-налогоплательщика не имеется достаточно влияния, особенно если продавец и покупатель находятся в разных городах, отдаленных в условиях России друг от друга на значительное расстояние, что препятствует, а иногда и делает практически невозможным исправление счетов-фактур. На налогоплательщика в связи с этим возлагается бремя доказывания существенных обстоятельств с помощью доказательств, на оформление которых налогоплательщику затруднительно оказать должное влияние.

Рядом арбитражных судов был воспринят подобный формальный подход.

Так, в постановлении от 18 декабря 2002 г. № А19-6433/01-33-32-ФО2-3672/02-С1 Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа, установив, что в счет-фактуре продавца указан его недостоверный идентификационный номер, отменил судебные акты суда первой и апелляционной инстанций о признании решения налоговой инспекции об отказе в возмещении НДС недействительным. При этом окружной суд пришел к выводу, что обязанность отслеживания правильности заполнения счетов-фактур лежит на покупателе товаров, а неисполнение названной обязанности влечет отказ в принятии к вычету сумм налога, предъявленных покупателю продавцом [440] .

Однако по преимуществу судебно-арбитражная практика идет по другому пути: недостающие в счете-фактуре сведения могут быть восполнены иными доказательствами, поскольку при разрешении налогового спора суду при исследовании всех обстоятельств по делу становятся очевидными реальность хозяйственной операции и оплата товара покупателем поставщику.

Бездумное следование формальной истине может привести к столкновению нормы налогового и других отраслей материального права при разрешении конкретного налогового спора.

Так, общество с ограниченной ответственностью обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением о признании незаконным решения Инспекции ФНС России от 29 апреля 2005 г., которым налогоплательщику доначислен налог на добавленную стоимость за август 2004 г. в размере 70 692 199 руб. 000 привлечено к налоговой ответственности за неуплату НДС, предусмотренной п. 1 ст. 122 НК РФ, в виде штрафа в размере 12 433 922 руб., налогоплательщику предложено уплатить сумму налога и штрафных санкций.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 27 июля 2005 г. требования частично удовлетворены. В апелляционной инстанции дело не рассматривалось.

Законность судебного акта проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой налогового органа, в которой он просил решение суда первой инстанции отменить, в удовлетворении требований отказать полностью, поскольку счета-фактуры, полученные от поставщиков, заполнены с нарушением порядка оформления, установленного ст. 169 НК РФ.

Из текста обжалуемого судебного акта следует, что судом исследовались представленные счета-фактуры, платежные поручения, книги продаж и книги покупок за август 2004 г., которым дана надлежащая правовая оценка. При этом суд установил следующее.

Довод налогового органа об отсутствии в счетах-фактурах адресов воинских частей не является основанием для отказа в возмещении НДС, поскольку в силу ст. 5 Закона РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-1 «О государственной тайне» сведения о дислокации, действительных наименованиях, организационной структуре и численности войск составляют государственную тайну. Следует отметить, что в счетах-фактурах были указаны номера воинских частей, что позволяло при необходимости проверить факт получения ими приобретенного налогоплательщиком товара и место доставки.

При таких обстоятельствах оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части не имелось [441] .

Выше исследовался вопрос о руководстве российским судом материальной, а не формальной истиной, что не позволяет суду только по мотиву незаполнения какой-либо графы счета-фактуры и при условии восполнения этого пробела другими документами отказывать добросовестному налогоплательщику в возмещении НДС. Указанный подход вполне согласуется с действующими нормами как материального, так и процессуального права.

Действительно, в соответствии си. 1, 2 ст. 169 НК РФ счет-фактура является документом, служащим основанием для принятия сумм налога к вычету или возмещению, а составленный с нарушениями требований закона счет-фактура не может являться таким основанием.

Принятие предъявленных покупателю продавцом сумм налога к вычету осуществляется в силу п. 1 ст. 171 НК РФ самим налогоплательщиком, а возмещение НДС в силу ст. 176 НК РФ – налоговым органом, и на этой стадии данные субъекты налогового правоотношения ограничены в праве соответственно налогового вычета и возмещения.

Однако когда спор перемещается в суд, последний, используя свои полномочия, предоставленные ему процессуальным законодательством (ст. 71 АПК РФ), вправе оценить представленные сторонами доказательства в их совокупности, проверив достоверность счета-фактуры в сравнении с другими доказательствами.

Главным требованием к этим другим доказательствам будет требование о допустимости этих доказательств. Они должны с не меньшей доказательственной силой, чем счет-фактура, восполнять сведения, которые отсутствуют в счете-фактуре. Пункт 5 ст. 169 НК РФ содержит исчерпывающий перечень таких сведений.

Согласно подп. 1 п. 5 ст. 169 НК РФ в счете-фактуре должны быть указаны номер и дата выписки счета-фактуры, что может быть подтверждено книгой продаж продавца и журналами выставленных и полученных счетов-фактур.

Наименование, адрес и идентификационные номера налогоплательщика и покупателя (подп. 2 п. 5 ст. 169 НК РФ) подтверждаются их учредительными документами и свидетельствами о постановке на налоговый учет.

Наименование и адрес грузоотправителя и грузополучателя, наименование поставляемых товаров, описание выполненных работ, оказанных услуг и единица измерения, количество поставляемых товаров (работ, услуг), цена за единицу измерения и стоимость товаров (подп. 3, 5–8, 12 п. 5 ст. 169 НК РФ) могут подтверждаться заключенным продавцом и покупателем договором и товарно-транспортными накладными.

Суммы акциза по подакцизным товарам, налоговая ставка, сумма налога (подп. 9—11 п. 5 ст. 169 НК РФ) легко определяются исходя из положений Налогового кодекса РФ о налоговых ставках и стоимости отгруженных товаров (выполненных работ, оказанных услуг).

Страна происхождения товара, номер грузовой таможенной декларации в отношении товаров, страной происхождения которых не является Российская Федерация (подп. 13, 14 п. 5 ст. 169 НК РФ), могут быть установлены грузовой таможенной декларацией и международной товарно-транспортной накладной.

Определенные сложности представляет восполнение данных о номере платежно-расчетного документа в случае получения авансовых или иных платежей в счет предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг) (подп. 4 п. 5 ст. 169 НК РФ), поскольку вряд ли является реальным сопоставление платежных и товарно-сопроводительных документов по всему объему отгруженного в разное время товара.

Вместе с тем действующие нормативные правовые акты предоставляют налогоплательщику право воспользоваться возможностью внесения исправлений в счет-фактуру, предоставленной п. 29 Правил ведения журналов учета полученных и выставленных счетов-фактур, книг покупок и книг продаж при расчетах по налогу на добавленную стоимость, утвержденных постановлением Правительства РФ от 2 декабря 2000 г. № 914.

Этой же возможностью налогоплательщик вправе воспользоваться, чтобы соблюсти требования п. 6 ст. 169 НК РФ о подписании счета-фактуры руководителем и главным бухгалтером организации либо иными должностными лицами, уполномоченными на то соответствующим приказом, о заверении счета-фактуры печатью организации.

Судебно-арбитражная практика показывает, что налоговые органы исходят из того, что исправленный счет-фактура не может быть принят в качестве основания налогового вычета. Однако подобная позиция противоречит п. 29 вышеназванных Правил. Такой запрет отсутствует в ст. 169 НК РФ, регулирующей порядок оформления счета-фактуры.

Налоговые органы при этом ссылаются на то, что налогоплательщик должен представить заново правильно оформленный счет-фактуру. Однако такой подход противоречит принципу непосредственного отражения каждой хозяйственной операции в бухгалтерском учете. Два счета-фактуры в отношении одной хозяйственной операции не могут существовать одновременно, тем более что один из них будет выписан не в момент совершения этой операции, а значительно позднее.

Конечно, сказанное не означает, что в выставленном счете-фактуре вообще может не содержаться ни одной заполненной графы. Как правило, недочеты касаются оформления какой-либо одной из граф, например не указан идентификационный номер налогоплательщика или вместо фактического адреса грузополучателя указан его юридический адрес.

В связи с принципиально занятой налоговыми органами позицией непринятия в качестве надлежащего доказательства счета-фактуры с отдельными недочетами или исправлениями, а также в связи с переходом в последнее время практики налоговых органов при проведении налоговых проверок с доктрины добросовестного налогоплательщика на презумпцию недобросовестного налогоплательщика необходимо принять изменения ст. 169 НК РФ, в том числе путем внесения в нее дополнения о том, что споры между налогоплательщиком и налоговым органом в отношении правильности оформления счета-фактуры разрешаются арбитражным судом.

Переложение законодателем и Конституционным Судом РФ на налогоплательщика отрицательных последствий неправильного заполнения продавцом счета-фактуры вызывает внутреннее сопротивление судей, которое выражается в том, что суд, вместо того чтобы напрямую применять п. 1, 2 ст. 169 НК РФ, начинает рассуждать о добросовестном поведении налогоплательщика и, если полагает, что между продавцом и покупателем отсутствовал сговор, направленный на незаконное возмещение НДС, вне зависимости от правильного заполнения счета-фактуры продавцом принимает решение о возмещении налога покупателю [442] .

Однако в данном случае не применяется Определение Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. № 138-0 «По ходатайству Министерства Российской Федерации по налогам и сборам о разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 1998 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» в отношении недобросовестного налогоплательщика, а подлежат применению п. 1,2 ст. 169 НК РФ, которыми вне зависимости от добросовестного поведения налогоплательщика именно на него возложены последствия неправильного оформления счетов-фактур поставщиком.

Если при оформлении счета-фактуры выяснится, что он оформлен с невосполнимыми нарушениями, например руководитель организации-продавца отрицает при допросе в качестве свидетеля в суде подписание счета-фактуры, то суд, руководствуясь п. 1,2 ст. 169 НК РФ, должен отказать покупателю в возмещении налога, поскольку счет-фактура, не подписанный руководителем или уполномоченным им лицом, не может являться основанием для принятия сумм налога к возмещению.

Характерно, что в той же ст. 169 НК РФ содержится норма права, которая четко ограничивает пределы бремени доказывания налогоплательщика по делам о возмещении налога на добавленную стоимость. Согласно подп. 13 и 14 п. 5 ст. 169 НК РФ в счете-фактуре должны быть указаны страна происхождения товара и номер грузовой таможенной декларации. Далее в п. 5 ст. 169 НК РФ законодатель определяет, что сведения, предусмотренные подп. 13 и 14 настоящего пункта, указываются в отношении товаров, страной происхождения которых не является Российская Федерация.

Налогоплательщик, реализующий данные товары, несет ответственность только за соответствие указанных сведений в предъявляемых им самим счетах-фактурах сведениям, содержащимся в полученных им от продавца счетах-фактурах и товаросопроводительных документах.

Из данной нормы права следует, что налогоплательщик должен доказать только соответствие данных о стране происхождения товара и номере грузовой таможенной декларации, которые он указывает в счете-фактуре и товаросопроводительной накладной, выставленных им самим при продаже товара, тем сведениям, которые он получил из счета-фактуры и товаросопроводительной накладной, выставленных ему предыдущим продавцом товара. Следовательно, на него не может быть возложено бремя доказывания идентичности соответствующих сведений, указанных им в собственном счете-фактуре и товаросопроводительной накладной, сведениям о реальном происхождении товара и действительном номере грузовой таможенной декларации. Поэтому если налоговый орган, используя оперативную информацию, установил, что в действительности товар произведен в другой стране и поставлен по другой грузовой таможенной декларации, он не вправе отказать налогоплательщику в возмещении НДС на этом основании, поскольку налогоплательщик в силу закона не несет ответственности за заполнение этих сведений продавцом импортного товара.

Такая ответственность может наступить, только если налоговым органом будет доказано наличие сговора между налогоплательщиком и продавцом импортного товара относительно реализации контрафактной продукции.

Таким образом, мы видим, что в самой ст. 169 НК РФ содержатся противоречивые подходы к сходным ситуациям, когда продавец указывает неверные сведения в выставленном им налогоплательщику счете-фактуре. Разница заключается лишь в том, где произведен товар.

Если товар произведен в России, то действует общая норма права, закрепленная в п. 2 ст. 169 НК РФ, согласно которой налогоплательщик теряет право на вычет и возмещение НДС в случае нарушения продавцом порядка заполнения счета-фактуры.

Если товар произведен за пределами Российской Федерации, то действует норма права, содержащаяся в п. 5 ст. 169 НК РФ, в соответствии с которой налогоплательщик не отвечает за правильность оформления продавцом счета-фактуры относительно страны происхождения товара и номера грузовой таможенной декларации.

В первом случае на налогоплательщика возлагается бремя доказывания реальности происхождения товара, в последнем случае с него снимается это бремя.

Так, если налоговый орган, указывая на недобросовестность налогоплательщика, ссылается на справки компетентных органов о том, что в России определенный товар не производится в заявленных налогоплательщиком объемах, налогоплательщик не имеет перевозочных средств и складских помещений для обеспечения реализации этого товара, налогоплательщик должен опровергнуть представленные налоговым органом доказательства его недобросовестности.

Указанное противоречие, содержащееся в ст. 169 НК РФ, еще раз подтверждает необходимость изменения ст. 169 НК РФ, которая возлагает на налогоплательщика бремя доказывания правильности заполнения счета-фактуры продавцом. В этом случае добросовестному налогоплательщику достаточно было бы доказать, что сведения, внесенные им в счет-фактуру при реализации товара, соответствуют сведениям, которые указаны в счете-фактуре, выставленном налогоплательщику предыдущим продавцом товара.

Такой подход реально работает на презумпцию добросовестности налогоплательщика. В такой ситуации налоговый орган был бы обязан доказывать вышеуказанные обстоятельства в рамках возбужденного уголовного дела, поскольку приводимые им аргументы далеки от арбитражного процесса, но вполне вписываются в рамки расследования уголовного дела. В противном случае налоговый орган обязан сделать заявление о фальсификации доказательств, что, впрочем, не исключает в силу ст. 161 АПК РФ в дальнейшем возбуждения уголовного дела.

Однако, как было указано ранее, в настоящее время Президиум ВАС РФ пошел по пути толкования положений ст. 169 АПК РФ, приняв постановления от 25 мая 2010 г. № 15658/09, от 20 апреля 2010 г. № 18162/09 и закрепив правовые позиции о реальности хозяйственных операций и проявлении налогоплательщиком должной осмотрительности при выборе контрагента [443] .

Не исключено, что эта корректировка судебно-арбитражной практики породила идею введения уголовной ответственности за создание фирм-«однодневок» и участие в них, что, по мнению ведущих ученых-юристов, не снимает возникающих в связи с этим проблем, сложность которых не соответствует тем средствам, выбранным для их решения.

Обычно предполагается, что «однодневки» создаются на имена бомжей, на потерянные или украденные паспорта, но это отражает только часть действительности. Сегодня, наверное, каждая серьезная компания имеет при себе несколько таких созданных про запас фирм. Не на имя бомжа, не на имя человека, который умер и паспорт которого удалось получить, а созданных либо родственниками руководителя фирмы, либо ее менеджерами, которым собственника! компании доверяют. Найти что-то противозаконное на этой стадии практически невозможно. Эти фирмы не действуют, пока не потребуется вывести активы, совершить какой-то перевод денег для их отмывания и т. д. Но пока они в замороженном состоянии, формальных оснований ликвидировать их с помощью этого Закона нет [444] .

В связи с этим А.Л. Маковский предлагает ориентироваться на операции фирмы: если она не совершает в течение длительного периода никаких операций по счету, если предоставляет в налоговый орган нулевой отчет либо вообще его не представляет, от нее надо очищать рынок и оборот. Увеличение уставного капитала было бы более эффективной мерой, чем уголовная ответственность, не требующей никаких затрат, поскольку уставный капитал – это, как отмечает А.А. Иванов, входной билет на рынок, свидетельство серьезности намерений. Этот Закон эффективным не будет, хлопот дополнительных будет много, прежде всего для следственных органов, для оперативников [445] .

Именно по этому пути шла длительное время складывающаяся судебно-арбитражная практика [446] .

Нередки в судебно-арбитражной практике и случаи, когда баланс интересов при разрешении публично-правового спора нарушается в пользу частного интереса.

Как правило, это дела, в которых необходимо применение ст. 161 АПК РФ о фальсификации доказательств, когда требуемый законодательством перечень документов в подтверждение правильности уплаченного налога представлен, однако их достоверность подвергается сомнению, о чем свидетельствует нижеприведенное дело [447] .

ООО «АБС Евроконсалтинг» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании незаконным бездействия налоговой инспекции по несвоевременному возмещению налога на добавленную стоимость и требовании обязать инспекцию возместить НДС в размере 8 078 839 руб. 66 коп. за IV квартал 1999 г. по экспортной операции.

Решением от 24 сентября 2003 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 1 декабря 2003 г… Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования общества, представившего полный пакет документов в подтверждение права на налоговую льготу.

Законность судебных актов проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой Инспекции МНС России, в которой налоговый орган ссылался на недобросовестность налогоплательщика и невозможность исполнить решение суда.

ООО в отзыве на кассационную жалобу и в заседании суда кассационной инстанции ссылалось на то, что тексты апелляционной и кассационной жалоб идентичны, никаких новых доводов налоговым органом не представлено.

Судом первой и апелляционной инстанций на основании счета-фактуры и платежного поручения установлено фактическое исполнение сделки купли-продажи турбин, заключенной налогоплательщиком с российским продавцом.

Между тем в заседании суда кассационной инстанции инспекцией представлены доказательства обращения в Арбитражный суд г. Москвы и принятия последним к рассмотрению искового заявления от 3 декабря 2003 г. № 14–24/15423 о признании недействительным договора от 17 ноября 1999 г. № 01–36/11, заключенного между ООО «АБС Евроконсалтинг» и ООО «Висконти Л» с целью, заведомо противной основам правопорядка, незаконного возмещения из бюджета НДС, поскольку фактически турбины никогда не производились.

Одновременно в заседании суда кассационной инстанции представитель налогового органа пояснил, что в случае признания договора недействительным им будет сделано заявление о фальсификации доказательств, поскольку непроизведенные турбины на экспорт не отгружались.

В связи с этим судебные акты следовало отменить, дело передать на новое рассмотрение в первую инстанцию суда для решения вопроса с учетом указанных доводов инспекции, а также о приостановлении производства по настоящему делу до рассмотрения арбитражным судом дела № АЧ0-53580/03-42-480 о признании договора недействительным.

Понятно, что в подобных ситуациях недобросовестные налогоплательщики возражают против инициативы суда, направленной на выяснение достоверности представленных доказательств. Однако имеются случаи, когда налоговые органы возражают против активной роли суда по установлению добросовестного поведения налогоплательщика.

Так, по делу № КА-АЧ0/95-04 ЗАО «Технопол» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением о признании недействительным требования налоговой инспекции от 1 апреля 2003 г. № 96-Н об уплате налога на общую сумму задолженности 325 155 руб. 51 коп.

Решением от 26 августа 2003 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 23 октября 2003 г., Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования общества, добросовестно исполнившего обязанность по уплате налогов.

Законность судебных актов проверена в порядке ст. 284 АПК РФ в связи с кассационной жалобой Инспекции МНС России, в которой налоговый орган просил отменить судебные акты, ссылаясь на то, что спорные суммы налогов в бюджет не поступили, в связи с чем нельзя признать обязанность налогоплательщика по уплате налогов исполненной. Инспекция также указала на то, что Арбитражный суд в нарушение ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 168 АПК РФ рассмотрел вопрос о добросовестности общества, не относящийся к предмету спора.

ЗАО в отзыве на кассационную жалобу и в судебном заседании кассационной инстанции возражало против удовлетворения требований инспекции по мотивам, изложенным в судебных актах.

В кассационной жалобе инспекция со ссылкой на письмо Центрального банка РФ от 14 августа 2003 г. № 51-19-13/12485 утверждала, что платежные поручения на списание спорных сумм налогов обществом не выставлялись.

Однако, как усматривалось из материалов дела и установлено судом первой и апелляционной инстанций, денежные средства из расчетного счета общества на налоговые платежи перечислены платежными поручениями от 2 сентября 1998 г. № 432–435, от 6 ноября 1998 г. № 469, 493–495. Согласно выпискам банка из расчетного счета общества от 2 сентября 1998 г., 6 ноября 1998 г., 3 сентября 1998 г., 29 сентября 1998 г., 23 октября 1998 г. списаны денежные средства по указанным платежным поручениям, при этом, как следует из перечисленных выписок банка, остаток денежных средств на расчетном счете ЗАО на соответствующие даты выставления платежных поручений был достаточным для исполнения всех платежных поручений, выставленных в этот период. В соответствии с договором № 002 на расчетное и кассовое обслуживание расчетные операции с использованием счета ЗАО в АКБ «Мосбизнесбанк» производились начиная с 25 ноября 1996 г., т. е. в течение двух лет до выставления платежных поручений на списание спорных сумм недоимки по налогам.

Таким образом, довод инспекции о том, что обществом не выставлялись платежные поручения на списание спорных сумм налогов, нельзя признать обоснованным.

Из письма Центрального банка РФ от 14 августа 2003 г. № 51-19-13/12485 усматривалось, что спорные суммы налогов по платежным поручениям, указанным в письме инспекции, с корреспондентского счета № 30101810300000000312 ОАО «Мосбизнесбанк» не списывались.

Однако Конституционный Суд РФ в Определении от 25 июля 2001 г. № 138-0 «По ходатайству Министерства Российской Федерации по налогам и сборам о разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 1998 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» указал, что конституционная обязанность каждого налогоплательщика считается исполненной в момент списания банком средств в уплату налога с расчетного счета налогоплательщика, а не с корреспондентского счета банка, как полагает инспекция.

Кроме того, согласно письму Центрального банка РФ от 14 августа 2003 г. № 51-19-13/12485 отделение № 1 Московского главного территориального управления ЦБ РФ сведениями о счетах клиентов ОАО «Мосбизнесбанк» не располагает. При этом из справки АКБ «Мосбизнесбанк» следует, что АКБ «Мосбизнесбанк» денежные средства, перечисленные по платежным поручениям на уплату спорных сумм налогов, занесены АКБ «Мосбизнесбанк» в картотеку и находятся в ожидании очередности платежа.

В кассационной жалобе инспекция указала, что обязанность ЗАО по уплате налогов не может быть признана исполненной, поскольку денежные средства не поступили в бюджет.

По мнению инспекции, Постановление Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. № 24-П, которым положение п. 3 ст. 11 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2118-1 «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» с учетом смысла, придаваемого ему сложившейся правоприменительной практикой, как предусматривающее прекращение обязанности налогоплательщика – юридического лица по уплате налога лишь с момента поступления сумм налогов в бюджет признано не соответствующим Конституции РФ, не имеет обратной силы. В связи с этим инспекция со ссылкой на ст. 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1 – ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» полагала, что оспариваемое требование об уплате недоимка! по налогам, возникшей до 12 октября 1998 г., выставлено правомерно.

В пункте 4 Постановления от 16 июня 1998 г. № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации» Конституционный Суд РФ указал, что постановления КС РФ являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами или преодолены путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта, а также обязывают всех правоприменителей, включая другие суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда РФ.

В связи с этим у арбитражного суда при рассмотрении настоящего дела не имелось оснований не принимать во внимание правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 12 октября 1998 г. № 24-П.

В соответствии со ст. 70 НК РФ требование об уплате налога должно быть направлено налогоплательщику не позднее трех месяцев после наступления срока уплаты налога, если иное не предусмотрено данным Кодексом.

Поскольку требование от 1 апреля 2003 г. № 96-Н об уплате налогов выставлено инспекцией по истечении установленного законом срока, довод инспекции о том, что данное требование выставлено правомерно, так как недоимка списана со счета общества по платежным поручениям до 12 октября 1998 г., не мог быть принят во внимание.

В силу ч. 2 ст. 165 АПК РФ обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

В Определении от 25 июля 2001 г. № 138-0 Конституционный Суд РФ указал, что вопрос о том, может ли считаться уплаченным списанный банком налог, реально не перечисленный в бюджет, при отсутствии соответствующих денежных средств на корреспондентском счете банка, если они были формально зачислены банком на счета налогоплательщика, а также при отсутствии денежных средств на расчетом счете налогоплательщика непосредственно, не был предметом рассмотрения Конституционного Суда. Вместе с тем закрепленный в Постановлении от 12 октября 1998 г. № 24-П подход, допускающий распространение его правовой позиции только на добросовестных налогоплательщиков, предполагает обязанность налоговых органов доказывать обнаруживающуюся недобросовестность налогоплательщиков и банков в порядке, установленном Налоговым кодексом РФ.

Из указанного выше следует, что установление обстоятельств, касающихся добросовестности налогоплательщика при исполнении обязанности по уплате налогов, является обязательным при рассмотрении настоящего спора. Таким образом, довод инспекции о том, что суд вышел за рамки предмета спора, следует признать необоснованным.

Поскольку инспекцией ни в первую, ни в апелляционную инстанцию не представлено доказательств недобросовестности общества, суд пришел к обоснованному выводу, что обязанность по уплате спорных сумм налогов исполнена, в связи с чем требование инспекции об уплате налогов следовало признать недействительным.

При таких обстоятельствах оснований к отмене или изменению судебных актов не имелось [448] .

Ранее автор настоящей работы ссыпался на то, что активная роль суда в разрешении налогового спора ограничена презумпцией добросовестности налогоплательщика.

Поскольку в приведенном деле сам налогоплательщик настаивал на установлении обстоятельств, связанных с добросовестным исполнением им налоговых обязательств, и оценке соответствующих доказательств, судом проявлена разумная активность в целях соблюдения баланса публичных и частных интересов.

1.3. Признание обстоятельств.

Арбитражным процессуальным кодексом 2002 г. воспринято положение английского, американского и французского процессуального права о признании [449] , что свидетельствует о дальнейшем сближении российского процессуального законодательства с процессуальным правом стран Европы и США.

Включение в АПК РФ 2002 г. ст. 70 об освобождении от доказывания обстоятельств, признанных сторонами, вполне согласуется с канадским Актом о доказательствах, регулирующим судебное разбирательство в такой развитой стране мира, как Канада.

К базовым принципам, управляющим применимостью и качеством предъявляемых доказательств, относится признание фактов: если одна из сторон процесса однозначно признает факты, о наличии которых утверждает другая сторона, то эти факты не нуждаются в доказательстве во время слушаний [450] .

Согласно ч. 2 ст. 70 АПК РФ признанные сторонами в результате достигнутого между ними соглашения обстоятельства принимаются арбитражным судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания. При этом такое соглашение может быть достигнуто как в судебном заседании, так и вне его. Главное, чтобы это соглашение было удостоверено заявлениями сторон в письменной форме и занесено в протокол судебного заседания.

Признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования и возражения, освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств (ч. 3 ст. 70 АПК РФ).

Признание факта связано с распределением обязанности доказывания. Признание стороной факта, на котором другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости его доказать [451] .

К таким обстоятельствам по налоговым спорам могут, в частности, относиться обстоятельства, связанные с уплатой налогов и сборов. Например, если налоговый орган признает факт уплаты налогоплательщиком определенного вида налога в соответствующем размере, это освобождает налогоплательщика от необходимости представлять суду такие документы, как платежные поручения и выписка банка из своего расчетного счета, поскольку в соответствии с п. 3 ст. 45 НК РФ обязанность по уплате налога считается исполненной с момента предъявления в банк поручения на уплату налога при наличии достаточного денежного остатка на счете налогоплательщика.

Впрочем, арбитражный суд не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основания полагать, что признание этой стороной указанных обстоятельств совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях (ч.4 ст. 70 АПК РФ).

В случае с фактом уплаты налога это обстоятельство легко проверяется по данным лицевого счета налогоплательщика, ведущегося в каждой налоговой инспекции.

Если же обстоятельства признаны, удостоверены сторонами в установленном порядке и приняты арбитражным судом, суд их уже не проверяет в ходе дальнейшего производства по делу.

Иллюстрацией применения этой новой для арбитражного процесса нормы служит следующее дело, рассмотренное Федеральным арбитражным судом Московского округа.

Решением от 31 августа 2004 г. Арбитражного суда Московской области на налоговую инспекцию возложена обязанность возвратить ЖСК из бюджета излишне взысканные 491 285 руб. 07 коп.

В части требований о взыскании процентов и пени судом принят отказ ЖСК от иска и производство по делу в этой части прекращено. В апелляционной инстанции дело не рассматривалось.

Законность принятого решения проверена в порядке ст. 286 АПК РФ в связи с кассационной жалобой ИМНС России, в которой ставился вопрос о его отмене в связи с неправильным применением норм материального и процессуального права.

Судом установлено, что сторонами составлен акт сверки от 26 мая 2004 г. взысканных с ЖСК НДС и пени за период 2000–2004 гг.

В протоколе судебного заседания от 24 августа 2004 г. представители сторон подтвердили факты, изложенные в акте сверки, что удостоверили своими подписями.

Согласно ч. 2 ст. 70 АПК РФ признанные сторонами в результате достигнутого между ними соглашения обстоятельства принимаются арбитражным судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания. Таким образом, положения ч. 2 ст. 70 АПК РФ применены судом при рассмотрении спора правомерно.

Являлся необоснованным и бездоказательным довод жалобы о наличии у ЖСК недоимки по НДС. О наличии недоимки инспекция при рассмотрении спора не заявляла, никаких доказательств этого не представляла. В кассационной жалобе налоговый орган также не ссылался на наличие каких-либо доказательств в подтверждение своего довода и никаких доказательств не представлял.

С учетом изложенного судом сделан правильный, основанный на п. 1, 7 ст. 79 НК РФ вывод, что взысканные средства подлежат возврату. Судом правильно применены нормы материального права, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам. Нарушений норм процессуального права не установлено [452] .

В судебно-арбитражной практике возник вопрос о роли признания обстоятельств при последующем рассмотрении дела в вышестоящих судебных инстанциях: насколько, например, для кассационной инстанции обязательно признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения.

Не столь уж редки случаи, когда в апелляционной или кассационной инстанции одна из сторон подвергает сомнению обстоятельства, признанные ею в суде первой инстанции.

Часть 4 ст. 70 АПК РФ подсказывает ответ на этот вопрос: арбитражный суд не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основание полагать, что признание такой стороной указанных обстоятельств совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения.

В равной мере данное утверждение может быть применено в вышестоящей судебной инстанции.

Если в суде апелляционной или кассационной инстанции одна из сторон представит доказательства, дающие основание полагать, что признание обстоятельств совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения, то каждая из названных инстанций обязана оценить представленные доказательства в пределах имеющихся у нее полномочий.

Апелляционная инстанция вправе принять новое решение, если признание касается существенных для разрешения спора обстоятельств.

Кассационная инстанция в данном случае лишена такой возможности хотя бы потому, что в соответствии с ч. 4 ст. 70 АПК РФ факт непринятия признания отражается в протоколе судебного заседания, который в кассационном суде не ведется. В этом случае кассационная инстанция обязана отменить судебный акт и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, поскольку в силу ч. 2 ст. 287 АПК РФ она не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении.

Подобные ситуации возникают при разрешении, в частности, споров, связанных с возмещением налога на добавленную стоимость при экспорте товаров, когда только при рассмотрении дела в кассационной инстанции налоговый орган получает доказательства подложности документов, представленных недобросовестным налогоплательщиком в подтверждение факта экспорта товара. В таком случае, даже если в суде первой инстанции имело место признание налоговой инспекцией того или иного обстоятельства, связанного с экспортом продукции, суд кассационной инстанции не может оставить в силе судебный акт суда нижестоящей инстанции.

Часть 4 ст. 70 АПК РФ при таких обстоятельствах корреспондирует со ст. 161 АПК РФ о фальсификации доказательств, поскольку признание налоговым органом обстоятельств совершено под влиянием обмана.

В соответствии с Федеральными правилами гражданского процесса в США признание подлинности документов или достоверности фактических обстоятельств имеет юридическое значение только для данного судебного дела и не может быть использовано против стороны, сделавшей признание в каком-либо другом судебном процессе [453] .

Между тем согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, если, предположим, по делу о признании недействительным решения налогового органа будет достигнуто соглашение между сторонами по факту уплаты налога в бюджет и это обстоятельство будет принято арбитражным судом в качестве факта, не требующего дальнейшего доказывания, будет ли указанное обстоятельство устанавливаться вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела об обязании налоговой инспекции зачесть данную сумму налога в счет предстоящих налоговых платежей?

Для ответа на этот вопрос обратимся к трудам ученых-процессуалистов дореволюционной России.

Еще по Уставу гражданского судопроизводства 1864 г. было возможно судебное признание – подтверждение тяжущимися во время производства дела какого-либо обстоятельства, относящегося к этому делу и служащего укреплению прав противной стороны.

Наряду с судебным существовало и внесудебное признание. Существенная разница между ними проявляется в том отношении, что судебное признание стороны представляет собой факт, непосредственно воспринимаемый судом, так как оно делается устно в заседании или письменно в состязательной бумаге, адресованной в суд. Напротив, внесудебное признание не воспринимается судом непосредственно, а доходит до него в форме документа, не предназначавшегося для него, например частной переписки.

Поэтому внесудебное признание не имеет значения самостоятельного доказательства и должно быть обсуждаемо по правилам, установленным для письменных доказательств [454] .

Российский дореволюционный ученый-процессуалист Е.В. Васькове кий к внесудебному признанию относит ситуацию, когда «тяжущийся во время производства одного дела подтвердит факт, выгодный для противной стороны в другом деле», поскольку судебное признание должно касаться какого-либо обстоятельства, относящегося именно к разбираемому делу, поэтому по отношению к данному делу это будет внесудебным признанием, хотя оно и сделано на суде [455] .

Таким образом, если по делу о признании недействительным решения налогового органа будет достигнуто соглашение между сторонами по факту уплаты налога в бюджет и это обстоятельство будет принято арбитражным судом в качестве факта, не требующего дальнейшего доказывания, указанное обстоятельство при рассмотрении другого дела об обязании налоговой инспекции зачесть данную сумму налога в счет предстоящих налоговых платежей не будет носить преюдициального характера и должно обсуждаться судом наряду с другими письменными доказательствами.

Действительно, анализ положения ч. 2 и 3 ст. 69 АПК РФ говорит, что основаниями освобождения от доказывания служат лишь обстоятельства, установленные судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда по другому делу.

Обстоятельства же, признанные сторонами, нельзя считать установленными судом, поскольку согласно ч. 5 ст. 70 АПК РФ указанные обстоятельства в случае их принятия арбитражным судом не проверяются им в ходе дальнейшего производства по делу.

Установление обстоятельств по делу в соответствии со ст. 162 АПК РФ предполагает исследование доказательств судом непосредственно: ознакомление с письменными доказательствами, осмотр вещественных доказательств, заслушивание объяснения лиц, участвующих в деле, показаний свидетелей, заключений экспертов.

Оценка доказательств на основании ст. 71 АПК РФ производится судом при всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. При этом суд проверяет достоверность доказательства, т. е. соответствие содержащихся в нем сведений действительности. Каждое доказательство оценивается судом не само по себе, а наряду с другими доказательствами.

Ничего этого не происходит при принятии судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания, признанных сторонами обстоятельств. Суд вообще не проверяет их в ходе дальнейшего производства по делу. Эти обстоятельства не подлежат доказыванию на общих основаниях.

Единственным исключением из данного правила является случай, когда признание совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения (ч.4 ст. 70 АПК РФ).

Таким образом, поскольку вышеназванные обстоятельства не доказываются в суде на общих основаниях, они не могут считаться установленными судом и в связи с этим являться основанием освобождения от доказывания по другому делу, в котором участвуют те же лица.

На этом основании трудно согласиться с утверждением А.Г. Плешанова о том, что, когда признание направлено на отдельные фактические обстоятельства, оно должно расцениваться как доказательство, показание сделавшей признание стороны о существовании определенного факта, которое освобождает ссылающуюся на этот факт сторону от обязанности его доказывать, и суд такое показание стороны должен оценивать так, как это он делает в любом случае восприятия доказательства, имеющегося в деле [456] .

Здесь, правда, необходимо отметить, что согласно п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» о признании стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, указывается в мотивировочной части решения одновременно с выводами суда об установлении этих обстоятельств.

Подобное толкование нормы о признании обстоятельств лишает ее рационального смысла, поскольку суть признания обстоятельств заключается в освобождении противоположной стороны и суда от доказывания, расширении пределов применения в суде принципа состязательности, в то время как Пленум Верховного Суда РФ обязывает суд вопреки воле сторон продолжать процедуру доказывания.

Здесь следует согласиться с мнением Д.А. Фурсова о том, что длительный период существования в арбитражном и гражданском процессе принципа активной помощи суда в защите права, безраздельного господства объективной истины привел к деформации профессионального сознания участников процесса, включая судей.

Признание стороной любого факта или искового требования непременно проверяется на предмет их соответствия обстоятельствам дела и собранным по делу доказательствам.

При таких условиях добросовестное поведение сторон не облегчает судопроизводство и не освобождает суд от необходимости исследования материалов дела в общеустановленном порядке.

Между тем подобная привычная позиция не соответствует действующему в арбитражном и гражданском процессах принципу диспозитивности и связанному с ним диспозитивному характеру субъективных гражданских прав.

Признание стороной по делу юридических фактов, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает от необходимости в дальнейшем доказывании и судебной оценке доказательств, представленных в обоснование признанных фактов. Суду необходимо лишь проявить в достаточной мере обстоятельность и убедиться в точности позиции стороны по признаваемым фактам, проверить отсутствие обстоятельств, которые бы привели признающую сторону к признанию фактов под влиянием заблуждения, обмана, угрозы или насилия [457] .

Д.Б. Абушенко признание лицом, участвующим в деле, фактов, на которых другое лицо основывает свои требования или возражения, относит к отголоскам господствовавшей в Средние века теории законных доказательств, в соответствии с которой по имевшейся классификации доказательства делились на совершенные, прибавочные, половинные и т. д. Соответственно выигрывал тот, на чьей стороне оказывалось более «квалифицированное» доказательство. При формальном равенстве предпочтение отдавалось одним видам доказательств перед другими. Такой подход, безусловно, исключал какую-либо свободу правоприменителя.

Свой вывод Д.Б. Абушенко подкрепляет ссылкой на дореволюционное российское процессуальное законодательство, регулировавшее правила о присяге: «Когда в установленный срок присяга выполнена, то… факт, подтвержденный присягою, обращается в истинный, бесспорный и не может быть опровергнут никакими доказательствами» [458] .

Между тем, А.Л. Боровиковский, комментируя Устав гражданского судопроизводства, писал: «…признание имеет то значение, что суд обязан считать то обстоятельство, о котором сделано признание, доказанным и не требующим дальнейших разъяснений. Признание ответчиком… какого-либо спорного обстоятельства в деле хотя и не влечет еще за собою немедленного обвинения ответчика в иске, но тем не менее, смотря по обстоятельствам дела, суд может и на основании признания ответчиком только одного обстоятельства в деле присудить с него взыскание, хотя бы ответчик по каким-либо соображениям и не признавал себя обязанным платить это взыскание» [459] .

Представляется, что введенная в АПК РФ 2002 г. норма права о признании стороной обстоятельств не является отголоском прошлого, а, напротив, направлена на усиление состязательности современного арбитражного процесса, воспринимая лучшие традиции состязательного дореволюционного российского процесса.

Во-первых, в отличие от неопровержимости факта, подтвержденного присягой, признанные стороной обстоятельства в соответствии с ч. 3 ст. 70 АПК РФ не принимаются судом, если такое признание совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения (ч. 4 ст. 70 АПК РФ).

С одной стороны, неопровержимость факта, подтвержденного присягой, свидетельствует о высоком уровне правосознания участников дореволюционного процесса, которые, как предполагал законодатель, под присягой не могли давать ложные пояснения. С другой стороны, возможность современного российского арбитражного суда отвергнуть признанные стороной факты свидетельствует.

О поощрении законодателем активности суда при установлении им противоправного поведения сторон по делу.

Согласно ч. 4 ст. 70 АПК РФ в этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях, т. е. бремя доказывания остается на стороне, выдвинувшей свои требования и возражения, которые она должна доказать, если хочет получить положительное для себя решение.

Данная норма права свидетельствует о том, что законодатель в соответствии с принципами состязательности и диспозитивности отдал на усмотрение сторон распоряжение правом передачи бремени доказывания, если такое распоряжение не нарушает принципа законности.

Президиум ВАС РФ высказался по этому поводу в п. 14 информационного письма от 22 декабря 2005 г. № 99 «Об отдельных вопросах практики применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», определив, что из ч. 2 ст. 70 АПК РФ не следует, что стороны или одна из сторон лишены возможности в судебном заседании, в котором исследуются доказательства по делу, сообщить суду (до объявления председательствующим в арбитражном суде первой инстанции рассмотрения дела по существу законченным) о том, что соглашение о признании обстоятельств является ошибочным. Это сообщение, а также ранее подписанное сторонами соглашение о признании обстоятельств оцениваются судом наряду с другими доказательствами исходя из положений ст. 71 АПК РФ.

Представляется, что приведенное толкование ст. 70 АПК РФ снижает значимость новеллы об освобождении от доказывания обстоятельств, признанных сторонами, и противоречит ч. 5 ст. 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, признанные сторонами в порядке, установленном настоящей статьей, в случае их принятия арбитражным судом не проверяются им в ходе дальнейшего производства по делу.

Арбитражный суд в силу ч. 4 ст. 70 АПК РФ может не принять признание стороной обстоятельств, только если располагает доказательствами, дающими основания полагать, что признание стороной обстоятельств совершено в целях сокрытия каких-либо фактов либо под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения, в то время как из п. 14 названного информационного письма следует, что арбитражный суд может не принять признание стороной обстоятельств и в том случае, если хотя бы одна из сторон сделает заявление об ошибочности соответствующего соглашения. Вместе с тем положения п. 14 позволяют прийти к выводу, что, коль скоро до объявления судом первой инстанции рассмотрения дела по существу законченным стороны не дезавуировали свое соглашение, оно становится обязательным для сторон и может быть опровергнуто уже на стадии апелляционного или кассационного производства по основаниям, установленным ч. 4 ст. 70 АПК РФ.