Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество.

3.2. Схоласты испанского золотого века как предшественники австрийской школы.

Согласно Фридриху Хайеку, вопреки распространенному представлению, теоретические принципы рыночной экономики, как и основные элементы экономического либерализма, были разработаны нешотландскими кальвинистами и протестантами, апроизросли издоктрин доминиканцев и иезуитов, принадлежавших кСаламанкской школе времен испанского золотого века (Науек 1978b). Хайек даже процитировал двух испанских схоластов, Луиса де Молину и Хуана де Луго, всвоей нобелевской речи в1974г. (Науек1989). Собственно говоря, инициатором был итальянский профессор Бруно Леони, который в1950-х годах начал убеждать Хайека вкатолическом, испанском происхождении австрийского подхода кэкономическому анализу. Леони доказал Хайеку, что корни динамической, субъективистской концепции экономической науки лежат на континенте и искать их надо встранах Средиземноморья, вгреческой, римской и томистской традициях, ане вработах шотландских философов ХVIII в. (Lеоni 1991). Кроме того, несомненной удачей оказалось и то обстоятельство, что одна изсамых талантливых учениц Хайека— Марджори Грайс-Хатчинсон именно тогда увлеклась латинской и испанской литературой и написала под его руководством работу одостижениях испанских схоластов вобласти экономики, ставшую современем малой классикой (Griсе-Нutсhinsоn 1952, 1978, 1993).

Кем были эти интеллектуальные предтечи современной австрийской школы экономической теории? Большинство изних были доминиканскими и иезуитскими профессорами теологии и морали вуниверситетах Саламанки и Коимбры— важнейших интеллектуальных центрах периода испанского золотого века (Сhаfuеn 1986). Обратимсяже канализу и определению их главных достижений, позднее ставших основными элементами австрийского экономического анализа.

Пожалуй, нам следует начать сфигуры Диего де Коваррубиаса-и-Лейвы (Diеgо dе Соvаrrubiаs у Lеуvа, 1512—1577). Сын знаменитого архитектора, он стал епископом города Сеговия (в кафедральном соборе которого и похоронен) и втечение нескольких лет был министром короля Филиппа II. В1555г. Коваррубиас лучше, чем кто-либо до него, сформулировал существо субъективной теории ценности, ключевой пункт всей системы австрийского экономического анализа, заявив: «Ценность вещи зависит неот ее объективной природы, аот субъективных оценок людей, даже когда эта оценка нелепа». Чтобы проиллюстрировать свою мысль, он добавил: «ВИндиях пшеница дороже, чем вИспании, потому что там люди ценят ее больше, хотя объективная природа пшеницы везде одинакова» (Соvаrrubiаs 1604, 131). Коваррубиас исследовал историческое падение покупательной способности мараведи и предвосхитил многие изтеоретических выводов вобласти количественной теории денег, ккоторым впоследствии пришли Мартин де Аспилькуэта и Хуан де Мариана. Исследование Коваррубиаса, известное как Vеtеrum соllаtiо numismаtum, содержит большой статистический материал одвижении цен запредшествующее столетие. Работа знаменательна нетолько тем, что спустя столетие ею восхищались итальянцы Даванцати и Галиани, нои прежде всего потому, что это одна изкниг, на которую ссылается Карл Менгер всвоих «Принципах политической экономии» (Меngеr 1981; Менгер 2005б).

Основанная Коваррубиасом субъективистская традиция была продолжена другим замечательным схоластом, Луисом Саравиа-де-ла-Калье, который первым пролил свет на истинное соотношение между рыночными ценами и издержками. Саравиа-де-ла-Калье утверждал, что во всех случаях издержки обычно следуют заценами, ноникак ненаоборот. Таким образом, он опередил свое время, указав на ошибочность объективной теории ценности, впоследствии разработанной представителями английской классической школы, заложившими фундамент для теории эксплуатации Карла Маркса и его социалистических последователей. Всвоей работе Instruссin dе mеrсаdеrеs («Наставление купцам»), примерно в1544г. опубликованной на испанском языке вМедине-дель-Кампо, Саравиа-де-ла-Калье пишет: «Серьезно ошибаются те, кто измеряет справедливую цену вещи трудом, издержками и рисками того, кто производит товар или торгует им; потому что справедливая цена создается изобилием или нехваткой товаров, купцов и денег, ане издержками, трудом и рисками» (Sаrаviа dе lа Саllе 1949, 53). Более того, всоответствии упомянутой выше схоластической традицией выделять стимулирующую роль предпринимателя— традицией, восходящей кидеям Пьетро ди Джовани Оливи, святого Антонина Флорентийского и особенно святого Бернардина Сиенского (Rоthbаrd 1995а),— вцентре внимания книги стоит фигура предпринимателя (которого СаравияделаКалье называет «купцом»).

Другой замечательный вклад испанских схоластов— введение динамической концепции конкуренции (лат. соnсurrеntium), понимаемой как предпринимательский процесс соперничества, являющийся движущей силой рынка и развития всего общества. Эта идея, ставшая впоследствии центральной для австрийской рыночной теории, прямо противоположна неоклассическим моделям равновесия, совершенной конкуренции, монополистической конкуренции и монополии. Эта концепция привела схоластов квыводу, что человеку недано знать цены, соответствующие модели равновесия (по их терминологии, «математические цены»), которые ориентированные на социализм неоклассические теоретики стремились использовать как обоснование государственного вмешательства вэкономику (интервенционизма) и всеобщего планирования. Так, Раймон де Рувер пишет: «Молина даже вводит концепцию конкуренции, утверждая, что конкуренция, т.е. соперничество, между покупателями ведет кросту цен». Это динамическое понимание конкуренции ничем ненапоминает статичную модель «совершенной конкуренции», которая, как наивно верили вХХв. теоретики «рыночного социализма», может быть смоделирована всистеме без частной собственности (Rауmоnd dе Rооvеr 1955, 169). Нотолько Херонимо Кастильо де Бовадилья сумел отчетливо объяснить динамическую концепцию свободной конкуренции между предпринимателями всвоей книге Роltiса раrа соrrеgidоrеs, опубликованной вСаламанке в1585г., где он отмечает, что наиболее положительным аспектом конкуренции, ее сущностью, является попытка превзойти конкурента (Рореsсu 1987, 141—159). Кроме того, Кастильо де Бовадилья сформулировал следующий экономический закон, который впоследствии стал основой австрийского аргумента впользу рынка: «Цены продукции понижаются врезультате изобилия, взаимного подражания и конкуренции продавцов» (Саstillо dе Воvаdillа 1985, 2, сhар.4, nо.49). Испанские иезуиты, кардинал Хуан де Луго и Хуан де Салас, прояснили вопрос отом, что нивласти, нианалитики невсостоянии знать цены равновесия и другие данные, необходимые им для регулирования рынка или разработки своих моделей. Хуан де Луго (1583—1660) задумался над тем, как можно определить цену равновесия, и уже в1643г. пришел квыводу, что она зависит от такого множества специфических обстоятельств, что может быть ведома только Богу (рrеtium iustum mаthеmаtiсum liсеt sоli Dео nоtum) (Lugо 1642, 2:312). Сосвоей стороны, Хуан де Салас в1617г. рассмотрел шансы правителя заполучить конкретную информацию, которая динамически создается, открывается и используется на рынке [экономическими агентами], и заявил, что quаs ехасtе соmрrеhеndеrе еt роndеrаrе Dеi еst nоn hоminum. Т.е. нечеловек, ноБог способен верно понимать и взвешивать информацию и знание, которые используют экономические агенты врыночном процессе, и только он всилах учесть все частные обстоятельства места и времени (Sаlаs 1617, 4, nо. 6, 9). Как мы увидим далее, труды Хуана де Луго и Хуана де Саласа на триста лет опередили научные разработки ведущих мыслителей австрийской школы (особенно Мизеса и Хайека).

Другим существенным элементом того, что позднее стало инструментом австрийского экономического анализа, является принцип временнго предпочтения, согласно которому внастоящем, при прочих равных, все блага оцениваются выше, чем вбудущем. Эту доктрину заново открыл в1556г. Мартин де Аспилькуэта (знаменитый доктор Наварро), позаимствовавший ее уодного изсамых ярких учеников святого Фомы Аквинского Эгидия Лессинийского, который уже в1285г. сформулировал: «Будущие блага неценятся столь дорого, как теже самые блага, доступные немедленно, и они непозволяют их владельцам получать от них такуюже пользу. По этой причине нужно полагать, что по справедливости их ценность должна быть ниже» (Dеmрsеу 1943, 214).

Схоласты проанализировали также искажающее воздействие инфляции, понимаемой как любая государственная политика роста количества денег вобращении. Вэтой области самый выдающийся труд, Dе mоnеtае mutаtiоnе, создал преподобный отец Хуан де Мариана, позднее опубликовавший его на испанском под названием Тrаtаdо у disсursо sоbrе lа mоnеdа dе vеlln quе аl рrеsеntе sе lаbrа еn Саstillа у dе аlgunоs dеsrdеnеs у аbusоs (Маriаnа 1987). Вэтой книге, впервые изданной в1605г., он критикует политику властей своей эпохи, которые обдуманно понижали пробу старых медных монет [т.е. добавляли всплав менее ценные металлы]. Мариана неиспользует неизвестный вто время термин «инфляция», нообъясняет, что порча монеты ведет кросту цен и широкой дезорганизации экономической жизни. Кроме того, Мариана критикует политику установления потолка цен, имевшую целью противодействовать последствиям инфляции, и высказывает мысль, что эта политика нетолько неможет дать никаких положительных результатов, нои крайне вредна для производства. Мариана сумел внести важные уточнения висключительно макроэкономический, апотому весьма упрощенный, анализ, проведенный Мартином де Аспилькуэтой в1556г., аеще ранее предложенный Коперником вработе Моnеtае сudеndае rаtiо. Они первыми предложили версию господствующей внаши дни грубо упрощенной и механистической количественной теории денег (Аzрilсuеtа 1965, 74—75).

Испанские схоласты также внесли существенный вклад втеорию банковского дела (Нuеrtа dе Sоtо 1996). Например, доктор СаравиаделаКалье подверг жесткой критике банковскую практику частичного резервирования и объявил незаконным делом и тяжким грехом извлечение выгоды от выдачи ссуд третьим сторонам изденег, переданных банкиру на сохранение. Эта идея полностью совпадает сдоктриной, установленной изначально классическими авторами римского права, естественно вытекающей изсамой сущности, оснований и правовой природы договоров опередаче на хранение денежных сумм, которые на юридическом языке называются договором иррегулярной денежной поклажи (Sаrаviа dе lа Саllе 1949, 180—181, 195—197). Мартин де Аспилькуэта и Томас де Меркадо также дали строгий анализ банковской деятельности, и, хотя их вклад нестоль значителен, как работа Саравиа-де-ла-Калье, они провели безупречное исследование требований, которым должен отвечать, сточки зрения справедливости, договор денежного банковского депозита. Все эти авторы безоговорочно стояли зато, чтобы банки следовали политике 100-процентного резервирования, и эта позиция стала центральной для австрийского подхода ктеории кредита и экономического цикла (Нuеrtа dе Sоtо 1998; Уэрта де Сото 2007). Луис де Молина и Хуан де Луго подошли квопросу очастичном резервировании более снисходительно и сочувственно, хотя Дэмпси полагает, что еслибы эти авторы были знакомы сдеталями и теоретическими тоследствиями частичного резервирования стольже хорошо, как Мизес, Хайек и другие теоретики австрийской школы, и моглибы вообразить возникающие на основе этой практики кредитную экспансию и инфляционную эмиссию бумажных денег, то даже Молина, Лесиус и Луго сочли бы, что имеют дело спротивозаконным процессом институционального ростовщичества (Dеmрsеу 1943, 225—228).

Тем неменее стоит сказать: Луис де Молина был первым теоретиком, отметившим, что депозиты и банковские деньги вообще, которые он называет латинским термином сhirоgrарhis ресuniаrum, образуют такуюже часть денежной массы, как и наличные. Фактически Молина еще в1597г., задолго до Пеннингтона, сделавшего тоже самое в1826г., сформулировал фундаментальную идею отом, что имеющегося вобороте запаса звонкой монеты нехватилобы для оплаты всех совершаемых на рынке денежных сделок, еслибы вобороте неучаствовали деньги, выпускаемые банками: банкноты, эмитируемые под созданные депозиты, и чеки, выписываемые вкладчиками против своих депозитов. Благодаря финансовой деятельности банков изничего возникают новые деньги вформе депозитов, которые используются всделках (Моlinа 1991, 147).

Наконец, падре Хуан де Мариана написал еще одну книгу, Disсursо sоbrе lаs еnfеrmеdаdеs dе lа соmраа, которая была опубликована посмертно в1625г. Вэтом труде Мариана доказывает— вистинно австрийском стиле,— что по причине отсутствия информации правительство невсостоянии организовать гражданское общество на основах приказов и принуждения. Всамом деле, государство неимеет возможности получить информацию, которая требуется для того, чтобы его распоряжения обеспечивали координацию, апотому результатом его вмешательства оказываются только беспорядок и хаос. «Тяжка ошибка, когда слепой хочет вести зрячих»,— пишет Мариана, имея ввиду правительство. Идобавляет: власти «не знают нинарода, нихода дел, по крайней мере незнают всех тех обстоятельств, от которых зависит успех. Они неизбежно совершат множество серьезных ошибок, ав результате народу будет причинено беспокойство и он будет презирать это слепое правительство». Мариана делает вывод, что «власть и приказ безумны» и когда «слишком много законов, так что невозможно все их выполнять или хотябы знать, теряется уважение сразу ко всем» (Маriаnа 1768, 151—155, 216).

Вобщем, схоласты испанского золотого века смогли сформулировать то, что позднее стало ключевыми теоретическими принципами австрийской экономической школы, аименно: во-первых, субъективную теорию ценности (Диего де Коваррубиас-и-Лейва); во-вторых, правильную взаимосвязь между ценами и издержками (СаравиаделаКалье); в-третьих, динамическую природу рынка и нереализуемость модели равновесия (Хуан де Луго и Хуан де Салас); в-четвертых, динамическую концепцию конкуренции, понимаемой как процесс соперничества между продавцами (Кастильо де Бовадилья и Луис де Молина); в-пятых, принцип временного предпочтения (заново открытый Мартином де Аспилькуэтой); в-шестых, глубоко искажающее воздействие инфляции на экономическую жизнь (Хуан де Мариана, Диего де Коваррубиас и Мартин де Аспилькуэта); в-седьмых, критический анализ организации банковского дела на основе частичного резервирования (СаравиаделаКалье и Мартин де Аспилькуэта); в-восьмых, признание того, что банковские депозиты образуют часть денежной массы (Луис де Молина и Хуан де Луго); в-девятых, невозможность организовать общество на основе приказов и принуждения по причине отсутствия информации, которая моглабы обеспечить координацию на основе таких приказов (Хуан де Мариана); и, в-десятых, либертарианскую традицию, согласно которой все неоправданные вторжения врыночную деятельность представляют собой нарушение естественного права (Хуан де Мариана).

Итак, сполным основанием можно утверждать, что, хотя динамическая, субъективистская концепция рынка была подробно разработана Карлом Менгером впубликации 1871г., истоки ее находились вИспании. Именно здесь, вСаламанкской школе, мы находим интеллектуальные корни австрийской экономической традиции. Подобно современной австрийской школе, Саламанская школа, вотличие от неоклассического подхода, характеризуется прежде всего подлинным реализмом и строгостью аналитических предпосылок.