Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество.
4.9. Триумф модели равновесия и позитивистской теоретической модели.
Вплоть до 1930-х годов экономисты использовали модель равновесия как своего рода вспомогательный интеллектуальный инструмент, предназначенный, методом от противного, для развития теории реальных рыночных процессов. Нов 30-е годы большинство экономистов перестали рассматривать модель равновесия как вспомогательный инструмент и постепенно начали воспринимать ее как единственный значимый объект исследований. Вэтот период неоклассические экономисты превратили модель равновесия вцентральный пункт исследований, и экономисты вцелом постепенно утратили интерес кизучению динамических рыночных процессов. Врезультате исследовательская программа австрийской школы оказалась визоляции, ачлены школы зачастую сами неосознавали того, что вдоминирующей школе экономической мысли произошли кардинальные перемены. По словам Хикса, вдействительности австрийцы вовсе небыли особой сектой запределами основного течения экономической науки. Более того, до этого периода именно они и представляли собой основное течение, тогда как остальные (ранние неоклассики, занимавшиеся моделью равновесия) пребывали запределами доминирующей школы (Нiскs 1973, 12).
Следует признать, что втечение ряда лет напряженность отношений между двумя концепциями равновесия— как вспомогательного инструмента или как фокальной точки исследований— оставалась скрытой. Свидетельство этого можно найти уПарето. В1906г. он признавал чисто вспомогательную роль модели равновесия, когда всвязи ссистемой уравнений, описывающих равновесие, заметил: «Спрактической точки зрения, это находится запределами возможностей алгебраического анализа… Вэтом случае роли поменяются, и уже нематематика сможет помочь политической экономии, аполитическая экономия поспешит на помощь математике. Иными словами, еслибы все эти уравнения были действительно известны, единственный способ их решения заключалсябы втом, чтобы наблюдать зареальными решениями, которые дает рынок» (Раrеtо 1971, 171). Однако втойже самое работе (Раrеtо 1971, 120), высказываясь об идее предложенных Эджуортом кривых безразличия, Парето заключает: втом, что касается определения экономического равновесия, реальный рыночный процесс и «индивидуум могут исчезнуть, при условии, что оставят нам фотографию своих вкусов».
Это напряжение (или, вернее, противоречие) между реализмом и моделью равновесия проступает еще более рельефно, когда рассматривать все работы Парето. Как известно, он был нетолько теоретиком общего равновесия, нои видным социологом, давшим жизнь целой школе итальянской социологической мысли вобласти государственных финансов.
Навышеописанную эволюцию экономической мысли серьезно повлиял триумф панфизикализма и методологического монизма, т.е. идей Шлика, Маха и других позитивистов Венского кружка, которые требовали применения методов физики сее постоянством функциональных отношений и лабораторными экспериментами во всех науках, втом числе и вэкономической теории. Эту методологическую цель, которую Вальрас открыто позаимствовал при чтении трактата, написанного физиком Пуансо, полностью и безусловно разделял Шумпетер начиная уже с1908г., когда была опубликована его книга «Природа и сущность теоретической экономики».
Визер, который по крайней мере всфере методологии оставался на позициях австрийской школы, дал резко критическую отповедь панфизикализму Шумпетера врецензии на его книгу (Wiеsеr 1911). Вособенности он критиковал Шумпетера зауступки методологическому инструментализму (который позднее был взят на вооружение Милтоном Фридменом и позитивистами чикагской школы), атакже заего попытку применить вэкономической науке чуждые ей методы физики и механики (ошибка, которую Хайек впоследствии окрестил «сциентизмом»). Эту ошибку особенно наглядно иллюстрирует случай Леона Вальраса. Он впал внее, прочтя, чуть ли неводин присест, трактат физика ЛуиПуансо, где описывается, как взаимосвязанные части физической системы удерживаются вравновесии действием противоположных сил. Вальрас сообщает, что читал книгу Пуансо втечение нескольких дней и решил использовать ее как модель своей исследовательской программы. Сэтого момента целью Вальраса было сделать для экономической науки то же, что Пуансо сделал для физики и механики (Мirоwsкi 1991).
Неудивительно, что теоретикам австрийской школы, которых занимало построение теории реальных динамичных рыночных процессов, никогда незнающих равновесия, это направление исследований представлялось крайне ошибочным. Кроме того, Визер порицает панфизикалистов занеспособность понять, что законы экономической теории по необходимости должны быть генетико-каузальными[6], ане функциональными, поскольку происхождение явлений здесь открывается путем интроспекции, афункциональные взаимосвязи, как мы уже отметили, синхронны, неоставляют места для времени и предпринимательского творчества и устанавливают связи между разнородными количествами свременной точки зрения.
Однако только после работ Мизеса и Хайека представители австрийской школы вполной мере осознали методологическую пропасть между собой и коллегами, изучающими неоклассическую модель равновесия. Это осознание пришло входе двух других важных дискуссий сучастием австрийцев: дискуссии по вопросу оневозможности социализма и полемики между Хайеком и Кейнсом. Ниже мы детально рассмотрим вклад, сделанный Мизесом и Хайеком, атакже ключевую роль этих дискуссий впоследующем развитии австрийской парадигмы.