Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество.

Глава 6 Ф. А. Хайек и с тихийный порядок рынка.

6.1. Биографическое введение.

Ф. А. Хайек был одной изведущих интеллектуальных фигур ХХвека. Многосторонний философ, великий классический либеральный мыслитель и лауреат Нобелевской премии по экономике за1974г., Хайек написал множество работ, оказывающих мощное влияние нетолько вэкономической науке, нои вфилософии и политике. Как было недавно сказано, наступающий период, если иметь ввиду историю экономической, политической и общественной мысли, бесспорно может быть назван «эрой Хайека».

Хайек появился на свет 8мая 1899г. всемье университетских преподавателей и высокопоставленных чиновников, вкоторой очень высоко ценилась интеллектуальная университетская жизнь. При этом молодой Хайек был далеко неблестящим студентом: живое, хаотичное интеллектуальное любопытство мешало ему прилежно сосредоточиться на многочисленных учебных курсах. По признанию самого Хайека, записывая лекции, он переставал понимать то, что слышит, апоскольку толком запомнить объяснения профессоров неудавалось, то когда он хотел аргументировать какую-то позицию, ему приходилось ех nоvо и сбольшим напряжением изобретать все доводы. Встатье «Два типа ума» (Науек 1978с, 50—56) Хайек отмечает, что свою интеллектуальную плодовитость всегда приписывал именно кажущейся хаотичности и интуитивности— качествам, характерным для его мышления и отличавшим его от других австрийских теоретиков, таких как Бём-Баверк и сам Мизес, чье владение предметом было абсолютным, так что они говорили онем предельно ясно и четко.

Вернувшись сфронтов Первой мировой войны (где он подцепил малярию и немного овладел итальянским), Хайек поступил вВенский университет, бывший вто время подлинным центром интеллектуальных тенденций и дискуссий. (Строгий анализ причин интеллектуального расцвета послевоенной Вены еще ненаписан.) Какое-то время Хайек предполагал изучать психологию и впоследствии действительно опубликовал книгу «Сенсорный порядок» (Науек 1952а), очень значительную работу, вкоторой изложил основы своего подхода кэпистемологии. Нов конце концов он остановился на праве и общественных науках, аобластью специализации выбрал экономическую теорию; его руководителем стал Фридрих фон Визер— как мы уже отметили, самый, пожалуй, путаный и эклектичный член второго поколения австрийской школы.

По собственному признанию Хайека, вэти годы его политические взгляды мало чем отличались от взглядов других студентов: он был социалистом «фабианского» толка, верившим вслед засвоим учителем Визером, что благотворное вмешательство государства может улучшить общество. Только после того, как Хайек прочитал «Социализм», критический трактат Мизеса, опубликованный в1922г., он расстался сюношескими социалистическими идеалами. Рекомендация Визера помогла Хайеку установить близкое профессиональное сотрудничество сМизесом, сначала ввозглавляемом им Управлении военных репараций, апотом вкачестве руководителя основанного Мизесом Австрийского института исследований делового цикла. Кроме того, Хайек стал одним изсамых усердных и продуктивных участников семинара по экономической теории, который Мизес проводил каждые две недели вВенской торговой палате, всвоем кабинете генерального секретаря.

Следует подчеркнуть, что Хайек вбольшом долгу уМизеса, идеи которого послужили отправным пунктом почти всех его работ по теории экономики.

Благодаря Мизесу Хайек вышел из-под нездорового влияния Визера и вернулся косновам австрийской концепции экономики, которые заложил Менгер, обогатил Бём-Баверк и укрепил Мизес, защищавший их от недальновидности позитивистских теоретиков вроде Шумпетера и приверженцев модели равновесия вроде Визера. Отношения между учителем Мизесом и учеником Хайеком развивались весьма необычно. Питая друг кдругу взаимное признание и уважение, временами они расходились во взглядах. Отметим, что Хайеку было свойственно подчеркивать свою интеллектуальную независимость от учителя, теории которого, как признавал сам Хайек, вконечном итоге неизменно подтверждались ходом развития реального мира.

В1931г. другой последователь Мизеса, Лайонел Роббинс, предложил Хайеку пост профессора вЛондонской школе экономики, который он и занимал до 1949г. Так Хайек стал ведущим представителем австрийской школы экономической теории ванглоязычном мире. Хайека всегда отличала предельная учтивость вотношении его оппонентов, которых он позволял себе упрекнуть разве что винтеллектуальной ошибке, нонивкоем случае невнедобросовестности. Так было, например, во время дискуссий ссоциалистами, Кейнсом, Найтом и чикагской школой, скоторыми он полемизировал нетолько ввопросах методологии (Хайек даже заявил, что после «Общей теории» Кейнса наибольшую опасность для экономической теории представляет книга Милтона Фридмена «Очерки по позитивной экономической теории» (Friеdmаn 1953), нотакже отеории денег, капитала и циклов (Науек 1994). Хайек непроизнес нислова упрека или протеста, даже когда на него яростно и несправедливо набросился Кейнс, ачлены экономического факультета Чикагского университета забаллотировали, высокомерно отказавшись принять всвои ряды «теоретика австрийской школы». (Ксчастью, Хайек вконце концов был принят— без официального жалованья, поскольку его оплату взял на себя частный фонд,— вКомитет по общественным наукам тогоже университета, где он написал свой монументальный труд «Конституция свободы» [Науек 1990а; Хайек 2007].).

Хайеку неочень повезло вличной жизни. В1949г. он разрушил свою семью, решив развестись сженой, чтобы жениться на страстной любви своей молодости— кузине, которая понедоразумению вышла замуж задругого. Хайек заново влюбился внее, приехав вВену после Второй мировой войны, когда кузина уже овдовела. Хайек и его семья дорого заплатили заэто решение. Английские друзья вслед заРоббинсом отвернулись от него, первая жена умерла, по-видимому, невынеся печали (тема эта была запретной, Хайек и его близкие отказывались об этом говорить). Какбы то нибыло, примирение сРоббинсом состоялось только много лет спустя по случаю свадьбы сына Хайека— Лоренса, так что Хайеку пришлось 1950-е и начало 1960-х годов провести в«ссылке» вСША. Хуже того, вэти годы Хайек начал страдать из-за серьезных проблем создоровьем: сначала от нарушения обмена веществ, что крайне ослабило и истощило его, потом он начал терять слух, что сделало его несколько сухим вличном общении, и, наконец, ученого терзали повторяющиеся приступы тяжелой депрессии, надолго лишавшие его интеллектуальной активности. Собственно говоря, во введении ксочинению «Право, законодательство и свобода» Хайек признавался: временами казалось, что болезни недадут ему закончить книгу (Науек 1981; Хайек 2006). Неизвестно, вкакой мере суровый личный опыт Хайека усилил его убежденность вогромной важности следования моральным образцам для сохранения человеческой жизни на личном и социальном уровне. Однако то, как он подчеркивал это всвоих работах, создает впечатление, что мысль принадлежит человеку, знающему, очем он говорит, по личному опыту.

Все проблемы создоровьем (телесным и психическим) чудесным образом исчезли, когда в1974г., ровно через год после смерти своего учителя Людвига фон Мизеса, Хайек получил Нобелевскую премию по экономике. Он почувствовал, что время изоляции внаучном мире осталось позади, и начался период неустанной деятельности, когда он ездил по всему миру, пропагандируя свои идеи, и даже сумел закончить еще несколько книг. (Последняя изних— «Пагубная самонадеянность: ошибки социализма», появилась, когда ученому было почти 90.) По сути дела, можно утверждать, что присуждение Хайеку Нобелевской премии стало началом поразительного возрождения современной австрийской экономической школы,— возрождения, ареной которого стал теперь весь мир.

Хайек всегда сторонился политики. Он полагал даже, что роль интеллектуала, главной жизненной целью которого должна быть научная истина, несовместима сролью политика, вынужденного ради голосов избирателей подчиняться диктату общественного мнения (Науек 1991). Хайек верил, что вдолгосрочной перспективе намного продуктивнее усилия, направленные на то, чтобы убедить интеллектуалов (и отсюда большой успех основанного им классического либерального общества Мон-Пелерин) или повлиять на общественное мнение. (Хайек отговорил Энтони Фишера от карьеры политика и убедил его, что для распространения вмире идей классического либерализма намного полезнее будет создать Институт экономических отношений (Institutе оf Есоnоmiс Аffаirs), апозднее— Исследовательский фонд Атлант (Аtlаs Rеsеаrсh Fоundаtiоn)). Вобщем, без стратегических инициатив Хайека невозможно представить то изменение общественного мнения и интеллектуального климата, которое привело кпадению Берлинской стены и свободнорыночной/консервативной революции, произошедшей вСША при Рейгане и вАнглии при Маргарет Тэтчер,— революции, которая оказала и продолжает оказывать столь мощное влияние на ход мировых событий.

Будет, пожалуй, уместным закончить этот раздел рассказом об отношении Хайека крелигии. Крещеный католик, он вюности перестал соблюдать обряды и стал агностиком. Тем неменее сгодами внем росло общее понимание ключевой роли религии всохранении обычаев, составляющих основу общества, и, вчастности, значения теологов испанского золотого века как предшественников современной экономической и общественной науки. Более того, в1993г. католический мыслитель Майкл Новак удивил интеллектуальный мир, сделав достоянием гласности длительный личный разговор папы Иоанна Павла II с Хайеком, незадолго до смерти последнего в1992г., и обратил внимание на несомненные признаки заметного влияния мыслей ученого вэнциклике Сеntеsimus Аnnus, особенно вглавахЗ1 иЗ2, которые полны заимствованиями изХайека (Nоvак 1993а; 1993b). Мы никогда неузнаем, смог ли Хайек, убежденный агностик, впоследние минуты жизни сделать необходимые шаги, чтобы постичь и принять ту высшую «антропоморфную» сущность, которая намного превосходило его способность понимания. Новот что нам известно наверняка: Хайек лучше, чем ктобы то нибыло, понимал опасности, которыми грозит обожествление человеческого разума, и ключевую роль религии визбежании этих опасностей, вплоть до того, что, как пишет Хайек впоследнем предложении своей последней книги, «от ответа на этот вопрос может зависеть выживание нашей цивилизации» (Науек 1988; Хайек 1992).