Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество.

7.4. Ответы на некоторые замечания икритику.

Ну атеперь перейдем кответу на ряд наиболее типичных критических выпадов против австрийской парадигмы и объясним, почему мы считаем их необоснованными. Чаще всего австрийцам предъявляют следующие критические замечания.

А) Два подхода (австрийский и неоклассический) неисключают, авзаимодополняют друг друга.

Таков тезис тех неоклассических авторов, которые хотелибы сохранить эклектическую позицию и обойтись без прямого противостояния австрийской школе. Ноавстрийцы видят вэтом неболее чем прискорбное следствие нигилизма, типичного для методологического плюрализма, всоответствии скоторым все методы приемлемы, так что уэкономической науки остается только одно дело— выбор методов, наиболее пригодных для решения каждой конкретной проблемы. Австрийские авторы рассматривают эту позицию как попытку оградить неоклассическую парадигму от уничтожающей методологической критики. Тезис о совместимости былбы обоснован, еслибы неоклассический метод (основанный на равновесии, постоянства и узких концепциях оптимизации и рациональности) соответствовал тому, как действуют люди вреальности, ане велбы кискажению теоретического анализа, что ему, по мнению австрийцев, свойственно. Это объясняет необходимость переформулировать теоретические выводы неоклассиков спозиций динамической субъективистской австрийской методологии, выявить аналитически ущербные и отбросить их как несостоятельные. Ведь невозможно представить, что неоклассическая парадигма способна вместить реалии человеческой жизни, которые, подобно творческой предприимчивости, неукладываются вконцептуальные рамки ее категорий. Попытка уложить изучаемую австрийцами субъективную реальность человеческой деятельности впрокрустово ложе неоклассической парадигмы неизбежно ведет либо квопиющему ее пародированию, либо кблагополучному краху неоклассического подхода и замене его более богатой и реалистичной, сложной и проясняющей концептуальной схемой, характерной для австрийской школы.

Б) Австрийцам неследует критиковать неоклассиков заиспользование упрощенных допущений, делающих реальность более легко постижимой.

Вответ на этот часто используемый аргумент австрийские экономисты возражают, что одно дело— упрощенное предположение и совсем другое— совершенно нереалистичное. Допущения неоклассиков негодятся именно потому, что противоречат эмпирической реальности, тому, как люди действуют и выражают себя (динамически и творчески). Неупрощенность, афундаментальная нереалистичность неоклассических предпосылок ставит под сомнение, сточки зрения австрийцев, обоснованность теоретических выводов, ккоторым приходят неоклассики врезультате анализа изучаемых ими проблем прикладной экономики.

В) Австрийцы несмогли формализовать свои теоретические построения.

Это единственный аргумент, выдвинутый Стиглицем внедавнем критическом анализе моделей общего равновесия (Stiglitz 1994, 24—26). Мы уже объяснили, почему большинство австрийских экономистов ссамого начала очень скептически относятся киспользованию математического языка внашей науке. Австрийцы рассматривают использование математики, скорее, как порок, ане достоинство, потому что этот символический язык был разработан для нужд логики, естественных наук и инженерного дела. Вовсех этих областях нет ничего похожего на субъективное время и творческую предприимчивость, апотому вматематических построениях отсутствуют самые главные особенности людей, являющихся главными фигурантами изучаемых экономикой социальных процессов.

Более того, нет никакой уверенности втом, что математики когда-либо справятся сзадачей разработки совершенно новой «математики», которая позволит анализировать творческую способность человека во всем ее разнообразии. Для этого им пришлосьбы отказаться от заимствованных ими вфизическом мире постулатов постоянства, лежащих воснове всех известных математических языков. Снашей точки зрения, идеальным научным языком для анализа этой творческой способности является именно тот язык, который люди стихийно и постепенно развили всвоей повседневной предприимчивой деятельности и который нам известен вформе различных вербальных языков, используемых сегодня вмире.

Г) Австрийцы проводят очень мало эмпирических исследований.

Чаще всего австрийскую школу критикуют именно заэто. Хотя австрийцы очень внимательны кистории, они признают, что их научная деятельность разворачивается вдругой области, вобласти теории, и что, сих точки зрения, сначала нужна теория, ауж потом ее можно применять креальности или иллюстрировать историческими событиями. По сути дела, австрийцы считают, что имеет место перепроизводство эмпирических данных и сравнительная нехватка теоретических исследований, облегчающих понимание и истолкование реальности. Более того, хотя методологические предположения неоклассической школы (равновесие, максимизация и постоянство предпочтений) вродебы полезны для эмпирических исследований и сопоставления теорий, они часто маскируют истинные теоретические взаимосвязи, так что могут привести ксерьезным ошибкам втеории и истолковании того, что происходит на деле вданный момент или вданных исторических обстоятельствах.

Д) Австрийцы пренебрегают экономическим прогнозированием.

Мы уже видели, что австрийские теоретики весьма сдержанны и осторожны вотношении возможности научного предсказания будущих событий вэкономической и социальной области. Они предпочитают заниматься разработкой концепций и теоретических законов, позволяющих истолковывать реальность и помогающих действующим людям (предпринимателям) принимать решения сбольшими шансами на успех. Австрийцы делают только качественные «предсказания» и формулируют их встрого теоретических терминах, но, как нипарадоксально, на практике именно реализм их допущений (динамические процессы предпринимательского творчества) позволяет делать значительно более точные «предсказания» вобласти человеческой деятельности, чем получается уих неоклассических коллег. Примерами могут служить предсказание краха реального социализма, неявно содержавшееся вданном Мизесом анализе невозможности социализма, и предсказание краха 1929г. Любопытно, что неоклассические экономисты непредвидели этих грандиозных исторических событий.

Е) У австрийцев нет эмпирических критериев для проверки истинности своих теорий.

Согласно этой критике, часто звучащей состороны эмпириков, страдающих комплексом Фомы Неверующего («поверю, когда увижу»), только эмпирическая проверка позволяет надежно выявлять несостоятельные экономические теории. Как мы уже знаем, этот подход пренебрегает тем фактом, что вэкономической науке эмпирические свидетельства всегда противоречивы, потому что относятся ксложным историческим явлениям, неподдающимся проверке влабораторных условиях, вкоторых значимые явления можно былобы изолировать, авсе остальные факторы оставались постоянными. Иными словами, законы экономики— это всегда законы при прочих равных условиях (сеtеris раribus), потому что вреальной жизни предположение опостоянстве всегда оказывается ложным. Австрийцы утверждают, что для проверки истинности теорий совершенно достаточно непрерывного устранения ошибок вцепочке логически-дедуктивных аргументов путем анализа и исследования различных шагов вформулировании теорий и чрезвычайной тщательности, когда, вслучае применения теории креальным ситуациям, оказывается необходимым определить, верны ли стоящие заними допущения врассматриваемом историческом контексте. Всилу единообразия логической структуры человеческого мышления предлагаемого австрийцами непрерывного процесса проверки истинности более чем достаточно для достижения интерсубъективного согласия между учеными, чего, вслучае эмпирических явлений, достичь достаточно трудно, потому что последние всилу своей сложности неизменно допускают самые разные и взаимоисключающие истолкования.

Ж) Австрийцы догматичны.

Ксчастью, благодаря поразительному возрождению австрийской школы впоследние годы и распространению более точного знания оней среди экономистов это обвинение звучит все реже. Нов прошлом многие неоклассические экономисты поддавались искушению отмести австрийскую парадигму, обвинив ее вдогматичности и даже несделав попытки как следует сней ознакомиться или ответить на выдвигаемую австрийцами критику.

Брюс Колдуэлл относится кчислу тех, кто подверг резкой критике это отношение неоклассиков, спорога отвергавших методологическую позицию австрийцев, даже непопытавшись вней разобраться. Колдуэлл утверждает, что это отношение само по себе догматично и совершенно неприемлемо снаучной точки зрения. Критикуя отношение Самуэльсона кавстрийской школе, он задается вопросом: «Каковы причины такой почти антинаучной реакции на праксиологию? Вэтом есть, конечно, элемент практической заинтересованности: вслучае принятия праксиологии профессиональным сообществом, человеческий капитал большинства экономистов резко уменьшится (или устареет). Ноглавная причина отторжения предложенной Мизесом методологии невсвоекорыстии. Попросту говоря, сосредоточенность праксиологов на «конечных основаниях» экономической теории должна казаться если неизвращением, то глупостью тем экономистам, которые прилежно изучали методологию по Фридмену, апотому совершенно уверены, что допущения неимеют значения, аключевой вопрос— это предсказание. ...Независимо от причин такая реакция сама по себе догматична и, всущности, антинаучна» (Саldwеll 1994, 118—119).

Парадоксально, нонастоящая заносчивость и догматизм присущи тому, как неоклассические экономисты обычно предъявляют свой подход, который они считают наиболее типичным для экономической науки,— подход, основанный на принципах равновесия, максимизации и постоянстве предпочтений. Тем самым неоклассики монополизируют понимание того, что они считают экономической наукой, и пытаются заткнуть рты теоретикам, которые, подобно австрийцам, представляющим альтернативную точку зрения, привержены более богатой и реалистичной парадигме и конкурируют снеоклассиками вобласти научных исследований. Мы надеемся, что винтересах будущего развития нашей дисциплины этот замаскированный догматизм (например, Вескеr 1995) окончательно исчезнет.