Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество.

1.9. Связь между теорией и эмпирическим миром: иная концепция «предсказания».

Наконец, австрийская парадигма радикально отличается от неоклассической ввопросе осоотношении между теорией и эмпирическим миром и отом, что значит сделать предсказание. Действительно, для австрийцев тот факт, что научный «наблюдатель» невсостоянии получить субъективную информацию, которую децентрализованным образом постоянно открывают и создают «наблюдаемые» действующие субъекты— предприниматели, являющиеся главной движущей силой социального процесса, служит обоснованием их мнения отеоретической невозможности эмпирической верификации вэкономической науке. Австрийцы утверждают, что факторы, делающие социализм теоретически невозможным (они анализируются вглавах 5 и 6),— это те самые факторы, которые объясняют, почему внашей науке неприемлемы эмпиризм, анализ издержек и выгод и утилитаризм вего буквальном понимании. Более того, неимеет значения, кто именно тщетно пытается получить жизненно важную практическую информацию— ученый для подтверждения своих теорий или политический лидер для координации спомощью приказов. Будь подобная информация доступна, ее можно былобы вравной мере использовать для обеих целей: как для переустройства общества спомощью принуждения (типичное для социализма и интервенционизма социальная инженерия), так и для эмпирического подтверждения экономических теорий. Спозиций австрийской экономической теории социалистический, позитивистский или строго утилитаристский идеалы недостижимы по следующим причинам: во-первых, из-за огромных объемов информации; во-вторых, из-за природы ключевой информации (разрозненной, субъективной и неявной); в-третьих, из-за динамизма предпринимательского процесса (невозможно передать информацию, которую предприниматели еще несоздали впроцессе постоянного, новаторского созидания); и,в-четвертых, из-за воздействия принуждения или научного «наблюдения» (которые искажают процесс предпринимательского порождения информации, препятствуют ему или просто делают его невозможным).

Теже самые аргументы, которые ниже будут проанализированы подробнее всвязи систорией дискуссии оневозможности экономического расчета при социализме, могут быть использованы для обоснования идеи австрийцев отом, что вэкономике теоретически невозможны точные предсказания (т.е. сточным указанием места, времени и имеющие конкретную, эмпирическую природу). Наука неможет ничего знать озавтрашних событиях, потому что они зависят главным образом от знаний и информации, которые предпринимательски еще непорождены, апотому и узнать их еще невозможно. Вэкономике возможны влучшем случае общие прогнозы тенденций, которые Хайек называет структурными предсказаниями (раttеrn рrеdiсtiоns). Такие предсказания носят исключительно качественный и теоретический характер и могут относиться, самое большее, квозникновению рассогласованности вобщественной жизни вследствие институционального принуждения (интервенционизм и социализм) вотношении рынка.

Кроме того, следует помнить, что во внешнем мире нет непосредственно наблюдаемых, объективных событий. Всоответствии ссубъективистским подходом австрийской школы вэкономической науке объекты исследования— это просто идеи людей отом, что они делают и кчему стремятся. Такие идеи недоступны для непосредственного наблюдения, амогут быть выведены на основе интерпретации исторических событий. Для истолкования социальной действительности, представляющей собой историю, для начала нужно иметь теорию, аеще необходимо ненаучное суждение означимости (Vеrstеhеn, или понимание). Это суждение неявляется объективным и уразных историков может быть различным, что делает историю подлинным искусством.

Наконец, австрийцы исходят изтого, что эмпирические явления подвержены постоянным изменениям, вследствие чего всоциальных событиях нет никонстант, нипараметров, атолько «переменные», так что традиционная цель эконометрики и любой версии позитивистской методологической программы (от самого наивного верификационизма до наиболее изощренного попперовского фальсификационизма) достижима сбольшим трудом, если вообще достижима. Вотличие от неоклассиков, вдохновляемых позитивистским идеалом, экономисты австрийской школы стремятся развивать свою дисциплину вдухе априоризма и дедуктивности. Сюда входит весь арсенал логическо-дедуктивных умозаключений, основанных на самоочевидном знании (аксиомы, подобные самой субъективной концепции человеческой деятельности, основные элементы которых являются плодом либо интроспекции и личного опыта ученого, либо считаются самоочевидными, потому что их невозможно оспорить, невступая впротиворечие ссамим собой) (Норре 1995; Саldwеll 1994, 117—138). Согласно австрийцам, без этого теоретического арсенала нипопытки дать последовательное и адекватное истолкование массы сложных исторических явлений, образующих социум и на первый взгляд кажущихся бессвязными, ниописание истории прошлого или разработка видов на будущее (миссия предпринимателя) немогут рассчитывать даже на минимальный успех. Отсюда идут та значимость, которую австрийцы вцелом придают исторической науке, и их попытки недопустить ее смешения сэкономической теорией и установить корректное соотношение между этими дисциплинами (Мisеs 1957; Мизес 2007).

Для обозначения неоправданного применения методологии естественных наук вобласти общественных наук Хайек использует термин «сциентизм» (Хайек 2003). Вмире природы существуют константы и функциональные связи, допускающие применение математического языка и проведение количественных лабораторных экспериментов. Нов экономической теории— вотличие от физики, инженерного дела и естественных наук— австрийцы невидят функциональных зависимостей (и, следовательно, никаких функций спроса, предложения, издержек или любых других). Напомним, что вматематике, согласно теории множеств, функция— это просто взаимно однозначное соответствие между элементами двух множеств, «исходным множеством» и «множеством образов». Учитывая врожденную творческую способность людей постоянно порождать и открывать вкаждом предложенном наборе обстоятельств новую информацию относительно целей, ккоторым стремятся, и средств, которые считают возможным использовать для достижения целей, то становится очевидным, что вэкономической науке отсутствуют все три элемента, необходимые для возникновения функциональных зависимостей: а)элементы исходного множества непостоянны и незаданы; б)элементы множества образов непостоянны и незаданы; и самое главное, в)соотношение между элементами двух множеств незадано и ктомуже постоянно меняется благодаря деятельности и творческим способностям людей. Поэтому австрийцы утверждают, что вэкономической науке использование функций требует допущения онеизменности информации, что полностью устраняет главного героя каждого социального процесса— человека, наделенного врожденной предпринимательской способностью ктворчеству. Великая заслуга экономистов австрийской школы состоит втом, что они продемонстрировали, что путем чисто логических рассуждений можно разработать всеобъемлющую экономическую теорию, включающую концепции времени и творчества (праксиологию), и обойтись при этом без функций и допущений опостоянстве, которые несочетаются створческой природой людей, являющихся единственными подлинными главными героями социальных процессов и объектом экономических исследований.

Даже самым видным неоклассическим экономистам пришлось признать существование важных экономических законов (подобных теории эволюции и естественного отбора), которые недопускают эмпирической верификации (Rоsеn 1997). Австрийские теоретики особенно подчеркивали, что эмпирические исследования неспособны стимулировать развитие экономической теории. Влучшем случае эмпирические исследования способны предоставить исторически обусловленную информацию об определенных результатах реальных социальных процессов, ноони немогут дать информации об их формальной структуре, знание окоторой и является предметом исследований вобласти экономической теории. Иными словами, статистические и эмпирические исследования немогут дать теоретического знания. (Вера вобратное, как мы увидим, есть именно та ошибка, которую совершили представители немецкой исторической школы вХIХв., асегодня повторяют экономисты неоклассической школы.) Кроме того, как показал всвоей нобелевской речи Хайек, зачастую агрегированные показатели, которые могут быть измерены спомощью статистических методов, неимеют теоретического значения, и наоборот— многие концепции первостепенной теоретической важности недопускают измерения или эмпирического применения (Науек 1989).